Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков
Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

РусАрх

 

Электронная научная библиотека

по истории древнерусской архитектуры

 

 

О БИБЛИОТЕКЕ

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ АВТОРОВ

КОНТАКТЫ

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ САЙТА

НА СТРАНИЦУ АВТОРА

 

 

Источник: Романюк С.К. Из истории московских переулков. М., 1988. Все права сохранены.

Размещение электронной версии в открытом доступе произведено: http://testan.narod.ru. Все права сохранены.

Размещение в библиотеке «РусАрх»: 2007 г.

 

 

 

 

К ЧИТАТЕЛЮ

Эта книга приглашает в путешествие по московским переулкам, раскинувшимся в старом городе, ограниченном Садовым кольцом. Здесь, в небольшой части современного города-гиганта - она составляет примерно одну пятидесятую его площади, сосредоточено большинство архитектурных и исторических памятников.

Причудливая вязь переулков - характерная черта нашего города, особенно его центра. Это существенная особенность старинных городов, имеющих многовековую историю, таких, например, как Таллинн, Тбилиси, Москва. В новых же городах, построенных не так давно, мы не найдем этого лабиринта, вспомним хотя бы Петербург или Одессу. Причиной возникновения такой планировки были хаотичность застройки и обилие мелких участков, к которым протаптывались, прокладывались узенькие дорожки - "проулки", превратившиеся со временем в переулки.

Как мало еще мы знаем о них! В десятках и сотнях путеводителей по Москве рассказывается о ее главных улицах, основных достопримечательностях, но московские переулки никем не были описаны. И это неудивительно - ведь наиболее важные события в городе связаны как раз с главными улицами и площадями. Нет смысла, конечно, сравнивать роль и значение, скажем. Тверской или Большой Никитской с ролью какого-нибудь Медвежьего или Лукова переулков. Но без этих маленьких и незаметных переулков Москва не была бы уже тем городом, который мы так любим.

В книге рассказывается о тех сокровищах, которые "спрятаны" в прихотливом лабиринте переулков, вдали от проторенных путей туристов, о выдающихся сооружениях и дорогих всем памятных местах, связанных с великими именами в истории нашей страны, и о рядовых, казалось бы, ничем не примечательных зданиях и часто незаслуженно забытых деятелях отечественной культуры и истории.

Автор ставил себе целью рассказать возможно полнее и основательнее о том, что мало известно, а то и вовсе неведомо, о чем можно узнать, лишь заглянув в глубины архивных хранилищ, стремясь ознакомить читателя хотя бы с малой частью огромного культурно-исторического наследия такого великого города, как Москва. Под понятием "наследие" понимается не только то, что уцелело в огне и бурях прошедших столетий, но также и то, что исчезло, оставив следы только в документах, свидетельствах современников и старых изображениях.

Из-за сложности и запутанности лабиринта переулков, в котором иногда и знающий свой город москвич не сразу сможет разобраться, в каждой главе приходилось изобретать свои маршруты. Читателю помогут помещенные перед каждой главой схемы, на которых показано взаимное расположение переулков.

Самые интересные и значительные здания, которые выходят на магистральные улицы, также будут описываться в этой книге.

К счастью, за последнее время восстановлены исторические названия многих московских улиц и переулков - к москвичам возвращается память. В переулках возводятся новые здания, а старые, годами пребывавшие в небрежении, тихо умиравшие, находят новых рачительных хозяев и возрождаются к жизни. Москва становится энергичным, современным городом.

 

У КРЕМЛЯ

Глава 1

КИТАЙ-ГОРОД
(Между Москворецкой набережной и Никольской улицей)

Это одна из древнейших частей Москвы, где был торговый и ремесленный посад, разросшийся под стенами первой укрепленной московской крепости на узком мысе Боровицкого холма над устьем реки Неглинной.

Вполне вероятно, что первое поселение за деревянными стенами града тянулось длинной и узкой полосой вдоль берега Москвы-реки - в те времена водные пути были главным средством сообщения. От стен Кремля к посаду шла улица, получившая позднее название Великой. Предполагалось, что и выше, в нагорной части, существовали ранние поселения сельского типа. Так, историк И. Е. Забелин считал, что село Кучково находилось на берегу реки Неглинной, а церковь Троицы, "что в Полях" (недалеко от нынешней Никольской улицы, у Лубянской площади), была приходской церковью этого села. Под "полями" могло иметься в виду некоторое пространство, отведенное для проведения судебных поединков.

Как выяснилось в результате раскопок на Красной площади, в верхней части Китайгородского холма уже в ранний период истории города, не позднее рубежа XII-XIII вв., существовали поселения (так, там была найдена деревянная постройка, относящаяся к концу 1230-х гг. - она, возможно, сгорела во время штурма города ордынцами в 1238 г.), а, например, участок, занимаемый Богоявленским монастырем, был освоен не позднее второй трети XIII в.

С годами посад расширялся, занимая все большую территорию; в конце XIV в. делается попытка устройства на восточной границе посада, примерно на линии Большого Черкасского переулка, оборонительного сооружения-рва шириной в сажень (примерно 1,52 м), а глубиной "в человека стояща". Летописец, сообщая о поспешном строительстве этого рва, добавлял: "...много бысть убытка людям, понеже сквозе дворы копаша и много хором разметаша, а не учинили ничтоже, а ничего не доспеша".

На посаде жило много ремесленников, теснившихся ближе к реке. В его низменной части находились небольшие дворы гончаров, кузнецов, кожевников, портных. Постепенно ремесленники расселялись по окраинам растущего города, образовывая новые ремесленные слободы в Заяузье, Заречье и других местах. Под защитой кремлевских стен сосредоточилась и торговля, тесно связанная с речной пристанью и ремесленными поселениями. После строительства стен Кремля в конце XV в. торговля обосновалась на "Пожаре", или Красной площади, и оставалась там в продолжение более трехсот лет.

Вытесняемые из Кремля крупное боярство, духовенство, дворянство обосновывались на посаде, заставляя переселяться, в свою очередь, ремесленников, мелких торговцев и проч. На посаде появились большие монастырские подворья и крупные боярские усадьбы - целые "осадные дворы", во многом определившие планировку этой части Москвы, которая закрепилась в результате строительства оборонительной деревянной стены 1534 г. Тогда "...по повелению Государя великого князя Ивана Васильевича всеа Русии поставиша град около всего посада, иде же у них все торговые места: и устроили хитрецы велми мудро, начен от каменныя болшия стены (Кремля. - Авт.), и сплетаху тонкий лес около болшого древия и внутр насьшаху землю и велми крепко утвержаху, и того ведоша по реце Москве и тако приведоша к той же каменной стене, и на версе устроиша град древян по обычаю". Царским повелением новому "граду" дали имя "Китай". Возможно, что он получил это название по способу строительства - "китой" называли хворостяную плетеницу около "болшого древия".

Через год, в 1535 г., вместо этого временного сооружения начали строить большую каменную стену и закончили ее в 1538 г. Ее фрагменты сохранились в нескольких местах в центре города - позади здания гостиницы "Метрополь" и по Китайскому проезду у гостиницы "Россия".

В Китай-городе издавна находились крупные административные учреждения - Ямской, Мытный и Земский дворы, а также культурно-просветительные-Славяно-греко-латинская академия, Печатный двор, Московский университет.

Со временем многие подворья (городские владения монастырей) становятся гостиницами и складами товаров, появляется все больше купеческих владений. Застройка становится уже более плотной, улицы и переулки Китай-города превращаются в длинные и узкие ущелья между каменными зданиями. Значительно перестраивается Китай-город в XIX в., особенно в пореформенное время. Теперь это московское "Сити", средоточие деловой жизни. Строятся банки, конторы, гостиницы, магазины. Китай-город, или просто "город", становится центром банков и оптовой торговли. Живую картину его жизни нарисовал писатель П. Д. Боборыкин в романе, который так и называется - "Китай-город".

В советское время во исполнение имперских амбиций Сталина Москву должны были полностью перекроить, сделав ее образцом коммунистического рая. Предполагалось изменить планировочную основу города, прорубить новые магистрали, снести не только многие ценные здания, но и целые районы города. Так, Китай-город должен был исчезнуть полностью, а на месте его оригинальной и неповторимой застройки хотели возвести несколько помпезных зданий, долженствующих возвышаться посреди огромных пустых площадей. Начали с уникального Зарядья, наполненного незаурядными архитектурными и историческими памятниками. Снос начался до войны и закончился в конце 50-х гг. Сломали все, за исключением нескольких церквей на Варварке, оставленных в качестве витрины. В Зарядье предполагали выстроить одно из высотных зданий. Как вспоминал один из участников строительства, к началу 1953 г. из предполагавшихся 32 этажей были уже смонтированы 14 или 15. "Занимался этим проектом главный архитектор Москвы Дмитрий Николаевич Чечулин. Здание предназначалось для Комитета государственной безопасности - Берия хотел устроить там свою резиденцию". После ареста Берии стройку остановили, а потом каркас здания использовали для возведения стадиона в Лужниках. На этом же месте стали строить существенно менее высокое здание для гостиницы "Россия" (1964-1967 гг.), ставшее на месте древнего Зарядья и безнадежно испортившее панораму Красной площади.

Название "Зарядье" эта часть города получила после сосредоточения посадской торговли в специальных рядах против кремлевских стен. Оно по планировке и застройке значительно отличалось от остальной, нагорной части Китай-города - было изрезано целой сетью кривых переулков, образованных скученными постройками, где жили в основном мелкие ремесленники и торговцы. Типичным для Зарядья был двух-трехэтажный дом с маленькими комнатами, вход в которые шел с пристроенных со двора галерей, или, как их звало зарядское население, "галдареек". На них, по воспоминаниям писателя И. А. Белоусова, проведшего юность в Зарядье, "в летнее время располагались мастеровые со своими работами: сапожники сидели на "липках" и стучали молотками, евреи-скорняки делали из польских (заячьих и кошачьих шкур - Авт.) - камчатских бобров или сшивали лоскутья меха, хозяйки выходили со своим домашним шитьем, около них вертелась детвора. А по праздникам на "галдарейках" собирались хоры и пели песни".

Основной улицей Зарядья была Великая, или Большая, улица, шедшая вдоль москворецкого берега. Позднее она превратилась в Мокринский переулок, названный так потому, что в нем находилась церковь Николы Мокрого, построенная женой окольничьего Е. А. Чириковой - в подклете был престол святителя Николая, освященный около 1695 г., а наверху - Покрова Богородицы 1697 г. В 1802 г. здание церкви было перестроено в псевдоготическом стиле и выстроены трапезная и колокольня. Никольская церковь не случайно была построена здесь, в районе пристани. Святой Николай в Древней Руси почитался покровителем путешествующих по воде и иногда изображался с мокрыми волосами - отсюда и название церкви. Переулок выходил к углу, образованному стенами Китай-города, где до сих пор стоит церковь Зачатия Анны.

Первый раз в летописях она была упомянута в рассказе о московском пожаре, начавшемся в воскресенье 28 июля 1493 г. от свечи в церкви св. Николая на Песках: "Из города торг загорелся и оттоле посад выгорел возле Москву-реку до Зачатия на Востром конце и по Васильевский луг, и по Все Святые на Кулишках.., а летописец и старые люди сказывают: как Москва стала, таков пожар на Москве не бывал". Летописные сообщения о многочисленных пожарах в деревянной Москве приносят нам свидетельства о городской застройке, и только благодаря им можно получить более или менее достоверные сведения о различных районах города или об отдельных постройках в нем. Можно предположить, что так как церковь Зачатия Анны не была упомянута в известиях о пожарах ранее 1493 г., то она и была выстроена около этого времени. Урочище "Вострый" или "Острый конец" находилось у конца Великой улицы и Ва-сильевского луга, после постройки Китайгородской стены церковь стала называть "в Китай-городе, в углу", или "что у городовой стены в Углу".

Первоначально здание церкви было деревянным, каменное же было выстроено, вероятно, в начале XVI в. С течением времени к церкви неоднократно делались пристройки, и сама она изменялась. Реставрация, проведенная под руководством архитектора Л. А. Давида, вернула древние формы памятника, хотя и пришлось поступиться более поздними постройками (в частности, колокольней). Стены храма разделены на три части лопатками, образуя с повышенной средней частью так называемую трехлопастную арку.

От Мокринского переулка вверх к Варварке шел Кривой переулок, выходивший к зданию Покровской церкви (или Георгиевской - по приделу), "что у Старых тюрем" - неподалеку от нее, ближе к Китайгородской стене, находились строения тюрем, показанные на планах-рисунках Москвы XVI в. Церковь была возведена в 1657 г. на фундаментах более старой, находившейся у владения боярыни Марии Кошкиной-Голтяевой, тещи великого князя Василия II. Трапезная и паперть построены в XIX в., а колокольня - в 1818 г. иждивением купца П. Ф. Соколова в стиле "псевдоготики". Внутри сохранились интересные росписи XVII - XVIII вв.

На углу этого переулка и Варварки стояли постройки Знаменского монастыря, образовавшие целый квартал и давшие имя двум переулкам - Большому и Малому Знаменским. Южнее их проходил Ершов переулок, названный по одному из домовладельцев. Он выводил к Зарядьевскому переулку, вдоль которого шли торговые помещения - так называемые Нижние ряды. Рядом с ними находился Мытный переулок и старинный Мытный двор, на котором собирался "мыт" - пошлина за привезенные товары.

Сейчас вся территория Зарядья расчищена от старых построек, остались только несколько великолепных архитектурных памятников, стоящих на фоне самой крупной в СССР гостиницы "Россия", выстроенной в 1964-1967 гг. по проекту Д. Н. Чечулина. В этом здании большой концертный зал и кинотеатр, только в названии которого - "Зарядье" - сохраняется память об этой части Москвы.

Первые два переулка, Хрустальный и Рыбный, ближайшие к Красной площади, сохранили названия товаров, которые когда-то продавались в этих местах. Хрустальный переулок проходит между зданиями Средних торговых рядов и Старого Гостиного двора.

Средние торговые ряды были частью тех рядов, которые тянулись по восточной границе Красной площади, начиная с Никольской улицы, где находились Верхние ряды, и, кончая берегом Москвы-реки, к которому подходили Нижние.

К концу XIX в. старые ряды совсем обветшали, и настоятельно встал вопрос об их перестройке. Начали с Верхних, и, как обычно, дело не обошлось без сопротивления консервативных купцов, не желавших никаких перемен. Генерал-губернатору Москвы пришлось отдавать приказ о насильственном закрытии рядов, ставших просто опасными для пребывания там. Во время сломки и постройки новых купцам предоставили временные ряды, построенные вдоль кремлевской стены. Верхние торговые ряды выстроили к началу 1893 г. Одновременно приступили к сломке Средних рядов, завершили закладку 18 июля 1890 г., в декабре 1892 г. закончили основные строительные работы и приступили к отделке, но только через год, 21 февраля 1894 г. состоялось освящение законченного здания. Автор этого здания, архитектор Р. И. Клейн, прекрасно справился с трудной задачей постановки здания на неудобном месте с крутым перепадом высот рельефа и увязки его декоративной обработки с окружающими строениями.

Стоимость здания Средних рядов составила почти три миллиона рублей. В новых рядах торговали писчебумажным товаром, чаем, хрусталем и посудой, парчовыми изделиями. На втором этаже находились нотариальные, банковские, экспедиторские конторы, а в корпусе, расположенном во дворе - москательные, аптекарские и химические товары.

В советское время все здание, специально предназначенное для торговли, было занято учреждениями - Средние торговые ряды стали "2-м Домом Реввоенсовета", в котором разместились различные военные конторы и, в том числе, редакция газеты "Красная звезда". И до сих пор, когда в центре так чувствуется нехватка торговых помещений, это здание занимают военные.

Другое крупное сооружение в этих местах - Старый Гостиный двор.

С давних времен в Москве был не только торговый рынок, но и специально построенный "Гостиный двор", то есть здание, куда приезжали иногородние купцы, складывали там свои товары, жили и торговали там. Впервые упоминает о таком дворе Сигизмунд Герберштейн, бывший в Москве в 1517 и 1526 гг.: "Недалеко от крепости есть большой, обнесенный стенами дом, называемый двором господ купцов, в котором купцы живут и хранят свои товары".

Гостиный двор, находившийся на Ильинке, был перестроен в 1638-1641 гг., но с увеличением торговых оборотов стал опять тесен, и в 1661-1665 гг. его расширили в сторону Варварки. Строительство проходило под смотрением богатого купца Аверкия Кириллова (его палаты сохранились на правом берегу Москвы-реки на Барсеневской набережной). Новый гостиный двор был по отзывам иностранцев "наилучшим зданием во всей Москве". Его окружали высокие побеленные стены с воротами, над которыми стояла восьмиугольная башня с маленькими шатриками по бокам. Все было украшено многоцветными изразцами, расписано желтой, красной, зеленой, голубой красками, а верх башни венчал медный, весом более 20 пудов, позолоченный орел. Гостиный двор с утра до вечера был полон покупателями и продавцами - вот впечатления иностранца, бывшего в Москве в конце XVII в.: "...двор так заполнен санями, всякими товарами и народом, что нельзя пройти, но нужно беспрестанно пролезать. Тогда там найдешь астраханских осетров и стерлядей, лежащих для продажи многими сотнями друг на друге, также много кавиара".

В Гостином дворе были не только лавки и склады товаров, в нем находилась и первая в России аптека, в которой всякий желающий мог купить нужное себе лекарство. В 1673 г. "указал Великий Государь продавать из нее спирты, водки и всякие лекарства всяких чинов людям по указной книге".

Через сто лет опять поднялся вопрос о перестройке гостиного двора. В 1786 г. московский главнокомандующий граф А. Я. Брюс докладывал Екатерине II: двор "...пришел в совершенную ветхость и угрожает разрушением и падением, как-то кирпич и белой камень из стен во многих местах уже выпадывает, а равно и крышка, стены и столбы начали обваливаться, отчего не токмо торгующие в магазейнах, но как оный двор положение имеет на четырех улицах, то проходящие и проезжающие подвергаются крайней опасности, а паче от находящихся на воротах башен, которыя совсем наклонились".

Екатерина согласилась с тем, чтобы "гостиный двор распродать по частям желающим с обязательством покупщиков, чтоб новый выстроен таковым же квадратом". В Москве архитектором С. А. Кариным был составлен проект и послан в Петербург, но оттуда прислали другой, "который по Высочайшему Ея Императорского Величества повелению Архитектором Гваренгием зделан".

Строили по петербургскому проекту, но московские архитекторы нестрого смотрели за соблюдением его, владельцы строили "...весьма медленно и неровно: один выводил оба этажа, другой один, кто как хотел; иные разрывши землю, так и оставляли ее". В конце концов после многих переделок и остановок возвели корпус двора по Ильинке с заворотами его в переулки, а также и часть здания (юго-западный угол) по Варварке. Все это продолжалось с 1701 по 1805 г. Но закончен же Гостиный двор был только в по-слепожарное время - между 1825 и 1830 гг.

В итоге получилось весьма представительное и функциональное здание, послужившее образцом для десятков гостиных дворов во многих провинциальных городах России. Фасад Гостиного двора решен в крупном, на два этажа, коринфском ордере - каждая ячейка между колоннами была предназначена для отдельной лавки. Впечатляют его высокие мощные колонны, мерный ритм арок, просторные внутренние галереи, проходящие по его периметру.

В 1903 г. средняя часть Гостиного двора (в Хрустальном переулке) была перестроена в духе псевдоклассицизма по проекту архитектора К. К. Гиппиуса.

Старый Гостиный двор был много лет занят десятками мелких контор и без настоящего хозяина медленно, но верно разрушался. Недавно начались работы по восстановлению великолепного памятника - вычищен захламленный двор, реставрированы внутренние помещения, предполагается перекрыть двор стеклянной крышей, которая будет опираться на столбы в теле старинной постройки. В будущем тут будет крупный информационный и современный гостиничный и выставочный центр.

Другой переулок - Рыбный - проходит между двумя Гостиными дворами - Старым и Новым. Здание Нового Гостиного двора (№ 3) занимает доминирующее положение в этом узком и коротком переулке. Его фасад протяженностью более 100 м не кажется монотонным: с большим тактом его деляг выступающие части здания-ризалиты и портики ионического ордера с куполом в центре. Казалось бы, в России, где все и вся находилось под неусыпным наблюдательным оком начальства, авторство такого большого здания было бы легко установить, но, к сожалению, до сих пор так и неизвестно, по чьему же проекту построено это выдающееся сооружение. Оно возведено к 1840 г. на месте "общественного Рыбного двора" (отсюда и название переулка), находившегося в одноэтажных каменных лавках, поставленных в два ряда параллельно переулку. Позади них в середине XVIII в. стояли каменные палаты, где "имелось присутствие" Главного магистрата, учреждения, которое должно было содействовать развитию торговли и промышленности в России. По нему переулок некоторое время назывался Магистратским.

На углу Рыбного переулка и Ильинки находится импозантное здание (№ 1/6), основательно испорченное советской надстройкой. Это - московская Биржа.

Московские купцы издавна собирались для заключения сделок у Старого Гостиного двора, на углу с Хрустальным переулком. Вскоре объем таких сделок существенно увеличился, народа стало собираться больше, и перед городскими властями и руководством купеческого сословия встал вопрос о строительстве специального биржевого здания. На углу Рыбного переулка и Ильинки приобрели два частных владения и участок, на котором стояла церковь св. Дмитрия Селунского, упраздненная в конце XVIII в., и начали строить биржу. Закладка ее происходила 1 июля 1836 г., закончили строительство по проекту М. Д. Быковского во второй половине 1839 г. Здание было довольно необычным для Москвы - между двумя арочными входами по бокам низкого здания расположена терраса, с тонкими металлическими столбиками. Здесь долгое время и собирались биржевые маклеры, не желавшие почему-то входить в здание, центр которого занимал круглый зал, специально предназначенный для биржевых операций. Это здание оказалось, очевидно, настолько неудобным, что через тридцать лет купечеству пришлось собирать деньги на новое.

В 1866 г. купеческое общество купило участок земли, расположенный позади здания Биржи по Рыбному переулку, на котором стояла ветхая Успенская церковь, и в 1873 г. заложили новое роскошное здание по проекту "присяжного архитектора" купечества А. С. Каминского, завершенное через два года (освящение происходило 9 декабря 1875 г.). Оно господствует на площади, выделяясь своим торжественным портиком, за которым расположена глубокая лоджия со входами в биржевые помещения.

Параллельно Рыбному переулку идет Никольский, ставший уже, по сути дела, не городским проездом, а внутриквартальным, или, скорее, "внутриучрежденческим" - так расплодились чиновники в Москве, что они стали захватывать и перегораживать исконные московские переулки. Вот так перегородили и старый Юшков переулок, ставший в 1928 г. проездом Владимирова (в честь М. К. Шейнфинкеля-Владимирова, заместителя председателя ВСНХ), а недавно получивший новое название-Никольский, по сохранившейся в этом переулке Никольской церкви. Назывался он в XVII в. Посольской улицей, так как на углу с Ильинкой (на месте современных зданий № 8-10) находился "Посольский двор".

Бернгард Таннер, бывший в Москве в 1678 г. вместе с польским посольством, оставил нам описание Посольского двора: "...это прекрасное здание построено Алексеем Михайловичем из кирпича (что здесь по деревянным городам редко), в три жилья (т. е. Этажа - Авт.), по четырем углам украшено четырьмя башенками, или, как их называют, куполами, возвышающимися над столькими же ступенями. Оно заключает внутри четырехугольный двор, средину коего занимает большой колодезь. Главная краса здания - высокая и изящная башня служит великолепным в него входом и своими тремя балконами.., приятными для прогулки, придает немалое украшение этого городу". Сюда, на Посольский двор "ставились" иностранные послы, прибывавшие в столицу Московского государства.

После того, как Петр перенес столицу на берега Невы, он в 1706 г. поместил в бывшем дворе полотняную фабрику, а в 1717 г. отдал все здания компании, заведенной для эксплуатации шелковой фабрики, которую составили его приближенные Апраксин, Шафиров и Толстой вместе с несколькими купцами. Фабрика была самой большой из частных московских текстильных фабрик. В конце XVIII в. участок перешел к купцам А. И. Павлову и Н. С. Калинину, которые выстроили в 1785-1790 гг. прекрасный дом по Ильинке по проекту М. Ф. Казакова. Это было трехэтажное протяженное здание с арками и с выразительным шестиколонным портиком, которое использовалось, в основном, для сдачи внаем под лавки, квартиры (т. е. было одним из первых московских доходных домов) и под различные учреждения - так, здесь помещался Немецкий клуб и Купеческое собрание. В XIX в. участок разделился на две части (№ 8 и 10 по Ильинке); левая часть - на углу с Никольским переулком - была существенным образом переделана в 1882 г. архитектором Б. В. Фрейденбергом для Московского торгового банка.

В Никольском переулке находилась усадьба (на месте дома № 6) Юшковых, по имени которых переулок назывался в старой Москве. Они владели этой усадьбой по крайней мере с XVII в. и славились в Москве богатством и роскошными праздниками. Иван Иванович Юшков, губернатор в Москве во время чумного бунта, был женат на Настасье Петровне Головкиной, "...женщине почтенной, но безграмотной, что не мешало ей с большим порядком управлять огромным имением". Их единственный сын Петр Иванович получил огромное наследство - дома в Китай-городе и на Мясницкой, обширное полузагородное имение на Девичьем поле, более 10 тысяч крепостных и несметное количество серебра, ювелирных изделий, тканей и прочего. Одной серебряной посуды у него было 40 пудов.

В обширной и старинной усадьбе в Китай-городе в Никольском переулке стояли каменные палаты и большое деревянное строение, в котором хранились, как было специально отмечено на плане 1757 г. "богато убранные заморские и российские кареты, берлины и коляски с конскими уборы".

Однако всего богатства не хватило ему, он сумел растранжирить его на разные затеи и разорился дотла. В июле 1814 г. усадьба здесь в Никольском переулке была продана коломенскому купцу Ивану Резцову, позднее она перешла к Московскому купеческому обществу, и в 1875 г. оно сломало все постройки на участке и построило "Шуйское подворье" по проекту архитектора А. С. Каминского (современный № 6).

Тот же архитектор выстроил и соседнее здание (№ 5 по Варварке), протянувшееся по Варварке до Рыбного переулка. Оно находится на месте жилой усадьбы и церкви Воскресения, "что в Булгакове", которая стояла, далеко выдаваясь на Варварку, на углу с Никольским переулком. Здание ее, увенчанное девятью главами, построено в конце XVII в. неким Фомой Булгаковым на участке земли, им пожертвованным. Церковь была за ветхостью "от духовного правительства упразднена и сломана" в 1791 г.

Владельцем усадьбы в середине XVIII в. был бургомистр И. В. Федотов, потом купец В. Г. Чирьев, который прикупил к ней еще и подворье Спасо-Прилуцкого монастыря. Его вдова довольно долго продавала этот участок (в "Московских ведомостях" в 1777 г. было опубликовано объявление о продаже), но только в 1785 г. его купил капитан И. М. Лугинин, начавший строить новый роскошный дом "регулярною фасадою" с двумя полуротондами на углах с обеими переулками. Дом этот, однако, был закончен уже другими владельцами только в 1831 г. Через тридцать лет его коренным образом перестроили - купец М. Н. Баранов надстраивает и изменяет фасад его по проекту А. С. Каминского. В результате перестройки получилось весьма невыразительное здание, которое тогда же подверглось уничтожающей критике в печати: "Фасад возбуждает душевное прискорбие. Мелкие, до крайности робкие линии, едва заметные для глаза, проявляют нищету, безжизненность и представляют образец какой-то карточной архитектуры..."

Возвратимся в начало Никольского переулка. Его левый угол со стороны Ильинки открывает импозантное здание (№ 1/12), перестроенное Р. И. Клейном в 1904 г. из старинного здания, которое стояло здесь еще со времен М. Ф. Казакова.

В 1778 г. он по заказу "Московского городского правления бургермейстера" Петра Хрящева выстроил большой трехэтажный дом с полуротондами, отмечавшими углы здания, выходившие в переулки, и с первым этажом, обработанным арками. Уже в 30-х гг. XIX в. к нему для большей представительности приделали восьмиколонный портик, опиравшийся на арки первого этажа. В 1838 г. дом принадлежал серпуховскому купцу В. В. Варгину, человеку интересной судьбы: он разбогател на поставках обмундирования во время Отечественной войны, но чиновниками из военного ведомства был обвинен в незаконных деяниях (он не желал давать им взятки). Судебный процесс длился долго, обвинения не подтвердились, однако Варгин был все-таки разорен. Позднее брат его пожертвовал этот дом Серпуховскому городскому обществу, и дом долгое время назывался "Серпуховским подворьем". В этом доме в 1870- 1880 гг. находился часовой магазин Калашникова, в котором служил приказчиком Михаил Алексеевич Москвин, отец знаменитого артиста Художественного театра. До 1917 г. в доме на втором и третьем этажах находились банки: Сибирский торговый и Русский для внешней торговли. После краха Советского Союза здание стал занимать "Центр хранения современной документации", в котором находятся документы партии коммунистов.

На соседнем участке по Никольскому переулку - конторское здание (№3), выстроенное в 1891 г. для петербургского купца 1-й гильдии М. А. Александрова архитектором А. В. Ивановым - оно очень похоже на здание того же архитектора для того же владельца, находящееся на углу Старопанского и Большого Черкасского переулков.

На эту же сторону переулка выходит серая масса подсобного строения из комплекса центрального комитета коммунистической партии, построенного в 1970-х гг.; при его постройке передвинули здание, сохранившееся от старинного подворья Боровского Пафнутьева монастыря. В этом подворье, как и во всех монастырских, находилась собственная церковь, освященная во имя преп. Пафнутия Боровского, - она была упразднена в 1837 г. В продолжение XIX и XX вв. подворье использовалось как гостиница - в справочнике 1862 г. говорилось, что в нем насчитывалось 22 номера. Это была одна из многочисленных в Китай-городе гостиниц, носивших здесь, как правило, название "подворий". Это была типично московская особенность - "нечто среднее между гостиницей и меблированными комнатами... Тут съезжается торговый люд, прикативший за товаром с разных концов России... к его (купца - Авт.) услугам сарай для его экипажа и амбар для склада товаров".

Церковь подворья стояла стена в стену с приходской церковью св. Николая "Красный звон" (№7), известной по документам 1561 г., когда летописец отметил строительство ее каменного здания. Главный престол был освящен в честь Рождества Иоанна Предтечи, а придел во имя святого Николая чудотворца. Церковь прозывалась по-разному: "что слывет у Красных колокольниц на Посольской улице", "у хороших колоколы", "что у Красных колоколов", - все эти названия говорят о том, что церковь издавна славилась своим колокольным звоном. Изображение старой церкви сохранилось - оно приведено в издании середины прошлого века "Русская старина в памятниках церковного и гражданского зодчества". Трапезная была выстроена значительно позже, а колокольня - начала XVIII в.

У апсид были похоронены вкладчики на эту церковь и приметные прихожане. Тут был и могила окольничьего Алексея Соковнина, брата известных раскольниц Морозовой и Урусовой и противника реформ, известного по замыслу его на жизнь Петра 1. Заговор был открыт. Соковнина арестовали и осудили на смерть - ему отрубили голову на Красной площади. Тело его отвезли в убогий дом, а голову выпросили родственники и похоронили у церкви св. Николая, "что у Красных колоколов".

Много раз церковь горела, обновлялась, перестраивалась, и к середине XIX в. стала и тесна и ветха: необходимо было строить заново. В 1848 г. составили смету, подписанную архитектором А. М. Шестаковым, в 1854 г. одобрили проект и выдали указ о строительстве, а в 1855 г. она была уже построена. Автор ее остался неизвестен - им мог быть либо А. М. Шестаков, либо Н. И. Козловский, которому достоверно принадлежал рисунок иконостаса. Правда, есть сведения о том, что проект церкви, составленный в Москве и посланный для одобрения в Петербург, был там отвергнут и переделан, "...дав фасаду более благовидности" - возможно, что какой-либо петербургский архитектор мог приложить руку к окончательному проекту.

Закрыли храм около 1927 г., он был предназначен к сносу, но каким-то образом уцелел.

Далее здание (№9), построенное фирмой "П. Митрофанов" (торговля сукном) по проекту А. В. Иванова в 1912 г. - интересны керамические цветные вставочки под окнами, оживляющие суховатый фасад его. До постройки этого здания здесь долго сохранялась типичная для Китай-города периметральная застройка - на улицу выходил каменный двухэтажный дом с проездом в центре, а по периметру двора располагались служебные помещения.

На углу с Варваркой - высокий доходный дом под № 11/7, выстроенный в 1891 г. Р. И. Клейном для Варваринского акционерного общества домовладельцев. В советское время его надстроили, и его пропорции были искажены.

Параллельный Никольскому Ипатьевский переулок также перегорожен и, по существу, перестал быть частью сети городских проездов. Из застройки остались лишь здания у его пересечения с большими улицами - Ильинкой и Варваркой.

В начале Ипатьевского переулка у Ильинки - дом № 1/14, составлявший часть обширных владений центрального комитета коммунистической партии. Он был выстроен заново после пожара 1812 г. московским 1-й гильдии купцом Василием Митюшиным - в архиве сохранилось изображение дома, датированное 1813 г. и подписанное архитектором О. И. Бове - двухэтажное протяженное здание с закругленным углом и частым ритмом крупных проемов для лавок на первом этаже. На втором этаже находились квартиры, сдававшиеся внаем. Одна такая квартира, где жил в 1832 г. художник А. С. Ястребилов, привлекла внимание московской полиции - по вечерам в ней регулярно собиралось несколько человек, зажигались свечи, и окна ее тщательно занавешивались. Оказалось, что к нему приходили любители рисования и работали с натуры. Позднее они с разрешения московского генерал-губернатора образовали натурный класс, превратившийся в конце концов в знаменитое училище живописи, ваяния и зодчества.

В конце XIX в. здание было перестроено весьма значительно, когда Московский купеческий банк решил расширить здание и приспособить его для банковских нужд. В 1894 г. архитектор Б. В. Фрейденберг надстраивает его и изменяет фасад.

В Ипатьевский переулок можно зайти с его южного конца, у пересечения с Варваркой. В переулке находится здание (№12), в котором угадываются старинные палаты - то тут, то там видны барочный наличник, окно, прорезанное там, где ему, казалось бы, не должно быть, толстые стены. В Китай-городе, особенно после тотального сноса Зарядья, сохранилось совсем немного старинных гражданских, нецерковных построек, а тут находятся так называемые палаты Симона Ушакова, знаменитого "изографа", иконописца, испытавшего на себе влияние Запада, начавшего в своих произведениях передавать черты живой натуры. Точных данных о том, кем были построены палаты, нет. Возможно, что строителями были купцы, владевшие ими в середине XVII в., а в 1670-х гг. палаты уже имеет С. Ушаков. По исследованиям реставраторов, которым, к сожалению, не удалось довести до конца работы по восстановлению палат, парадный фасад был обращен не на улицу, как обычно, а во двор, где находилось щедро украшенное красное крыльцо.

В 1829 г. в палатах находилось училище, для которого они были значительно перестроены.

Во двор палат в 1968 г. было передвинуто из соседнего Никольского переулка одно из зданий Боровского подворья, выстроенное, возможно, в середине XVII в., надстроенное около 1816 г. и полностью перестроенное во второй половине XIX в.

В Ипатьевском переулке находилась церковь Вознесения Господня с приделом св. мученика Ипатия, по имени которого она была более всего известна. Церковь, здание которой было построено в 1757 г., находилась в подворье знаменитого костромского Ипатьевского монастыря, стоявшего по правой стороне переулка, примерно на его середине. С 1849 г. церковь была отдана для представительства Антиохийской патриархии. Снос церкви начался еще в конце 1940-х гг., но окончательно ее остатки исчезли в 1965 г.

Ипатьевский переулок выходит на Варварку солидным доходным домом (№ 9), выстроенным архитектором А. В. Ивановым в 1896 г. для известных текстильных фабрикантов Морозовых - той ветви богатой семьи, которая владела Тверской мануфактурой. Буквы "ТМ", что и обозначает "Тверская мануфактура", до сих пор видны над главным входом в здание.

В советское время тут находилось широко известное учреждение - "Главсевморпуть", на которое было возложено освоение новых и труднодоступных пространств Севера, а также совсем новый тогда "Аэрофлот".

Иконы Симона Ушакова украшают церковь св. Троицы, "что в Никигниках". Так называлась эта местность в XVII в. - по фамилии богатого ярославского купца Григория Никитникова, построившего церковь (1631-1634). По нему же именуется и Никитников переулок. В церкви есть придел, посвященный иконе Грузинской Богоматери, отчего иногда и церковь и переулок (до 1922 г.) назывался Грузинскими. Икона была приобретена в Персии в 1629 г. и поставлена по обету в дальнем северном монастыре. В трудные времена чумы, "морового поветрия", в 1654 г. ее принесли в Москву и поставили в Троицкой церкви в Никитни-ках, потом сняли с нее копию, оставшуюся в церкви.

Церковь стояла рядом с домом самого Никитникова, большой подклет ее использовался как амбар, а в южном приделе была и родовая усыпальница Никитниковых. В нижнем этаже храма в 1904 г. на средства церковного старосты А. В. Александрова был устроен особый придел в память 250-летия избавления от эпидемии и ознаменование посещения церкви в 1900 г. императором Николаем II.

С 1934 г. Троицкая церковь стала филиалом Исторического музея, а в 1991 г. возвращена общине верующих.

Здание церкви - поистине жемчужина русской архитектуры XVII в., вызвавшее множество подражаний и в столице и в провинции. Поставленная на высокий подклет на холме, она была видна издалека, привлекая взгляд необыкновенной живописностью силуэта - устремленный вверх четверик со спаренными колонками и горкой изящных кокошников увенчан пятью главами на высоких барабанах, обработанных колонками и арочным пояском. Основному четверику вторят пирамиды кокошников двух приделов: северного, Никольского, и южного, Никиты Воина, над усыпальницей купцов Никитниковых, а главному объему - парадная шатровая колокольня и небольшой шатер крыльца. Исследователи считают вероятным участие в строительстве мастеров из Ярославля. Разнообразное декоративное оформление фасадов подчеркивается яркой двухцветной окраской. Уютные интерьеры храма покрыты ковром многоцветной росписи, которая была завершена около 1653 г.

В иконостасе есть иконы строгановского письма, многие иконы местного ряда выполнены иконописцами Оружейной палаты. Для этой церкви в 1659 г. Яков Казанец, Симон Ушаков и Гаврила Кондратьев написали икону "Благовещение с акафистом", а иконы "Великий архиерей", "Богоматерь Владимирская" или "Насаждение древа Государства Российского" принадлежат кисти Симона Ушакова.

На рубеже XIX и XX вв. Никитников переулок значительно изменился - напротив церкви Варваринское домостроительное общества в 1898 г. построило деловое здание (№4) по проекту А. В. Иванова, а там, где переулок выходил к Китайгородской стене, на углу со Старой площадью, Московское страховое общество в 1901 г. выстроило большое здание, которое включало в себя гостиницу "Боярский двор" и торговые помещения. Это одно из интересных произведений Ф. О. Шехтеля. Архитектор поставил на здании высокий фигурный аттик, а декор сосредоточил, в основном, на верхних этажах, так как оно ранее почти не было видно из-за стен Китай-города. Оттуда поднималась лишь центральная часть, соответствовавшая крупной башне Китайгородской стены.

Возвратимся опять к Красной площади, к зданию ГУМа. Небольшой переулок, по одной стороне которого протянулось оно, образовался только после его возведения, то есть в 1893 г. Ранее здесь был Ветошный рад торговых рядов, где торговали "ветошью", (так раньше назывались меха). Новый переулок получил такое же название - Ветошный.

Почти вся левая сторона переулка до советского времени была занята подворьями, где останавливались представители монастырей, приезжавшие в Москву по хозяйственным и иным делам. Такие владения монастыри, как правило, сдавали в аренду. Здесь располагались также Китайгородские меблированные комнаты и гостиницы.

Переулок начинается от Никольской улицы с Шевалдышевского подворья (№ 1,3 и 5), получившего название от фамилии купца Т. Д. Шевалдышева, владевшего им в 1788-1803 гг.

В продолжение XVII в. тут находилась усадьба князей Хворостининых, потом Голицыных, а в 1773 г. перешла к генерал-поручику С. М. Ржевскому, у которого в глубине участка находились двухэтажные каменные палаты, которые он в 1776 г. надстраивал третьим этажом. Тогда в помещениях, выходящих на Никольскую, помещались различные лавки и, в том числе, "французские галантерейные" и кондитерские. В газете "Московские ведомости" в апреле 1776 г. можно было прочитать такое объявление: "В доме генерал-майора Степана Матвеевича Ржевского, состоящем на Никольской улице, в правом флигеле, у Кандитера Апре продаются разного рода десерты, плат-филе, сделанные на •горелках, регулярные декорации, бискюи, макароны, разные Французские конфекты, сыроп и всякого рода драже".

В 1873 г. купец С. И. Алексеев (приобретший все владение от Шевалдышевых) строит "для торговых помещений и меблированных комнат" существующее здание (архитектор Н. И. Финисов) с разветвленными дворовыми проходами (по проекту над ними предполагались стеклянные крыши), в которых еще сохранились красивые ажурные металлические лестницы.

В доме, кроме множества разнообразных торговых учреждений, были и съестные заведения и, в том числе, под самой крышей трактир, прозванный купцами из соседних рядов почему-то "Четырьмя компаньонами". Часть дома, выходящая в переулок, стоит на месте бывшего здесь питейного дома "Ветошная истерия". Его обветшавшее здание было продано с торгов только в 1868 г. "Истерия" - это искаженное латинское слово "австерия", появившееся в России при Петре 1 и означавшее трактир, питейный дом, гостиницу. По этому питейному дому переулок одно время назывался Истерийским.

Следующее подворье называлось Пантелеевским, по фамилии владельца; в переулок входят два его здания - № 7, выстроенное в 1873 г. по проекту А. Н. Стратилатова, и № 9 (1878, архитектор Н. Н. Васильев).

Здесь был двор генерала Ивана Дмитриевича Бухольцева, по фамилии которого подворье, здесь находившееся, называлось "Бухольцевым".

Казанское подворье (№ II) было отстроено заново в 1874 г. архитектором А. Н. Стратилатовым. Его здания требуют внимательного исследования, так как, возможно, в их составе еще остались древние части, которые видел историк и знаток Москвы И. М. Снегирев и автор статьи о подворье К. П. Аверин, предполагавший, что именно здесь (а не на Никольской) находился монастырь Николы Старого. Оба они в июне 1836 г. отправились в Китай-город осматривать Казанское подворье: "...там видал я, - пишет в дневнике Снегирев, - здание, по-видимому, XV и XVI в., в два этажа с полуколоннами двойными во втором этаже; а в другом здании, примыкающем к нему, внизу, темницы для монахов". Аверин предполагал, что здесь происходила встреча митрополита Киприана в 1380 г. и здесь игумен Давид постриг в иночество супругу Василия III Соломонию, вынужденную идти в монастырь из-за бесплодия.

Известно, что Казанское подворье было отведено для Греческой школы, где преподавал и жил Софроний Лихуд. Там он, как сообщалось в 1722 г. Синоду, "...сделал на свой счет много каменной пристройки, за которую ему ничего не заплачено". Во дворе сохранились ажурные металлические балконы и лестница.

Так же необходимо исследовать и здание Мещанинова подворья (№ 13). Застройка этого участка в основном сложилась к 1870-м гг., когда архитектор А. Н. Стратилатов строит для купцов Бубновых дошедший до нас дом. Журнал "Зодчий" писал в 1873 г., что первый и второй этажи предполагается отдать под магазины, на верхнем устроить трактир, "состоящий из больших и светлых зал и отдельных комнат, освещенных полукруглыми окнами... Подвальный этаж назначается для торговли чаем и съестными припасами - это, так называемое простонародное отделение трактира".

Старобубновский трактир "...в жизни торговцев Гостиного ряда играл большую роль. Каждый день, исключая воскресные и праздничные, он с раннего утра и до поздней ночи был переполнен купцами, приказчиками, покупателями и мастеровыми. Тут за парой чая происходили торговые сделки на большие суммы". Подвальное отделение трактира получило прозвание "Бубновская дыра": "...помещение "дыры" состояло из большого подвала с низким сводчатым потолком, без окон, перегороженное тонкими деревянными перегородками на маленькие отделения, похожие на пароходные каюты. В каждом таком отделении, освещенном газовым рожком, стоял посередине стол с залитой вином грязной скатертью и кругом его четыре стула. Другой мебели там не было. В этих темных, грязных и душных помещениях ежедневно с самого раннего утра и до поздней ночи происходило непробудное пьянство купцов. Эти "троглодиты" без воздуха и света чувствовали себя там прекрасно, потому что за отсутствием женщин там можно было говорить, петь, ругаться и кричать громко и откровенно о самых интимных и щекотливых предметах... Общая картина "Бубновской дыры" была похожа на филиальное отделение ада, где грешники с диким криком, смехом, а иногда и с пьяными слезами убивали себя алкоголем..."

Позади этого "памятника" старого быта и части ГУМа, выстроенной одновременно с его главным зданием, до XVIII в. находилась Певческая слобода, населенная патриаршими певчими. Там было два переулка - Большой и Малый Певческие, образованные радами двухэтажных каменных домиков. "Это Певчая, то есть, строения, принадлежащие духовному ведомству, и занимаемая певчими. Но здесь мелкая промышленность гнездится до такой степени, что смотря на туземцев Певчей, не понимаете: где могут улечься на ночь все жители этого грязного закоулка? Тут бреют, стригут, шьют, кроят, стучат молотом, варяг, пекут, красят, декатируют, торгуют вином и квасом. Тут целый мир страстей, отношений, занятий", - писал в 1832 г. журнал "Телеграф". Певческая слобода обосновалась на месте митрополичьих огородов, находившихся в этих местах в XVI в., а певчим отданных патриархом Иоакимом в конце XVII в.

Певческие переулки выходили в Богоявленский (по монастырю, расположенному в нем) переулок. В 1930 г. его переименовали в Блюхеровский в честь героя гражданской войны, участника создания Красной Армии маршала В. К. Блюхера, а после того, как его расстреляли по ложному обвинению, назвали переулок Куйбышевским проездом в память умершего до разгула сталинских репрессий видного партийного деятеля В. В. Куйбышева.

В 1865 г. на участках Певческой слободы и соседнего Новгородского подворья (Ильинка, 3) московские предприниматели Азанчевский и Пороховщиков по проекту архитектора А. С. Никитина выстроили Теплые ряды (№ 8) - торговые помещения, которые, к удивлению и восторгу москвичей, отапливались (ранее все лавки в Китай-городе из-за боязни пожаров не имели отопления) и даже освещались, что тоже было новинкой. С Теплыми рядами граничили однотипные с ними здания Богоявленского подворья (№ 6 по Богоявленскому переулку), также предназначенные для торговли и приносившие доход Богоявленскому монастырю.

Его возникновение и история связываются с именем первого московского князя Даниила Александровича, с митрополитом Алексием, который якобы именно здесь был пострижен и проходил послушание, и с его братом Стефаном, бывшим игуменом монастыря.

Недавно на территории монастыря известным археологом Л. А. Беляевым были проведены тщательные исследования, которые позволили ему утверждать, что этот монастырь появился здесь на уже застроенной территории посада во второй половине XIII в. Первые строения монастыря были деревянными, но очень рано - в конце XIV-начале XV в. - здесь появляется каменный собор. Есть даже известия, что его заложил Иван Калита, а "по отшествии его от земных к богу... совершил сию церковь чюдное Богоявление во святой обители сей и их болярин, зовомый именем Протасий", тысяцкий из рода Вельяминовых, происходивших от Кучковичей. Вообще, можно предположить, что первоначально монастырь мог быть тесно связан с усадьбой Вельяминовых здесь.

К концу XVII в. собор отстроили заново. В 1690- 1693 гг. возвели нижнюю церковь, престол которой освятили в честь иконы Казанской Божьей Матери - в ней были похоронены Шереметевы, Долгорукие, Репнины, Ромодановские, Голицыны, Юсуповы, Меншиковы. Там находился некрополь с прекрасными памятниками выдающихся скульпторов. В начале 1696 г. освятили верхнюю Богоявленскую церковь, украшенную в 1704-1705 гг. мастерами, приехавшими в Россию из Тессинского кантона Швейцарии.

Собор Богоявленского монастыря - один из самых ярких образцов московского барокко, с его ярусным построением здания и пышным декоративным убором, где использовались ордерные элементы.

В советское время собор передали под общежитие студентов Горной академии, нижнюю церковь отдали Метрострою, а в послевоенное время там помещался цех металлообработки. Позади собора находятся здания XVIII- XIX вв., монашеские кельи и дом настоятеля.

Первоначально территория монастыря не выходила на Никольскую улицу, и только в 1671 г. княгиня К. И. Репнина пожертвовала земельный участок по улице, находившийся к северу от монастырского и полученный ею "по родству" от дяди ее князя Ю. П. Буйносова-Ростовского. По Никольской улице была выстроена церковь и ограда, и там же стояла часовня Пантелеймоновского монастыря. Она была переведена в новое грандиозное здание на той же Никольской улице, построенное архитектором А. С. Каминским в 1881-1883 гг., а Богоявленский монастырь не остановился перед тем, чтобы снести, несмотря на протесты Археологического общества, старинную церковь и выстроить доходный дом (1905 г., проект Н. Н. Благовещенского).

На противоположной, левой стороне Богоявленского переулка, нет интересных строений с архитектурной точки зрения, но история участка, на котором находится здания под № 1 и 3, довольно интересна. Он составился из нескольких частей, принадлежавших различным владельцам. Одной из них, на углу Богоявленского переулка, в 1626 г. владел князь А. Т. Телятевский, тот самый, который вместе со своим холопом Иваном Болотниковым поднял восстание против царя Василия Шуйского; в XVII-XVIII вв. он принадлежал Салтыковым. Одним из владельцев была известная в русской истории княгиня Наталья Борисовна Долгорукова, урожденная Шереметева, дочь фельдмаршала Бориса Петровича. Она 16 лет вышла замуж за фаворита императора Петра II князя Ивана Алексеевича Долгорукова, но после внезапной смерти Петра, через 3 дня после свадьбы фаворит был сослан в Березов, и молодая жена, несмотря на уговоры родных, последовала за ним. Через восемь лет совместной жизни в ссылке ее мужа увезли и колесовали после жестоких пыток. Она вернулась в Москву и много позже постриглась в монахини киевского монастыря. Жизнь Н. Б. Долгоруковой послужила темой нескольких литературных произведений, а ее "Записки" стали прекрасным образцом исповеди любящей женщины.

Позднее участок здесь перешел к ее сыну М. И. Долгорукому (отцу поэта Ивана Михайловича), потом к В. П. Мусину-Пушкину, вице-президету Военной коллегии, командующему армией в русско-шведскую войну 1788-1789 гг., далее Потемкиным, родственникам знаменитого екатерининского фаворита, и наконец надворному советнику П. А. Кусовникову и его наследникам. Они продали в 1842 г. все владение купцам 1-й гильдии Гавриилу и Алексею Чижовым, владельцам банковской конторы, открывшим здесь через пять лет "подворье", т. е. гостиницу с помещениями для торговли и хранения товаров, которое называлось "Чижовское подворье". В 1844-1854 гг. Чижовы строят существующее здание по периметру участка. Внутри его сохранилось здание Успенской церкви (ее можно увидеть, зайдя во двор со стороны Никольской улицы), выстроенной Салтыковыми в 1691 г. - она была их домовой церковью. Радом с нею находилась другая - во имя Жен Мироносиц, бывшая приходской для Печатного двора, в ней происходило освящение рукописей, перед тем как отдавать их на печатный станок. Эта церковь дожила до начала XIX в., когда ее разобрали, а материал отдали на строительство колокольни соседней Космодамианской церкви.

Чижовское подворье было заполнено множеством контор и магазинов; так, в помещении на углу Никольской и Богоявленского переулка располагался магазин известной парфюмерной фирмы "А. Ралле и Ко".

После большевистского переворота в Чижовском подворье устроились чиновники прибывавших из Петрограда учреждений - в частности. Комиссариата путей сообщений, позднее подворье отдали под военное общежитие - это был "3-й Дом Реввоенсовета", где жили ставшие известными позднее военачальники: маршалы М. Н. Тухачевский, С. М. Тимошенко и К. К. Рокоссовский.

Длинное и невыразительное строение, в котором встроен вестибюль станции метро "Площадь Революции (1947, архитектор Ю. П. Зенкевич), сооружен купцами Чижовыми в 1857 г., и в нем перед 1917 г. находилось Ново-Чижовское подворье.

В Богоявленский выходит Старопанский переулок, который назван в 1922 г. по местности Паны, или Старые Паны, упомянутой в 1508 г. (здесь, возможно, селились выходцы из Польши).

В середине XVIII в. на углу Старопанского переулка (№ 5/1) находилось владение купца и фабриканта И. Ф. Карунина, по фамилии которого соседняя площадь долгое время называлась Карунинской. Здесь стоял трехэтажный каменный дом, первый этаж которого был занят казенным питейным домом и, конечно, торговыми лавками. В середине 1840-х гг. этим участком владел человек с весьма характерной фамилией: "купецкий брат Карп Петров сын Капканчиков". В 1870-х гг. участок переходит к "Товариществу Даниловской мануфактуры", и оно в 1877-1878 гг. сносит все старинные здания и строит сохранившееся до нашего времени здание по проекту архитектора М. П. Степанова. В нижних двух этажах его размещались магазины (во дворе сохранились даже номера над входами в них), а верхние этажи отводились для жилых комнат, в обширных же подвалах были склады товаров.

Другой угол Старопанского переулка - часть Шеинова двора, выходившего на Ильинку, большой усадьбы, принадлежащей в 1620-1630-е гг. известному полководцу и государственному деятелю М. Б. Шеину. Его несправедливо обвинили в неудачах в войне с Польшей ив 1634 г. казнили, а усадьба позднее перешла к государству и была продана частным владельцам. В 1875 г. этот участок принадлежал А. И. Хлудову, богатому купцу, владельцу одной из самых крупных и ценных коллекций старопечатных книг. При нем на углу переулка по проекту П. П. Скоморошенко строится пятиэтажный дом в русском стиле, образовавший ансамбль с расположенным напротив зданием Троицкого подворья того же автора. С переходом этого дома в руки новых владельцев, банкиров Рябушинских, требовалось что-то солидное, простое, но впечатляющее своей простотой, и модное, но в меру. Переделка фасада была поручена Ф. О. Шехтелю, и он создал один из своих шедевров - здание почти лишено каких-либо украшений, только скромная гирлянда над верхним этажом и плоские венки под ним несколько оживляют строгий фасад. Почти вся его плоскость занята огромными окнами, которые оставляют немного места для междуэтажных перекрытий и горизонталей, облицованных глазурованным кирпичом. Надстройка этого здания в 1913 г. архитектором А. В. Кузнецовым зрительно утяжелила его верх и исказила пропорции.

Прежнее имя Старопанского переулка - Космодамианский - произошло от названия церкви, остатки которой еще стоят в переулке. История строительства этого здания подробно не исследована - известно, что тут находились две церкви, стоявшие рядом - Космодамианская и Иоаннозлатоустовская (ставшая позднее приделом).

Впервые церковь здесь упоминается при описании летописцем пожара, случившегося 24 июля 1564 г. - тогда она была деревянной, но от того времени осталось очень мало - церковь неоднократно перестраивалась. В XVII в. церковь называлась по соседям ее "за Степановым двором Годунова", "за двором боярина Михаила Борисовича Шеина", "за двором стольника Семена Ивановича Шеина" или "в Панех".

Возможно, что около 1650 г. была выстроена северная (выходящая в переулок) часть здания с Успенской церковью, перестроенная в 1803 г. - тогда пристроили к уличному фасаду портик и построили колокольню из кирпича, оставшегося после разборки церкви Жен Мироносиц на Никольской.

По московской легенде в этой церкви венчался Иван Грозный со своей шестой (!) женой Василисой Мелентьевой. Ее называли даже не "женой", а "женищем", подчеркивая этим, вероятно, необычность такого брака. Она была пострижена царем в монахини после того, как он заметил ее, "зряшу яро" на своего оружничего, который поплатился своей жизнью. Драма А. Н. Островского "Василиса Мелентьева" отражает некоторые события из жизни Василисы, Ивана Грозного и его царедворцев. Сам факт церковной церемонии бракосочетания вызывает сомнение, ибо церковь отнюдь не одобряла матримониальные устремления царя, да и то, что он венчался здесь, в деревянной церкви, где-то в переулке, также заставляет сомневаться в достоверности этого рассказа. В 1925 г. была проведена очень тщательная реставрация церкви под руководством архитектора Д. П. Сухова, который восстановил редкое и интересное Двухшатровое ее завершение, сбитое впоследствии.

Напротив Космодамианской церкви, на небольшом участке, принадлежавшем ей, в 1899 г. было построено конторское здание (№ 5) для арендатора-торгового дома "Аршинов и Ко". Первое, что останавливает внимание, - огромное, в три этажа, окно, являющееся основой всей композиции. С обеих сторон оно обрамлено эркерами. Это здание - одно из первых произведений талантливого архитектора Ф. О. Шехтеля. Он проектировал не только само здание, но и детали внутреннего убранства - там еще кое-где сохранились старые дверные ручки.

Заказчик и владелец дома В. Ф. Аршинов разбогател на торговле сукном (лавка его была поблизости, в доме Мещеринова на углу Старопанского и Богоявленского переулков). Он выстроил для своего любимца, старшего сына Владимира, целый институт на Большой Ордынке - "Литогеа" (также по проекту Шехтеля); сын стал известным геологом, основателем Института минерального сырья.

Рядом с домом Аршинова расположен большой участок (№ 3), на котором находятся разного рода здания. Он был застроен в основном в 60-е гг. XIX в. (архитектор Н. В. Никитин), и путеводители того времени писали, что Носовское подворье - так назывался этот участок по фамилии купца-владельца - представлял собой целый гостиный двор, так как там ютилось много мелких лавочек. В 1880-х гг. архитектор В. Г. Залесский строит несколько зданий во дворе и устраивает под ним обширные подвалы, которые и сейчас активно используются под склады продовольственных и аптечных товаров.

Старопанский переулок выходит в Большой Черкасский, который был назван по фамилии князей Черкасских, владевших здесь несколькими дворами. Ранее он назывался Грамотиным - по фамилии имевшего здесь усадьбу дипломата, думного дьяка И. Т. Грамотина, умного, начитанного, красноречивого и беспринципного деятеля Смутного времени, перекидывавшегося от одного Лжедимитрия к другому, от польского королевича Владислава к патриарху Филарету.

Большой Черкасский переулок начинается от Никольской улицы домом, который выходит и на Никольскую и на Лубянскую площадь. Этот дом (№ 1/12) в XVIII в. было владением Измайловых, в 1778-1785 гг. генерала П. Ф. Талызина, а в конце XVIII в. принадлежал Н. П. Шереметеву и назывался "Талызинским двором"; на протяжении же почти всего XIX в. он принадлежал графам Орловым и Орловым-Давыдовым. Существующее здание было построено в 1869-1870 гг. архитектором Р. А. Гедике. Здесь в 1830- 1850-х гг. помещалась аптека Карла Феррейна.

За этим строением на углу Малого Черкасского переулка - здание Калязинского подворья (№ 3), принадлежавшего монастырю в городе Калязине. На участке подворья находились трехэтажные здания, занятые дешевыми наемными квартирами, лавками и мастерскими, где, по словам очевидца в прошлом веке занимались "...приготовлением разного носильного платья, преимущественно русского для простого класса людей; а потому жилые помещения в сем доме при бедном их устройстве не отличаются опрятностию и чистотой". На подворье была и домовая церковь во имя Макария чудотворца, разобранная еще в начале XIX в.

Калязинский монастырь владел этим участком до советского времени, и на нем в 1905 г. был построен большой доходный дом по проекту инженера Г. И. Макаева. В 1920-х - начале 1930-х гг. здесь помещались редакции газет "Беднота" и "Комсомольская правда", а сейчас наряду со многими учреждениями одно из крупных издательств - "Детская литература".

Малый Черкасский переулок выходил к так называемым "проломным" воротам в китайгородской стене, сделанным после заложения Никольских ворот, перед которыми Петр 1 выстроил земляные бастионы. На правом углу Малого Черкасского в XVII-XVIII вв. находилось подворье (№ 5) ярославского Спасского монастыря, того самого, где был обнаружен единственный список "Слова о полку Игореве", сгоревший в 1812 г. в доме графа А. И. Мусина-Пушкина на Разгуляе. В конце XVIII в. этим местом владеет уже "привилегированный аптекарь" Готлиб Гильдебрандт, который строит каменное двухэтажное здание своей аптеки с ротондой на углу. С 1777 г. оно простояло до 1909 г., когда на всем участке, перешедшем к Московскому купеческому обществу, по проекту Ф. О. Шехтеля строится дом, сохранившийся до сих пор, - один из провозвестников конструктивизма в русской архитектуре. В советское время здесь разместился Народный комиссариат здравоохранения РСФСР, где работал Н. А. Семашко.

Рядом находится несколько зданий, образующих разветвленный двор, принадлежавший в начале XIX в. отставному поручику Н. Д. Пашкову, который подарил его в 1810 г. Московскому купеческому обществу с тем, чтобы на доходы от этого дома общество содержало бы в Андреевской богадельне 50 призреваемых. По его фамилии двор долгое время назывался Пашковским. Купеческое общество обстроило его по периметру каменными двухэтажными лавками в аркадах и сдавало их в аренду. Здесь был центр толкучего рынка, "тут был мир лоскутьев, тряпиц, поношенного белья, ломаных вещей, старых книг, сапогов без подошв, чашек без ручек, нищих, мошенников, перекупщиков, бродяг", - так писал в 1832 г. журнал "Телеграф". В Пашковском или "общественном" дворе кроме лавок были и меблированные комнаты. В таких комнатах жил художник В. Е. Маковский, который видел многих героев своих картин ("Толкучка", "Крах банка") непосредственно у своего жилища. Вечером 15 сентября 1881 г. тут начался большой пожар. Потушить его было невозможно - горели все лавки с товарами, воду приходилось возить из Москвы-реки. Свет от пожара был сильнее света от фонарей даже в Замоскворечье, и газеты сравнивали его с пожаром 1812 г. На месте пожарища в 1882 г. возвели существующие здания по проекту архитектора Б. В. Фрейденберга, который использовал в оформлении фасадов готические мотивы старонемецких, ганзейских торговых строений. В них, кроме конторских и торговых помещений, находились и меблированные комнаты в верхних этажах. Здесь находилось студенческое общежитие 1-го Московского университета, где в 1927-1931 гг. жил поэт Муса Джалиль.

Дома № 9 и 11 стоят на большой усадьбе князей Черкасских, давших свое имя переулку. В 1832-1866 гг. дом № 9 принадлежал знаменитой Русско-Американской компании, учрежденной для освоения и управления так называемой Русской Америкой-Аляской, Алеутскими островами и северо-западным побережьем Северной Америки. Тогда здесь стояло двухэтажное здание с торжественным портиком на арках, увенчанных аттиком. В 1901 г. все постройки на участке были сломаны и сооружено новое здание по проекту архитектора А. Ф. Мейснера. Ему же принадлежит и выразительный рисунок металлических створок ворот, один из редких теперь примеров прикладного искусства модерна.

Дом №11- постройка послепожарного периода, позднее значительно переделанная, а дом № 13 -часть большого владения Северного страхового общества, которое выходило на Новую площадь, на Ильинку и сюда в переулок, где в 1899 г. архитектором О. Г. Пиотровичем было выстроено существующее здание. Тут в 1930-х гг. помещались редакции журналов "На суше и на море" и "Физкультура и спорт". Рядом - дом, построенный архитектором А. В. Ивановым в 1902-1903 гг. для меховщиков Гуськовых, владельцев большой коллекции лубочных картин. Здесь также надо обратить внимание на великолепные ворота. В зданиях, которые стояли тут ранее, помещалось Вологодское подворье (в конце XVIII в), а в первой половине ХIХв. - Украинское подворье. Здесь был знаменитый на всю Москву ресторан и при нем лавка, называвшиеся по фамилии содержателя Михаила Арсентьева "Арсентьичем". По словам современника, "...лавочка славилась своим гастрономическим товаром - рыба, ветчина, ростбиф, телятина и почки продавались там столь отменные, что за ними ездили из разных концов Москвы. Артисты были неизменными посетителями этого скромного магазина, и Медведеву, Самарина, Садовских можно было встретить там постоянно. Порой у прилавка начинались какие-либо театральные разговоры и длились часами". Гиляровский писал, что это был трактир, "славившийся русским столом, ветчиной, осетриной и белугой, которые подавались на закуску к водке с хреном и красным хлебным уксусом, и нигде вкуснее не было. Щи с головизной у „Арсентьича,, были изумительные, и Гл. И. Успенский, приезжая в Москву, никогда не миновал ради этих щей „Арсентьича,,".

Этот и следующий дом (№ 17) были надстроены в 1933-1934 гг. для работавшего в них Центросоюза (кооперативной организации), далее, на углу с Ильинкой, здание, выстроенное в 1905-1906 гг. архитектором П. П. Щекотовым в стиле модерн. В 1926 г. здание надстроили двумя этажами и изменили фасад - сделали его значительно более строгим (проект инженеров Г. Д. Зиновьева и А. Ф. Лолейта). В нем тогда находился Московский совет народного хозяйства - территориальный орган управления промышленностью, а в 1940 г. дом опять был перестроен (и тогда же были изменены фасады).

Возвратимся к началу Большого Черкасского переулка. От Никольской он начинается представительным зданием гостиницы "Шереметевское подворье", выстроенным по проекту А. Ф. Мейснера в 1900 г.

Оно стоит на земле князя Б. К. Черкасского, позднее перешедшей к Варваре Алексеевне Черкасской, вышедшей замуж за П. Б. Шереметева, в роде которого участок оставался до самого переворота 1917 г. На этом участке их сын, Н. П. Шереметев, задумывал выстроить грандиозный театр, проекты которого он заказывал многим архитекторам России и Запада, но вскоре охладел к этой затее и стал строить деревянный дворец-театр в Останкино.

Этот участок, как правило, сдавался внаем, ив 1862 г. один из арендаторов А. А. Пороховщиков выстроил на нем по линии Никольской трехэтажный корпус для гостиницы, называвшейся "Шереметевское подворье", по проекту архитектора А. С. Никитина. В подворье остановился впервые приехавший в Москву будущий живописец М. В. Нестеров.

Рядом - большое владение, бывшее в течение многих лет собственностью князей Одоевских (№ 4). Во дворе находится редкий и малоисследованный памятник архитектуры - главный дом княжеской усадьбы, сохранившийся по крайней мере с XVIII в. Возможно, что он был построен после опустошительного пожара 1737 г., когда сообщалось, что в усадьбе "каменное здание весьма повреждено, так что и починить невозможно".

Усадьбу Одоевские неоднократно пытались продать - в 1777 г. в газете "Московские ведомости" они поместили о продаже своего "двора, в коем три палаты", одна из которых, размером 21 на 7 саженей, "с обоями, блафоном, надверными картинами, зеркалами, столами, подстольями, креслами, паникадилами, стенными подсвешниками, двойными окончинами, исправными печами и комелями", вся шла в продажу. Продали ее только в 1788 г. - губернскому прокурору Ф. К. Яцыну, а он через два года перепродал ее за 29 тысяч рублей владельцу соседнего участка Н. П. Шереметеву. В описях обширных шереметевских владений этот участок долго назывался "Яцынским". Далее, в глубине двора, расположено еще одно здание усадьбы, вероятно, начала XIX в. Над входом сохранился козырек, образец кузнечного искусства, какой уже нечасто можно увидеть в Москве.

В начале XIX в. все обширное владение перешло в руки купцов, нежинских греков Хаджиконста, которые владели им до большевистского переворота. Хаджиконста со многими другими греческими семьями, спасаясь от турецких зверств, переселились из гор. Янина (в Эпире, области в Греции) на Украину, в Нежин. На родине они были искусными ремесленниками в области шелкового, хлопчатобумажного, суконного, коврового производств. Они же торговали тканями, а также драгоценностями. Один из Хаджиконста собрал прекрасную библиотеку, в советское время был арестован и погиб, а библиотека его была конфискована и сохранилась. Она была передана в Историческую библиотеку.

Обширный двор усадьбы Хаджиконста, где раньше был сад, использовался под склад различных товаров. Уже почти в самом конце XIX в., в 1891-1892 гг., по проекту архитектора К. Ф. Буссе был построен по переулку длинный, непритязательный на вид корпус, заменивший собой каменные одноэтажные лавки.

Далее, на углу со Старопанским переулком, в XIX в. находилось Карташовское подворье, по фамилии владельца начала XIX в. купца Н. Е. Карташова. На этом месте в 1898-1899 гг. выстроено конторское здание (№ 6) по проекту архитектора А. В. Иванова, один из самых удачных в Москве образцов строгого делового здания. Каркасная структура, позволяющая применить большие оконные проемы, очень сдержанная отделка, благородный и скромный облик здания выгодно отличают его от одновременной работы Ф. О. Шехтеля рядом (Старопанский пер., 5).

Довольно рано - еще в начале XVIII в., этот участок перешел к купцам: его владельцами стала купеческая семья Акишевых. Внучка первого владельца Дмитрия Дмитриевича Акишева, Авдотья Андреевна, в 1731 г. вышла замуж за Я. Ф. Мировича, который за самовольную отлучку с военной службы был сурово наказан - послан в Сибирь для дальнейшего ее прохождения. Там у них в 1740 г. родился сын Василий, с которым чета Мировичей вернулась в Россию, и, возможно, провела некоторое время здесь в отцовском доме в Китай-городе. Василий Мирович стал известен в русской истории как организатор неудавшегося переворота в пользу Иоанна VI Антоновича, "шлиссельбургской нелепы", как называла его Екатерина II. Стражники убили Иоанна, а Мирович был казнен 5 июля 1764 г.

На другом углу со Старопанским переулком - бывшая гостиница под названием "Старо-Ивановская", здание ее в псевдорусском стиле было выстроено по проекту Н. В. Никитина в 1874 г. В этом доме (№ 6/8) работал в 1931-1968 гг. скульптор А. М. Измалков.

Большой Черкасский переулок заканчивается единственным в нем зданием советского времени - выстроенным в 1927-1928 гг. в суровых, аскетических формах конструктивизма архитектором В. М. Маятом. Здесь должно было стоять весьма внушительное семиэтажное здание Сибирского торгового банка, который заказал проект видному петербургскому архитектору М. С. Лялевичу и молодому московскому И. С. Кузнецову. Постройка не состоялась из-за войны.

Банк арендовал участок у Новоиерусалимского Воскресенского монастыря, владевшего им со времен весьма древних - известно, что в 1657 г. участок вместе с бесприходной каменной церковью Воскресения, "что в Панех, у Ильинского крестца", по просьбе патриарха Никона был отдан монастырю для подворья. Сюда Никон удалился из Успенского собора 10 июля 1658 г., когда он демонстративно оставил патриарший престол, и сюда же он приехал, возвратившись в Москву через восемь лет, для того, чтобы предстать перед обвиняющим его судом.

В 1760-х гг. по линии Ильинки было построено трехэтажное каменное здание подворья, которое обычно сдавалось внаем. Оно сохранялось до 1914 г., когда было сломано для того, чтобы начать строить банковское здание.

 

В КОЛЬЦЕ БУЛЬВАРОВ

Глава II

ЛЕБЯЖИЙ ПРУД И КОНЮШЕННЫЙ ДВОР
(Между набережными Москвы-реки и Знаменкой)

Район, примыкающий к Пречистенской и Кремлевской набережным Москвы-реки, пересекает улица Волхонка - одна из основных радиальных улиц. Еще на "Петровом" плане конца XVI в. показан Государев конюшенный двор, к которому вела эта улица от Кремля. Далее она переходила в Пречистенку, направлявшуюся к Новодевичьему монастырю.

Переулки между Волхонкой и набережными сохранили старые московские названия - Ленивка и Лебяжий. Ленивка, правда, именуется улицей, но она больше похожа на иной переулок - длиной всего 120м., да и сейчас не очень-то оживленная. Раньше по ней непрерывно двигались люди, подводы, извозчичьи пролетки, так как на Ленивку выходил старинный Большой Каменный мост, ведший в Замоскворечье. После того как в 1938 г. был построен новый мост, основное движение пошло по теперешней Манежной улице, а Ленивка превратилась в спокойную улицу, до некоторой степени оправдывающую свое имя. Оно произошло от небольшого рынка, находившегося поблизости: церковь Иоанна Предтечи, стоявшая на месте дома № 10 по Волхонке, носила название "что у Ленивого Торжка". Возможно также, что сам торжок назывался по Ленивому вражку, по которому протекала небольшая речка Ленивка, впадавшая в Неглинную. В нижнем течении Неглинная была запружена, на пруду разводились лебеди, отчего он был назван Лебяжьим, и переулок, шедший от Ленивки к пруду, стал также называться Лебяжьим.

Иногда Волхонку именовали Ленивкой (это бывало и в середине XIX в.), а нынешняя улица Ленивка носила название либо "проезд к Каменному мосту", либо "Всехсвятская", по воротам стены Белого города, у которых находилась церковь Всех Святых.

В XVII в. всю нечетную часть нынешней Ленивки (так же как и современные участки № 11и13 по Волхонке) занимала большая усадьба Прасковьи Федоровны Дорошенко, урожденной Пушкиной, дочери стольника, казненного при Петре 1, и жены А. П. Дорошенко, сына гетмана Украины. В 40 - 70 гг. XVIII в. усадьбой владел генерал-поручик В. В. Нарышкин. При нем на углу с Волхонкой стояли каменные палаты, замененные в 1779 г. зданием, построенным его вдовой: при возведении современного строения была обнаружена медная закладная доска с гербом Нарышкиных и Паниных со следующей надписью: "сие здание заложено в царствование Екатерины Вторыя попечением генерала и кавалера боярина Василия Васильевича Нарышкина вдовствующия вторыя его супруги Анны Ивановны Нарышкиной, урожденной Паниной в лето от Рождества Христова 1779 маия 20 дня. Архитектор при строении был Елезвой Семенов сын Назаров, первый каменьщик крестьянин ея села Спасского Макар Мелехин и протчия каменьщики того же села с заплатою как бы посто-ронния".

К началу XIX в. южная часть (Ленивка, № 1) стала принадлежать действительному статскому советнику И. Н. Ефимовичу, женатому на племяннице В. В. Нарышкина, а позднее надворному советнику Г. П. Оболонскому. При нем на углу с Кремлевской набережной стояло трехэтажное каменное, богато декорированное здание с оригинальным оформлением угловой ротонды - наверху ее была помещена беседка, крыша которой поддерживалась несколькими кариатидами.

Другая, северная часть (Ленивка, № 3) бывшей нарышкинской усадьбы перешла к женатому на другой племяннице В. В. Нарышкина Алексею Федоровичу Грибоедову, дяде А. С. Грибоедова, одному из прототипов Фамусова в "Горе от ума". В 1806 г. этой частью стал владеть купец А. М. Зимулин, у которого в небольшом двухэтажном доме на Волхонке (№ 11)в 1825 - 1832 гг. снимал квартиру известный московский живописец В: А. Тропинин. Здесь он написал знаменитый портрет А. С. Пушкина, хранящийся теперь в Третьяковской галерее. С 1833 по 1856 г. Тропинин жил в той же усадьбе, но в другом строении (по Ленивке, № 3). В его мастерской побывали чуть ли не все российские живописцы. По приезде из Италии часто приходил Карл Брюллов в блеске славы первого художника России после картины "Последний день Помпеи". По воспоминаниям скульптора Н. А. Рамазанова, много раз бывавшего здесь, только "собственные произведения Василия Андреевича, повешенные без рам на стенах, составляли всю роскошь квартиры и вместе мастерской, в которой постоянно господствовали простота, тишина и уважение к труду". У окна квартиры художника в 1844 г. был написан его автопортрет с видом на кремлевские башни.

В 1830-х гг. весь этот участок перешел к жене важного чиновника, попечителя Московского учебного округа тайного советника А. А. Писарева. Его супруга задолжала большие суммы некоему X. Д. Спиридонову (он вымогал у нее подарки в обмен за отсрочки векселей) и была вынуждена продать и этот дом и подмосковное имение Люблино. Следующая владелица выстроила в 1879 гг. по проекту архитектора М. И. Никифорова существующее здание на углу Волхонки и Ленивки.

Напротив, на другом углу Волхонки (№ 7) пробили проход для пешеходов вместо первого этажа дома, выстроенного в 1904 г. архитектором Н. Г. Лазаревым. Далее на Ленивке выходит за красную линию улицы, делая здесь узким тротуар, двухэтажное здание (№ 4) со скромным пилястровым портиком и междуэтажной тягой. Это старинные палаты в усадьбе, план которой был снят в 1764 г. Однако очень вероятно, что они значительно старше. Нынешний фасад палаты получили в 1845 г., когда с левой стороны была сделана пристройка. В 80-х гг. прошлого века весь участок принадлежал Герасиму Хлудову, владельцу дома в Театральном проезде, где были построены роскошные бани; здесь же, в центре двора бывшей дворянской усадьбы, установили водокачку, доставлявшую воду из Москвы-реки по специальному водоводу к "Китайским баням", как тогда назывались нынешние Центральные бани.

На этом же участке, но уже по Лебяжьему переулку, в 1903 г. построили доходный жилой дом (№ 8) по проекту А. М. Калмыкова. Лебяжий переулок,

Да и не переулок даже,
А так, проулок в сто шагов, -
Без лебедей и берегов.., -

как писал о нем поэт А. Межиров, после постройки нового Большого Каменного моста стал еще короче, чем был когда-то, и превратился во внутриквартальный проезд.

По его четной, северной стороне в экспликации на так называемом Мичуринском плане Москвы 1739 г. в графе "Публичные и другие знатные строения" обозначен "Дом блаженной памяти Государыни Царевны Екатерины Иоанновны", дочери брата Петра 1 Ивана Алексеевича.

Она получила его после падения Александра Меншикова, не удержавшегося в борьбе за власть - он был сослан, а все его имущество конфисковано. В числе многочисленных владений его был и дом у Боровицких ворот, который в октябре 1727 г. царевна Екатерина Ивановна просила отдать ей "на время".

Большая усадьба царевны Екатерины позднее разделилась на несколько участков, плотно застроенных во второй половине XIX в. Из старых, XVIII века, зданий остался лишь дом №4, но и он в 1907 г. был капитально перестроен.

Другую, четную сторону Лебяжьего переулка занимала обширная усадьба, принадлежавшая в 1740-х гг. сержанту Преображенского полка Н. Зотову, внуку знаменитого петровского "князь-папы", который имел в этих местах дом еще в 1716 г. Внук, возможно, и построил главный дом усадьбы, стоящий уже на набережной, - сейчас там Российская книжная палата (№ 9). В 1805 г. усадьбу купил у кригс-комиссарши Д. А. Шатиловой отец композитора, сенатор А. В. Алябьев, который тогда же просил позволения у Управы благочиния сделать к главному дому пристройки справа и слева, а спереди - портик с колоннами. Усадьба много раз переходила из рук в руки, пока в 1890-х гг. в ней не обосновался "водочный завод вдовы М. А. Поповой". Он упоминается в хронике боев октября 1917 г. - на крыше завода были установлены пулеметы юнкеров, охранявших подходы к Кремлю.

На углу Лебяжьего переулка с Ленивкой архитектор С. С. Эйбушитц в 1889 г. построил помпезно украшенный дом. По Кремлевской набережной в нем находились жилые квартиры, на Ленивку выходили склады, а по Лебяжьему переулку располагался водочный завод.

Во дворе этого же владения в 1913 г. были построены "синематограф и театр миниатюр" владельца П. Г. Солодовникова (архитектор С. М. Гончаров). Несколько измененный фасад синематографа, открытого в октябре того же года, выходит на Кремлевскую набережную.

Летом 1918 г. здесь находился так называемый "Театр Народа", в котором ставились спектакли-митинги, т. е. во время театрального действия одновременно проходил и митинг на заданную тему: "митинг введен в пьесу", как объявлялось в газете. В конце 1918 г. в продолжение одного сезона в "Театре Народа" работал Е. Б. Вахтангов.

Тем же архитектором после пожара в 1913 г. были перестроены в жилой дом служебные здания в Лебяжьем переулке. Ординарные фасады его оживлены яркими керамическими панно под карнизом. На двух из них изображена одна и та же батальная сцена с подписью: "Сшиблись вдруг ладьи с ладьями, и пошла меж ними сеча, брызжут искры, кровь струится, треск и вопль в бою сомкнутом". Это строки из баллады А. К. Толстого "Боривой", где повествуется о крестовом походе немецких князей и викингов Свена и Кнута, предпринятом с благословения папы римского Евгения III против балтийских славян. Боривой - вымышленное имя славянского вождя, нанесшего сокрушительное поражение крестоносцам в решительной битве.

И под всеми парусами
Он ударил им навстречу:
Сшиблись вдруг ладьи с ладьями -
И пошла меж ними сеча.
То взлетая над волнами,
То спускаяся в пучины,
Бок о бок сцепясь баграми,
С криком режутся дружины;
Брызжут искры, кровь струится,
Треск и вопль в бою сомкнутом,
До заката битва длится, -
Не сдаются Свен со Кнутом.

Очень возможно, что эти яркие майолики с таким необычным текстом были установлены после окончания строительства, уже во время ожесточенных сражений с немецкими войсками в первой мировой войне. Появление патриотических строк А. К. Толстого на московском здании выглядело тогда вполне уместным, тем более что поражение немецкие рыцари испытали в 1147 г., в том самом году, когда впервые была упомянута в летописи будущая столица Русского государства. Авторство майолик неизвестно, возможно, что они вышли из мамонтовской мастерской "Абрамцево".

К северо-западу от Волхонки к Знаменке идут, круто изгибаясь, два переулка. Их названия - Большой и Малый Знаменские - произошли от церкви Знамения Пресвятой Богородицы, стоявшей на улице Знаменке. С 1939 г. переулок был назван улицей Грицевец (почему-то именно в именительном падеже). Летчик С. И. Грицевец принимал участие в гражданской войне в Испании, в боях при Халкин-Голе: за обе кампании он был дважды награжден званием Героя Советского Союза.

Большой Знаменский переулок начинается от Волхонки зданиями (№ 1 и 2), когда-то принадлежавшими старинной 1-й московской гимназии.

Ее основное здание (№ 2/16) имеет долгую и сложную историю. Известно, что в 1722 г. княгиня А. Г. Волконская продала вице-губернатору П. Е. Ладыженскому этот участок; на плане, снятом через тридцать лет (тогда он принадлежал коллежскому советнику И. П. Ладыженскому), на нем показаны каменные палаты с планом сложной уступчатой формы примерно на месте современного здания. Двор этот был дан дочери Ладыженского в приданое при ее выходе замуж за князя Василия Сергеевича Долгорукова.

Во время приезда в Москву императрицы Екатерины II в 1775 г. на празднование заключения Кучук-Кайнарджийского мира с Турцией, все окружающие дома были либо сняты, либо куплены в казну для размещения многочисленного двора (тогда Кремлевский дворец перестраивался Баженовым, а Головинский дворец незадолго перед тем сгорел). Так был приобретен и дом на углу Большого Знаменского переулка, в котором поместился цесаревич Павел. В том же году Екатерина пожаловала дом генерал-фельдмаршалу П. А. Румянцеву-Задунайскому, который после пожара, происшедшего через 13 лет, продал его. В конце XVIII в. дом, принадлежавший тогда бригадиру Ф. А. Лопухину, предназначался под казармы, а в начале XIX в. переделывался для "приему азиатских посланников". В 1804 г. был продан университету для "главного народного училища", и его опять переделывали (в этом участвовал М. Ф. Казаков); в 1810 г. дом сгорел, и стоял неотделанным, в 1812 г. он опять сгорел, и только в мае 1819 г. нем открылась губернская гимназия, ставшая 1-й московской.

Одно время директором гимназии был М. А. Окулов, женатый на сестре Павла Воиновича Нащокина, и А. С. Пушкин, вероятно, бывал здесь у Орлова, который по отзывам, "...для какого-нибудь Дюма, Бальзака или Сю мог бы заменить рудник калифорнийский по своему неистощимому запасу анекдотов, комедий, трагедий, романов и повестей".

В этой гимназии преподавали известные ученые Н. С. Тихонравов, А. А. Григорьев, А. А. Крубер, Я. И. Вейнберг, а список учеников блистает именами А. Н. Островского, М. П. Погодина, С. М. Соловьева, П. А. Кропоткина, Н. А. Умова, В. Ф. Снегирева, В. Я. Цингера, П. Н. Милюкова, Н. И. Бухарина, И. И. Артоболевского, И. Г. Эренбурга, К. Н. Игумнова и других известных деятелей. На сцене гимназического театра впервые выступил будущий известный артист Малого театра Н. И. Музиль. В актовом зале 1-й гимназии была выставлена картина Иванова "Явление Христа народу". В 1872 г. в здании гимназии открылись Высшие женские курсы.

В советское время в здании поместился Университет трудящихся Востока - организация, готовившая кадры для проведения пропагандистской работы, потом Лесотехнический институт и несколько институтов "красной профессуры" - мирового хозяйства и мировой политики, экономики, и впоследствии различные учреждения, и в том числе, министерство лесной промышленности.

На другой стороне Большого Знаменского переулка здание (№ 1/18) также связано с 1-й московской мужской гимназии - оно было приобретено для нее в декабре 1831 г. В основе своей это здание, возможно, второй половины XVIII в. - на плане усадьбы гвардии прапорщика П. П. Дохтурова 1758 г. на его месте показаны каменные палаты. В 1760 - 1790-х гг. усадьба принадлежала князьям Волконским, при которых, возможно, и был возведен существующий дом. От них усадьба в 1798 г. перешла к статской советнице А. И. Ушаковой, ив 1814 г. наследник продал ее Елизавете Михайловне Ермоловой, жене бывшего екатерининского фаворита. В 1817 - 1818 гг. этот дом снимал И. А. Яковлев, отец Александра Герцена.

Уже в 1880-х гг. к старому зданию был пристроен двухэтажный корпус на углу с Пречистенским бульваром, где помещались учреждения Московского учебного округа.

В советское время в старинном доме находились РАНИОН, т. е. ассоциация научных институтов общественных наук, ЦК Всероссийского Пролеткульта, в продолжение многих лет редакция уникального научного издания "Литературное наследство", а теперь Академический институт русского языка.

По левой стороне Большого Знаменского переулка тянутся строения, расположенные на участках, которые выходят к Гоголевскому бульвару. Из них можно отметить бывшее убежище для бедных (№ 5, 1854 г.), принадлежавшее церкви Ржевской богоматери, которая находилась на месте здания (№ 9), построенного в 1930 г.

Дом № 13 состоит из двух разновременных частей. Левая построена после 1812 г. (здесь характерны ампирные воротные столбы с полукруглыми нишами), а правая - в 1852 г. С 1926 по 1938 г. в нем жил известный композитор В. Я. Шебалин. Здесь у него обычно останавливался в свои приезды в Москву его близкий друг Д. Д. Шостакович.

В прошлом места эти отличались обилием церквей. Так, на участке дома № 15 еще до 1793 г. стояла церковь Пятницы, "что на Нарышкином дворе" - по находившейся рядом большой усадьбе Нарышкиных (Гоголевский, бывш. Пречистенский бульв., 10). На месте разобранной церкви долгое время был пустырь, застроенный только в 1832 г. Фасад дома получил свой современный вид, вероятно, в 1886 г., когда к нему с правой стороны пристроили объем с лестницей. В этом доме в 1845 г. жил литературный критик, философ, один из основоположников славянофильства И. В. Киреевский.

Двухэтажное, с небольшим мезонином здание рядом (№ 17) напоминает о его владельце, славном партизане, герое Отечественной войны 1812 г. генерал-майоре Денисе Давыдове. Выйдя в отставку, он в 1823 г. поселяется в Москве и живет внаемных домах. Только в начале 1826 г. Давыдов покупает на имя жены этот небольшой дом в Большом Знаменском переулке и живет в нем до 1830 г. - в исповедных ведомостях регулярно записываются живущими в собственном доме "генерал-майор Дионисий Васильевич Давыдов, его жена Софья Николаевна и дети Василий, Николай, Дионисий и Ахиллий". Можно предположить, что здесь Дениса Давыдова посещал А. С. Пушкин. Давыдовы продали этот дом в 1833 г., но переехали отсюда тремя годами ранее - они опять стали снимать дома, а в 1835 г. купили великолепный дом-дворец на Пречистенке, 17.

Правая сторона улицы - длинный ряд служебных помещений бывшей 1-й московской гимназии (№ 2) и выходящих сюда строений соседних участков. Однообразные двухэтажные здания прерываются только доходным жилым домом (№ 4), построенным в 1908 г. (архитектор А. Ф. Мейснер). На его месте до 1774 г. стояла церковь Николы, "что в Турыгине" - так тогда называлась окружающая местность. В современном доме перед большевистским переворотом жил профессор Московского университета Ю. В. Готье, перу которого принадлежит более 180 работ по различным вопросам истории России. В 1930-х гг. тут была квартира композитора Ф. Ф. Кенемана. Он долгое время преподавал в Московской консерватории, написал гимн на открытие ее Большого зала, многие годы был аккомпаниатором Ф. И. Шаляпина.

За перекрестком внимание привлекает изящный небольшой дом (№ 8), стоящий в глубине асфальтированной площадки, которая возникла после сноса ветхих строений, прилегавших к Знаменской церкви (№ 10/17). Дом этот показан на плане еще 1752 г. - он принадлежал тогда ротмистру князю Николаю Шаховскому, в 1776 г. - поручице Н. А. Пассек, которая сдавала его Военной и Провиантской конторам. В конце XVIII в. владельцем дома был богатый пензенский помещик, прадед М. Ю. Лермонтова, А. Е. Столыпин - его дом был, как писал П. А. Вяземский, "сборным местом увеселений и драматических зрелищ", а труппа крепостных актеров славилась в Москве. Он продал ее императорскому театру за 30 тысяч рублей, после чего артисты смогли увидеть на афише перед своими фамилиями желанную букву "г", что означало "господин" или "госпожа", означавшую, что бывшие крепостные стали свободными людьми.

В 1805 г. усадьбу приобрел князь В. А. Хованский, который через три года уже продал ее. Причиной столь скорой продажи послужило происшествие, которое показалось ему знаменательным: когда умер его сосед, князь А. И. Вяземский (отец поэта), священник приехал на отпевание по ошибке в дом Хованского и, увидев, что хозяин жив, сказал ему: "Как я рад, князь, что встречаю вас; а я думал, что приглашен в дом ваш для печального обряда". Суеверный Хованский поспешил продать дом. Его приобрел князь И. Н. Трубецкой. Возможно, что Пушкин в молодости посещал этот дом; он был знаком с сыном хозяина, Николаем Трубецким, прозванным "le naine jeune" (т. е. желтый карлик), которому посвятил одно из юношеских стихотворений. В доме была большая библиотека, где, в частности, хранился один раритет, о котором рассказал друг Пушкина С. А. Соболевский: "В знак особого ко мне расположения Пушкин напечатал один экземпляр своей поэмы „Цыгане" на пергаменте и преподнес его мне; впоследствии я отдал этот экземпляр князю Николаю Ивановичу Трубецкому".

В 1850-х гг. здесь жил известный врач, директор университетской клиники А. И. Овер.

В 1882 г. старинный дом приобрел за 160 тысяч (тогда это считалось недорого) купец И. В. Щукин, а после рождения в январе 1886 г. долгожданного внука он подарил особняк своему сыну Сергею Ивановичу.

С. И. Щукин интересовался импрессионистами, и это в то время, когда их произведения встречались во Франции полным непониманием и насмешками. О коллекции Щукина известный искусствовед Я. А. Тугенхольд сказал, что "Россия, снежная Москва, может гордиться тем, что дала бережный приют этим экзотическим цветам вечного лета, которых не сумела подобрать их официальная родина - Франция. В этом московском убежище не только самое большое собрание гогеновских картин, но, может быть, и наилучшее по своему выбору". В щукинской коллекции находились картины Моне, Гогена, Пикассо, Руссо, Матисса. Последний, приехав в Москву в 1911 г., сам развешивал свои картины в этом доме. Галерея Щукина производила на современников необычайное впечатление.

С. И. Щукин устраивал у себя музыкальные собрания, на которых лучшие московские музыканты исполняли произведения С. В. Рахманинова, Н. К. Метнера, А. Н. Скрябина.

Щукинский дом в 1913 г. перестраивал Л. Н. Кекушев - он сделал пристройку слева, ему принадлежат также и интерьеры.

В 1918 г. галерея была объявлена государственной собственностью и стала называться "1-м музеем новой западной живописи". Когда в середине 1920-х гг. спросили оказавшегося в эмиграции С. И. Щукина, собирается ли он требовать свои картины из СССР, то он ответил: "Вы знаете, я собирал не только и не столько для себя, а для своей страны и своего народа. Что бы на нашей земле ни было, мои коллекции должны остаться там".

В 1929 г. бывшая Щукинская галерея была переведена в дом №21 на Пречистенке, а здесь, в Большом Знаменском переулке, поместился музей фарфора и позднее - музей К. Маркса и Ф. Энгельса.

С тех пор бывший барский и купеческий особняк, полный артистических воспоминаний, оккупировали военные, и совсем недавно прохожим запрещалось даже останавливаться около него.

Сейчас на месте, где до 1931 г. находилась церковь Знамения, ничего нет - ее снесли для того, чтобы еще один храм не мозолил глаза московским властям. Она стояла почти на линии улицы, правее дома № 15 по улице Знаменке (любопытно, что на его воротах сохранились инициалы бывшего владельца "С" и "Г" - князя Сергея Голицына).

Время строительства церкви неизвестно, первое упоминание о ней содержалось в надписи на одном из колоколов: "1600 года, марта 20 дня. Сей колокол церкви Знамения Пресвятой Богородицы вылит подаянием приходских людей, а перелит 1757 Декабря 7 дня". Но, конечно, церковь стояла здесь и ранее - ведь Знаменка была одной из самых старых улиц города, по которой проходила дорога, часть торгового пути из Новгородской земли в приокские города.

Возможно, что и само строительство церкви, от которой произошло название улицы, посвященной празднику, имевшему новгородское происхождение, имеет особое значение. При осаде Новгорода в 1170 г. войсками князя Мстислава Андреевича город спасла икона с изображением Богородицы. Архиепископ вынес ее на крепостную стену, и в нее ударила стрела нападавшего - икона оборотилась к врагам и начала источать слезы. Тут гром небесный поразил наступавших, и те ударились в бегство. С тех пор появление - "знамение" Богородицы стало праздноваться в Новгороде и потом в Москве.

Сын священника этой церкви был, по некоторым известиям, Лжедимитрием II, "Тушинским вором". В "расспро-сных речах", т. е. в протоколах следствия, ведшегося властями после подавления выступления самозванца (в 1608 г.) было записано: "...сказывал де с пытки князь Дмитрей Мосалской Горбатой, а был на Костроме от вора (т. е. Лжедимитрия II - Авт.) воевода, который де вор называется Царем Дмитреем и тот де вор с Москвы, с Арбату от Знаменья Пречистыя из-за Конюшен попов сын Митка..."

Одноглавый четверик церкви был выстроен в первой половине XVII в. после Смутного времени - известно, что в 1629 г. ее деревянное здание горело, а в 1657 г. она значилась уже каменной. В 1667 г. подали прошение: "Вели Государь у тое церкви Знамения Богородицы построить колокольню каменную", во второй половине XVIII в. она была построена заново.

Церковь закрыли в 1929 г. "ввиду острой необходимости рабочих и служащих РВС (т. е. Революционного Военного Совета, помещавшегося радом, в доме № 19 - Авт.) и 1-й типографии Наркомата военных и морских дел в помещении клуба", и через два года разрушили.

От церкви через переулок была перекинута арка, соединявшая ее с соседним дворцом (№ 23/19). Здесь во второй половине XVIII в. находились каменные палаты Ф. М. Апраксина и Ф. М. Толстого, разделявшиеся переулком, ведшим к церкви св. евангелиста Луки (позднее переулок ликвидировали и вход в него закрыли зданием питейного дома). К 90-м гг. XVIII в. оба владения вместе с питейным домом перешли к генералу С. С. Апраксину, который построил по линии Знаменки длинное двухэтажное здание (проект приписывается Ф. И. Кампорези). В 1812 г. в этом доме останавливался Стендаль, пришедший в Москву вместе с наполеоновской армией.

После пожара 1812 г. дом был быстро отстроен, и в нем четыре года (в 1814 - 1818 гг.) играла труппа Московского императорского театра. Впоследствии на сцене выступали крепостные артисты самого Апраксина, славившегося своими праздниками и балами. Известно, что в феврале 1827 г. один из спектаклей апраксинского театра посетил А. С. Пушкин; об этом театре вспоминал Александр Герцен, бывавший в нем в детстве. После смерти С. С. Апраксина дом был приобретен за 350 тысяч рублей (часть из них была пожертвована П. П. Бекетовым) Александринским сиротским институтом, созданным "для призрения сирот чиновников, умерших от холеры в Москве" (его перевели из дома Разумовского на Гороховом поле), и здание было значительно переделано. В 1850 г. институт преобразовали в Александровское военное училище, которое закончили писатель А. И. Куприн (здесь он написал свой первый рассказ, за что и был посажен на гауптвахту), актер Б. В. Щукин, историк П. Н. Миллер, советский военный деятель М. Н. Тухаческий, там преподавали С. М. Соловьев, В. О. Ключевский, В. И. Герье. В октябре - ноябре 1917 г. училище стало основным очагом сопротивления войскам большевиков.

Впоследствии в здании находился Реввоенсовет, комиссариат и министерство обороны. В 1944 - 1946 гг. здание полностью перестроили по проекту архитекторов М. В. Посохина и А. А. Мндоянца, приложив к нему тяжелый 12-колонный портик, тимпан (треугольное поле) которого заполнен до отказа военными атрибутами.

Малый Знаменский переулок (называвшийся с 1926 г. улицей Маркса и Энгельса) почти точно повторяет изгибы Большого. Как и он, Малый Знаменский начинается от Волхонки. С его правой стороны - величественное здание Музея изящных искусств имени Александра III (в советское время - с 1932 г. - он стал называться Музеем изобразительных искусств, а в 1937 г. имени А. С. Пушкина, хотя поэт никакого отношения ни к музею, ни к его коллекциям не имел). Здание музея находится на территории старинного конюшенного (или колымажного) двора московских государей, который был показан на этом месте еще на первых планах-рисунках Москвы конца XVI в.

Согласно описанию, сделанному в XVIII в., по всему периметру участка, занимавшего квартал между Волхонкой и переулками, стояли одноэтажные здания, где находились конюшни, манеж, "ложа для благородных зрителей" (со стороны Малого Знаменского переулка), несколько домов для солдат и служителей, "большой анбар, где стоит богатой старинной экипаж и конския старинныя уборы лежат", а также "навес для просушки старинного богатого экипажа".

В конце XVIII в. здесь открылся манеж для обучения верховой езде молодых московских дворян, который существовал почти до 60-х гг. XIX в., и здесь также размещались воинские команды. В 1863 г. устроили пересыльную тюрьму, о которой вспоминали как о нечто ужасном: "это была отвратительная тюрьма, и вряд ли в каком-нибудь государстве земного шара существовало нечто подобное". В 1881 - 1882 гг. тюрьму уничтожили и сломали все строения - в самом центре Москвы долгое время был обширный пустырь, на котором хотели выстроить реальное училище, но Московскому университету удалось получить эту землю для постройки учебного музея.

Создание его неразрывно связано с профессором Иваном Васильевичем Цветаевым, который задумал создать при Московском университете учебный музей, в котором были бы собраны копии всех значительных произведений скульптуры мира.

Был объявлен конкурс, на котором первую премию получил Г. Д. Гримм, вторую - Л. Я. Урлауб, третью - П. С. Бойцов, но окончательный проект было решено передать Р. И. Клейну, создавшему шедевр, прославивший его имя. За этот проект Академия художеств присвоила Роману Ивановичу Клейну звание академика архитектуры.

В 1898 г. в летний день 17 августа происходила закладка здания, а строительство его продолжалось с некоторыми перерывами почти 12 лет. Применялись лучшие строительные материалы не только из России, но и Финляндии, Швеции, Польши, Италии, Венгрии. Все проектные и строительные работы происходили под непосредственным наблюдением Цветаева, старавшегося добиться точного воспроизведения деталей греческой архитектуры. К отделке залов были привлечены многие известные художники - И. И. Нивинский, К. П. Стеанов, П. В. Жуковский и другие.

Только с помощью многочисленных жертвователей и московской администрации в лице великого князя Сергея Александровича мысль Цветаева удалось претворить в действительность, но однако без поддержки такого щедрого мецената, как Ю. С. Нечаев-Мальцев, музей не был бы построен. Как писал И. В. Цветаев в дневнике о нем: "Один такой покровитель Музея стоит мне целого десятка московских купцов и бар, сношения с которыми подчас так тяжелы, утомительны и бесплодны". Только на облицовку здания он пожертвовал 300 тысяч рублей, а всего Нечаев-Мальцев потратил на музей около двух с половиной миллионов.

Музей был открыт 31 мая 1912 г., создатель его через год скончался от сердечного приступа, и по справедливости музею должно быть присвоено именно его имя - Ивана Васильевича Цветаева. Через сорок дней умер и главный даритель, без которого Москва не имела бы этого музея - Юрий Степанович Нечаев-Мальцев.

Музей сразу же стал одним из самых крупных культурных центров Москвы - недаром именно туда попала ценнейшая коллекция египетских древностей В. С. Голенищева, когда этот собиратель был вынужден продать ее.

Само здание музея является учебным экспонатом: на наружном портике находится фриз, созданный петербургским скульптором Г. Р. Залеманом "Олимпийские игры", за колоннадой - фриз "Панафинейская процессия", повторяющий фриз Парфенона, выполненный скульптором Л. Армбрустером. "Итальянский дворик", где стоит статуя Давида, скопирован (с изменением пропорций) с дворика палаццо Барджелло во Флоренции, в Белом зале воспроизведен фриз балюстрады храма Ники Аптерос в Афинах, а пол сделан по образу пола церкви S. Paolo fuori le mura в Риме.

В советское время музей многократно увеличил количество своих экспонатов и стал музеем мирового значения.

В 1987 г. музей получил еще одно здание (№ 14) для экспонирования личных коллекций - оно находится на другом, левом, углу Малого Знаменского переулка. Инициатором создания этого музея был И. С. Зильберштейн, неутомимый исследователь истории русской культуры и один из крупнейших коллекционеров, собравший более 2300 произведений искусства Западной Европы и России. Для музейных экспозиций пришлось коренным образом перестроить здание, в котором перед передачей его музею находился "Автоэкспорт" (авторы реконструкции, проведенной в 1988 - 1993 гг., Д. В. Буш, И. М. Виноградский).

До советского времени это была гостиница "Княжий двор" (1892 г., архитектор В. Г. Залесский). Здесь останавливались В. И. Суриков, М. Горький, М. Н. Покровский, И. Е. Репин, А. Н. Скрябин, И. Г. Эренбург, Л. О. и Б. и А. Л. Пастернаки, А. И. Эргель, А. Н. Скрябин, В. О. Массалитинова.

В "Княжьем дворе" в 1913 г. собрались художники и литераторы, приветствовавшие И. Е. Репина, приехавшего в Москву после того, как он получил известие о том, что сумасшедший порезал его картину "Иван Грозный убивает своего сына". На этом собрании выступил И. А. Бунин, выразивший от имени собравшихся сочувствие художнику.

Любопытно, что в этом здании проводились художественные выставки: так, в 1908 г. здесь состоялась выставка Союза русских художников и посмертная экспозиция картин С. А. Коровина. В советское время тут находилось общежитие Наркоминдела, гостиница "Европейская" и в самое последнее время - "Автоэкспорт". До 1960 г. к торцу этого здания примыкал двухэтажный флигель усадьбы Голицыных, главное здание которой находится в Малом Знаменском переулке.

Эта усадьба (№ 1/14) в XVII в. принадлежала боярину Борису Гавриловичу Юшкову, в 1738 г. ею владел генерал-адмирал князь М. И. Голицын. На плане усадьбы, снятом в 1759 г., обозначены каменные палаты на месте современного дома. Они перестраивались в 1761 гг. (отделка была закончена в 1766 г.). Авторство этого дворца до недавнего времени приписывалось двум архитекторам: С. И. Чевакин-скому и И. П. Жеребцову, однако новыми исследованиями было установлено, что проект переделки был выполнен одним С. И. Чевакинским, выдающимся архитектором, автором таких известных сооружений барокко в Петербурге, как Никольский морской собор и дворцы Шереметева и Шувалова. Жеребцов же участвовал лишь во внутренней отделке голицынского дворца, которая закончилась к 1766 г. К тому же времени относятся и прекрасной работы парадные ворота с ажурным вензелем - "PMG" - (что означает Prince Michail Golitzin") - одного из владельцев дома князя Михаила Михайловича Голицына. В 1774 г. голицынский особняк, как и соседние дома Долгорукова (Волхонка, 16) и Лопухина (М. Знаменский, 3), был приспособлен для пребывания в нем Екатерины II, а между ними, на том месте, которое сейчас занято бензоколонкой для правительственных автомобилей, построили по проекту М. Ф. Казакова обширный деревянный дворец с большим - площадью около 775 кв. м - двухсветным тронным залом. Писатель и ученый А. Т. Болотов вспоминал, что, "несмотря на всю стужу и зимнее тогдашнее время, производилось строение сие с великим поспешением и тысячи рук занимались оным денно и ночно". Церковь при дворце освящена 16 декабря 1774 г. во имя св. Андрея Печерского, а 31 декабря 1774 г. (очевидно, был дан приказ закончить обязательно в этом году, прямо как в благословенные советские времена) начальник Кремлевской экспедиции М. М. Измайлов рапортовал об окончании строительства. Английский путешественник Уильям Кокс, побывавший в то время в Москве, отмечал, что "здание, сооруженное с быстротой молнии, оказалось столь красиво и удобно, что материал, из которого оно сооружено, был употреблен впоследствии на постройку императорского загородного дворца, стоящего на небольшой возвышенности в окрестностях города" - речь идет о дворце на Воробьевых горах. Однако Екатерина осталась недовольна казаковской постройкой - она писала барону Гримму: "Вы желаете иметь план дома, где я живу. Я вам его пришлю, но опознаться в этом лабиринте премудреная задача: прошло часа два, прежде чем я узнала дорогу к себе в кабинет, беспрестанно попадая не в ту дверь. Выходных дверей многое множество, я в жизнь мою столько не видала их. С полдюжины заделано по моему указанию, и все-таки их вдвое больше, чем нужно". В начале XIX в. дом принадлежал князю С. М. Голицыну, в домовой церкви которого, освященной во имя Рождества Христова и помещавшейся в северной части здания, предполагал венчаться А. С. Пушкин. Но митрополит Филарет предписал устроить обряд венчания в приходской церкви невесты у Никитских ворот, чтобы не лишать заработка тамошний причт. Эта церковь, как и все домовые храмы, была закрыта при большевиках, но еще долгое время там сохранялся красивый иконостас. В 1925 г. член президиума Коммунистической академии В. П. Милютин настоятельно требовал убрать из помещения церкви иконостас, так как она была, как он сообщал, "...занята гистологическим отделом Института мозга, а поэтому иконостас крайне препятствует работе".

С. М. Голицын в 1834 г. был назначен председателем следственной комиссии по делу "о лицах, певших пасквильные песни", как называлось сфабрикованное полицией дело, по которому были арестованы и приговорены к различным наказаниям Александр Герцен, Николай Огарев и их товарищи. Приговор осужденным был объявлен в этом доме 31 марта 1835 г. "Торжественный, дивный день, - писал Герцен. - Кто не испытывал этого, тот никогда не поймет. Там соединили 20 человек, которые должны прямо оттуда быть разбросаны, одни по казематам крепостей, другие по дальним городам".

Дом князя был поставлен на широкую ногу, его обслуживало небывалое даже тогда количество дворовых, которыми заведовал некий персианин, которого все знали под именем Михаила Сергеевича, щеголявший "...по стогнам белокаменной, несмотря на трескучие морозы, в белых коленкоровых невыразимых и высокой барашковой шапке".

После смерти князя все его состояние перешло к племяннику М. А. Голицыну, любителю искусств, библиофилу и коллекционеру. Он, будучи много лет на различных дипломатических постах за границей, собрал большую коллекцию книг, картин и различных редкостей - фарфора, бронзы, ювелирных изделий. После кончины собирателя эти коллекции составили так называемый Голицынский музей, открытый в январе 1865 г. В нем экспонировались картины известных европейских художников итальянской, французской, голландской школ: Чимы да Конельяно, Караваджо, Веронезе, Тициана, Каналетто, Рубенса, Пуссена, и многих других. В собрании редкостей находились ценные предметы античной культуры - мраморные бюсты, вазы, бронзы, резные камни, фигурки животных, произведения ювелирного искусства, мебель, средневековая скульптура Европы и стран Востока. В библиотеке музея насчитывалось двенадцать тысяч томов, среди которых были инкунабулы и редкие образцы типографского искусства. Музей действовал около двадцати лет и был популярен в Москве. В 1869 г. в нем проводились заседания первого в России археологического съезда.

Однако со временем сын собирателя, князь С. М. Голицын, охладел к музею - он больше интересовался скачками. По воспоминаниям П. И. Щукина, хранитель коллекций музея К. М. Гюнцбург так отзывался о нем - "Unsere Furst ist keit Bucherfreund, sondern ein Pferderfreund" ("Наш князь друг лошадей, а не книг"). В 1886 г. музей был продан Эрмитажу и Публичной библиотеке за 800 тысяч рублей, а дом стал сдаваться различным учреждениям и жильцам. В 1888 - 1892 гг. помещалось частное училище И. М. Хайновского; в 1894 - 1898 гг. во время перестройки дома на Большой Никитской тут находились классы Московской консерватории. Известный композитор Р. М. Глиэр вспоминал: "Консерватория тогда временно помещалась в здании против Храма Спасителя, и мои первые воспоминания связаны с этим живописным местом, откуда виден был и Кремль, и Москва-река. Много маленьких переулочков было расположено вокруг тогдашней консерватории: и ученики ее селились поближе, чтобы не терять времени на ходьбу. Здесь, на Волхонке, я держал вступительный экзамен".

Вместе с консерваторией в голицынском особняке находилось и Русское хоровое общество, концерты которого проходили в зале главного дома.

В 1903 г. усадьба поменяла владельца - ее приобрело Московское художественное общество, при котором состояло и знаменитое училище живописи, ваяния и зодчества. Общество стало сдавать помещения здесь различным учреждениям - торговой школе, женской гимназии Л. Н. Громогласовой, университету имени Л. А. Шанявского (его физической лаборатории, а также лабораториям экспериментальной биологии и физической), Высшим женским сельскохозяйственным курсам и др.

В советское время дом занимали Голицынские сельскохозяйственные курсы, после них - Лесной институт и техникум, Институт мозга, редакции нескольких журналов, с 1925 г. - Коммунистическая академия. Именно для нее и надстроили в 1928 - 1929 гг. старинное здание, грубо исказив его пропорции. В 1936 г. Коммунистическая академия была упразднена, и в этом доме осталось несколько научных институтов, работавших в системе Академии наук - институты истории, славяноведения, истории материальной культуры, экономики, мирового хозяйства и мировой политики, истории искусств и др. На здании помещены мемориальные доски в честь историка Б. Д. Грекова и экономиста К. В. Островитянова. В правом флигеле усадьбы находилась редакция Большой Советской энциклопедии. Сейчас в этом здании институты философии, управления и человека. Восстановленный правый флигель усадьбы занимают отделы Музея изобразительных искусств.

В 1882 г. Б. И. Чичерин нанял на первом этаже голицынского дома восьмикомнатную квартиру и прожил там шесть зим (на лето он уезжал в свое тамбовское имение Караул). В 1881 г. Чичерин был избран московским городским головой, но через два года за весьма туманный намек на возможность конституционных свобод в царской России был уволен по распоряжению самого Александра III. В этом доме Чичерин работал над такими крупными сочинениями как "Собственность и государство" и "История политических учений".

Также на первом этаже в квартире, окна которой выходили на юго-восток, провел последние годы жизни великий русский драматург А. Н. Островский. Он переехал сюда 4 октября 1877 г. из Николоворобинского переулка, где не было, как он признавался, "покойного угла". Новая квартира в доме Голицына Островскому очень нравилась, и он беспокоился, чтобы успеть ее снять: "Так как смотритель дома говорил серьезно жене, что прежде, чем заключить условие, они соберут справки о нравственных качествах того лица, которому сдают квартиру, то можно сообщить ему некоторые из моих достоинств, не крупных (чтоб не поразить), например, что я не пьяница, не буян, не заведу азартной игры или танцкласса в квартире и прочее в этом роде". Вместо своего домика в Воробине Островский надеялся найти хорошую квартиру: "...если я увижу, что квартиру можно натопить до постоянной температуры +14о (по шкале Реомюра, что равно 17,5оС - Авт.), то я готов заключить контракт хоть на 10 лет. Отсутствие сырости и холода для меня самый важный вопрос - все остальное не стоит большого разговора". Квартиру сняли за 1000 рублей в год (что было довольно дешево для нее), и Островские прожили в ней 9 лет.

Здесь у Островского бывали Л. Н. Толстой, П. И. Чайковский, И. С. Тургенев, Д. В. Григорович, многие актеры. В этом доме были написаны "Бесприданница", "Сердце не камень", "Таланты и поклонники" и другие пьесы - Островский работал много, на износ. В 1886 г. Островский был назначен начальником репертуара московских театров и должен был занять казенную квартиру. Пока она отделывалась, он переехал в гостиницу "Дрезден" на Тверской (в современном доме № 6 на углу с Тверской площадью сохранились остатки старого здания). Отсюда он, уже больной, уехал в свое имение Щелыково Костромской губернии, где умер 2 июня 1886 г.

В том же 1886 г. голицынский дом покинули еще несколько квартирантов: умерли профессор Московского университета зоолог С. А. Усов и поэт, общественный деятель И. С. Аксаков.

С. А. Усов вложил много труда в создание Московского зоосада, он был автором нескольких работ по зоологии, но не только - он серьезно интересовался историей и археологией - в частности, ему принадлежит работа по истории московского Успенского собора.

Один из основоположников движения славянофилов И. С. Аксаков пользовался большой известностью как защитник угнетенных славянских народов, был одним из руководителей московского славянского комитета; издавал несколько газет, которые, как правило, закрывались царским правительством за независимые суждения и критику. И. С. Аксаков поселился в доме Голицына в сентябре 1885 г. и прожил всего около полугода - он скончался в своем кабинете за редактированием очередного номера газеты "Русь" 27 января 1885 г.: в некрологе в журнале "Русский архив" было сказано, что "...на Волхонке, в скромном помещении, окнами против храма Христа Спасителя, на 63-м году жизни, скончался сего 27-го января 1886 г. Иван Сергеевич Аксаков".

В домах, стоявших в бывшей голицынской усадьбе, в разное время жили многие известные деятели культуры: историк М. Н. Покровский, музыкальный критик Н. Д. Кашкин, актриса В. О. Массалитинова и многие другие.

Рядом с бывшей голицынской усадьбой находится одно из самых старинных зданий (№ 3) в этих местах. Его фасад украшен портиком с шестью широко поставленными колоннами коринфского ордера, в тимпане фронтона - герб графов Протасовых. На заднем фасаде здания - декоративные детали, относящиеся к XVII в., - оконные наличники, пояс поребрика, колонки. Справа от дома - дворовая служебная постройка, средняя часть которой относится ко второй половине XVIII в. Сам же главный дом возведен на подвалах и первом этаже, выложенных из белого камня в XVII в., и принадлежит первой половине XVIII в. Тогда здесь, в конфискованном дворе Абрама Лопухина, находилось одно из отделений полотняной фабрики Ивана Тамеса, о которой иностранец, бывший в то время в Москве, писал в своем дневнике, что он "никак не ожидал, чтобы хозяин фабрики мог устроить здесь такое заведение и привести его в столь цветущее состояние. Оно имеет 150 ткацких станков, за которыми работают почти исключительно одни русские, и производят все, чего только можно требовать от полотняной фабрики". По словам того же иностранца, камер-юнкера Берхгольца, этот дом ранее служил жилищем для шведских генералов и офицеров Рейншильда, Пипера и других, тех самых, которых Петр 1 приветствовал после Полтавской битвы:

И славных пленников ласкает,
И за учителей своих
Заздравный кубок поднимает.

В 1728 г. усадьба по указу Петра II была возвращена наследникам Лопухина и принадлежала им до 60-х гг. XVIII столетия. Газета "Московские ведомости" в декабре 1763 г. несколько раз помещала объявления о продаже "каменного дома Тайного Советника и Кавалера Федора Абрамовича Лопухина в приходе Николая Чудотворца, что в Турыгине". Возможно, именно тогда дом был приобретен матерью екатерининского фаворита Григория Потемкина Дарьей Васильевной и позже перешел от нее по наследству к самому Потемкину. Во время пребывания Екатерины II в Москве в 1775 г. этот дом был соединен специально построенным переходом с Пречистенским дворцом.

Г. А. Потемкин продал усадьбу в 1787 г. князю А. Я. Хилкову, и в самом конце XVIII в. ею стал владеть действительный тайный советник А. Я. Протасов (он был воспитателем императора Александра 1 и при его коронации получил графское достоинство - "во изъявление признательности Нашей к ревностным его трудам, при воспитании Нас понесенным"). В 1830-х гг. дом снимал генерал-майор Д. Н. Бологовский, причастный к убийству Павла 1 (говорят, что именно его шарфом был задушен император), участник сражений при Бородине и Лейпциге. Он был давним знакомым отца и дяди А. С. Пушкина, и сам поэт также знал его. Не исключено, что поэт бывал здесь.

В середине XIX столетия дом уже принадлежал А. Н. Бахметеву, встречи с которым отмечены в записных книжках Н. В. Гоголя, и возможно, что писатель посещал этот дом. Хозяин его - крупный чиновник Московской дворцовой конторы, был близок к кругам славянофилов - при его участии был создан Славянский благотворительный комитет. В 1910-х гг. в одном из домов на этом участке жил историк Ю. В. Готье. В 1919 г. тут помещался военный отдел Всероссийской чрезвычайной комиссии. Теперь в зданиях на этом участке находится Международный центр Рерихов.

Резкий изгиб переулка занимает еще одна старинная усадьба (№ 5), в XVIII в. принадлежавшая Голицыным. Ее главный дом - памятник архитектуры первой половины XVIII в. В 1790 г. всю обширную усадьбу приобрел князь А. И. Вяземский, отец поэта, одного из самых близких друзей Пушкина, его литературного соратника и единомышленника Петра Андреевича Вяземского, который родился в этом доме 12 июля 1792 г. "По тогдашним понятиям и размерам, - вспоминал он, - дом был довольно большой, с очень большим двором и садом". Здесь часто бывали московские писатели, многих привлекала личность владельца, человека умного и образованного. "Родительский дом, - писал П. А. Вяземский, - не отличался ни внешней пышностью, на лакомыми пиршествами... князь Лобанов говорил мне долго по кончине отца моего: "...Уж, конечно, не роскошью зазывал он всю Москву, должно признаться, что кормил он нас за ужином довольно плохо, а когда хотел похвастаться искусством повара своего, то бывало еще хуже". В этом доме много лет жил Н. М. Карамзин, женатый на сестре П. А. Вяземского. Усадьба, доставшаяся Вяземскому, принадлежала ему до 1812 г., когда была продана А. Т. Тутолмину. Позднее ее владельцами были князья Долгорукие. В начале июля 1905 г. в особняке собрался съезд земских и городских деятелей - в Петербурге уже были уверены, что съезд провозгласит себя учредительным собранием и создаст временное правительство. В начале заседаний появилась полиция, составили протокол и предложили разойтись, но делегаты решительно отказались, полиция удалилась, и съезд благополучно закончился без особых последствий для властей.

В 1896 - 1898 гг. на первом этаже дома снимал квартиру знаменитый русский художник В. А. Серов. Его дочь вспоминала: "При доме был огромный двор и большой чудесный сад. Там, где теперь Музей изящных искусств имени Пушкина, находился плац, на котором проезжали верховых лошадей, и мы детьми залезали на деревья и часами наблюдали это зрелище".

В советское время, по воспоминаниям писателя Л. В. Никулина, здесь поместилось "учреждение под звучным название УЛИСО - Управление личного состава флота. Две сводчатые комнаты нижнего этажа занимала семья Ларисы Рейснер". Писательница Л. М. Рейснер в те времена работала в этом учреждении.

В 1933 - 1936 гг. в доме находился Музей К. Маркса и Ф. Энгельса, и Малый Знаменский переулок, как и продолжающий его Ваганьковский, стал называться улицей Маркса и Энгельса. В 1962 г. музей основателей "научного коммунизма" был здесь открыт вторично, но после распада Советского Союза его упразднили, и ныне здесь Дворянское собрание, однако еще можно видеть в тимпане фронтона барельефы "основателей" и, то тут, то там - серпы с молотами.

За рядовыми домами под одним № 7 на углу с Колымажным переулком скрывается во дворе очень интересное здание, которое построено, вероятно, в середине XVIII в. на более старой основе. Тогда оно принадлежало некой вдове гофинтенданта Петра Машкова. Имя автора этого незаурядного памятника неизвестно, однако И. Э. Грабарь на основе стилистического анализа приписывал его руке знаменитого В. И. Баженова. Здание почему-то считается построенным для книжных складов Н. И. Новикова, но документально это не подтверждается. Оно сохранилось, но в ужасающем состоянии, полуразвалившееся, удерживаемое лишь громадными железными обручами и огороженное глухим высоким забором.

В начале XIX в. этот дом принадлежал казенному ведомству и назывался "шталмейстерским", в нем были поселены чиновники конюшенного дворцового ведомства. В доме жила семья князя Б. А. Святополк-Четвертинского, в чине обер-шталмейстера долгое время управлявшего московским конюшенным двором. Жена его Надежда Федоровна была из семьи князей Гагариных, откуда происходила и ее сестра, добрый друг семьи Пушкиных - Вера Федоровна Вяземская. Его дочь Надежда, сохранившая до преклонных лет (она родилась в 1812 г., а умерла в 1909 г.) ясную память, вспоминала, как она танцевала на балах в отцовском доме с Александром Сергеевичем Пушкиным. В 1865 г. весь участок был отдан Александром II княгине Н. Ф. Святополк-Четвертинской, и с тех пор дом стал просто жилым - в 1870-х гг. тут жил антрополог, этнограф и географ академик Д. Н. Анучин. Позднее началась застройка свободной территории. В 1899 - 1900 гг. на углу с Колымажным переулком выросло четырехэтажное здание по проекту П. М. Самарина - в нем в 1902 г. жила старшая дочь Пушкина М. А. Гартунг. В 1900 г. появилось трехэтажное здание (архитектор К. Ф. Буров) реального и коммерческого училища К. К. Мазинга, известного деятеля на поприще технического образования, а в 1912 г. - шестиэтажное жилое здание между ними (архитектор Г. Ф. Ярцев).

В училище Мазинга во время 1905 г. неоднократно проходили массовые собрания участников революционных событий, а в период Декабрьского восстания студенты-медики устроили перевязочный пункт. В советское время тут помещается средняя школа (одно время она называлась "опытной школой имени Л. Б. Каменева"), а жилые дома перешли к "жилтовариществу научных деятелей". Тут в 1920-х гг. жили известные ученые-теплотехники Н. Р. Брилинг и Е. К. Мазинг, в 1920 - 1930-х гг. - специалист в области строительных конструкций В. М. Келдыш, в 1930-х гг. - артист М. Ф. Астангов.

Крошечный, уже покосившийся и вросший в землю дом (№ 9), приютившийся рядом со школой - образец рядовой застройки Москвы по типовым проектам после пожара 1812 г., которых со временем становится все меньше и меньше.

Левая сторона заканчивается зданиями Академической библиотеки по естественным наукам. Застройка всего участка, на котором все дома сгорели в пожар 1812 г., началась только в середине XIX в. Угол со Знаменкой был занят в 1899 - 1900 г. особняком, построенным архитектором К. Ф. Буровым для купца Н. Б. Пономарева. После того, как весь участок перешел к текстильному фабриканту Г. М. Арафелову, он заказал перестроить для себя старое здание по переулку. Герб нувориша, в подражание старинным дворянским, красуется на фронтоне этого здания (1913 г. архитектор А. Г. Измиров). Торец одной из служебных построек во дворе, обращенный к Знаменке, имеет оригинальное оформление - в обрамлении колонн помещена львиная маска, перед ним небольшой бассейн, а поверху надпись: "Architectur". Что означает эта причуда домовладельца?

На четной стороне переулка высится самый большой дом в нем (№ 8), построенный в 1913 г. архитектором В. Е. Дубовским. Этот солидный, добротный жилой дом любопытен отделкой вестибюля, выполненной художником И. И. Нивинским. В потолочных нишах и на стенах - росписи, справа и слева от входа - фигуры атлантов, над дверьми квартир - небольшие барельефы. В 1919 - 1920 гг. здесь находилось московское отделение издательства "Всемирная литература", возглавлявшееся В. Ф. Ходасевич. В 1920-х гг. в этом доме жили знаменитая участница народовольческого движения В. Н. Фигнер, историк С. К. Богоявленский, литературоведы Н. К. Гудзий и В. М. Фриче. В первой половине XIX в. тут находился дом, принадлежавший архитектору И. Т. Таманскому, активно работавшему по восстановлению Москвы после наполеоновского нашествия. Здесь жили певец А. О. Бантышев, строитель московского водопровода инженер А. И. Дельвиг, медик А. Д. Булыгинский.

В небольшом домике (№ 10), выстроенном в 1840 г., в 1919 - 1921 гг. квартировал Л. В. Собинов.

Строение на самом углу с улицей Знаменка (№ 12/9) находится на территории большой усадьбы князя Бориса Прозоровского (возможно, что ранее здесь была усадьба Шуйских, перешедшая впоследствии к князьям Прозоровским), который чудом остался жив, когда Степан Разин захватил Астрахань, где его отец был воеводой. Отца убили, а сына подвесили за ноги. Оставшись хромым, он всю жизнь провел на казенной службе, заведовал Оружейной палатой; по духовной он оставил все свое имущество в полное распоряжение Екатерины 1, прося оставить только некую часть на помин души и на обеспечение его вдовы (он лишил наследства свою единственную наследницу княгиню Анастасию Голицыну из-за ее участия в деле царевича Алексея).

Дом Прозоровского использовался как посольский - так, в 1722 г. там останавливался турецкий посланник, а в 1744 г. Сенат рассматривал вопрос об отпуске денег на "разные в том доме уборы и другие потребности для английского посла лорда Тираулии".

В 1727 г. дом был передан Верховным тайным советом, правившим страной в царствование молодого императора Петра II, графу Павлу Ягужинскому. Бывший денщик царя Петра Великого, сын бедного органиста, он славился тонким умом, начитанностью и даром слова, пользовался доверием царя Петра, назначившего его генерал-прокурором Сената - "сей чин, яко око наше и стряпчий о делах государственных должен во всем верно поступать".

После П. И. Ягужинского, умершего в 1736 г., этот участок перешел к его сыну Сергею, по отзывам современников, беспутному расточителю, промотавшему отцово состояние на развлечения, игры, театры. "В ряду театров вельмож Екатерининского времени, - рассказывал историк М. И. Пыляев, - отличался своей царской роскошью при постановке пьес театр графа С. П. Ягужинского, у него в числе крепостных актеров был Михаил Матинский, личность крайне талантливая, с глубокими познаниями в науках; он, помимо таланта актера, обладал качествами музыканта и композитора. Опера его „Санкт-Петербургский гостиный двор" долго не сходила со сцены и имела три издания".

С. П. Ягужинский разорился и впал в нужду (в "Московских ведомостях" в 1767 г. объявлялось о сдаче внаем и дома на углу Знаменки и его загородной усадьбы за Калужскими воротами); на нем (он умер в 1806 г.) пресекся род Ягужинских. После пожара 1812 г. "пустопорожняя земля" была куплена соседним владельцем, купцом М. П. Головкиным, а от него перешла к гвардии прапорщику В. М. Коноплину, для которого в 1828 г., возможно, по проекту архитектора Е. Д. Тюрина (сын этого Коноплина служил советником в Комиссии для строений в Москве, где также служил и Тюрин) был построено трехэтажное здание по красной линии Знаменки. Тут находились меблированные комнаты Е. П. Ивановой, родственницы Ф. М. Достоевского, который, желая поддержать ее, почти всегда останавливался в свои приезды из Петербурга в ее меблированных комнатах. В 1899 г. здание надстроили четвертым этажом, и тогда оно получило нынешний скучный фасад.

Два Знаменских переулка, параллельных друг другу, пересекает под прямым углом Колымажный переулок, идущий от Волхонки до Гоголевского бульвара. В XVII в. часть переулка, ближайшая к бульвару, называлась Лукинским - по церкви св. Евангелиста Луки, находившейся примерно на месте здания Министерства обороны, а другая часть переулка, ближе к Волхонке называлась Колымажным - по Колымажному двору, где сейчас музей. Весь же переулок до 1962 г. носил название Антипьевского (по церкви), а в 1962 - 1992 гг. его назвали улицей маршала Шапошникова, военного теоретика и практика, долгие годы бывшего начальником Генерального штаба советской армии. В 1992 г., в процессе восстановления нашей истории, улица опять стала привычным переулком, но теперь ему дано старинное имя - Колымажный.

Церковь, здание которой стоит на углу с Малым Знаменским переулком, освящена в честь священномученика Антипия, епископа Пергамского, который славился исцелениями (особенно он был популярен среди страждущих зубной болью). Время построения этой церкви неизвестно, но, вероятно, она появилась здесь после "великого пожара" 1547 г., когда сюда перевели великокняжеские конюшни, ранее находившиеся в Кремле. Церковь называлась "что у государевых больших конюшен, "на Ленивом Торжку у старых конюшен" или "что в Чертолье".

Церковь была исследована и отреставрирована архитектором Л. А. Давидом, который обнаружил в ее составе уникальное сооружение, о котором ранее ничего не было известно. Центральное ядро церковного строения, как оказалось, составляет здание с двумя, что было чрезвычайно редко, апсидами. С южной стороны находился Никольский придел, впервые пристроенный в XVII в. вместо галереи, опоясывавшей церковь, и замененный ныне существующим в 1739 - 1741 гг. по прошению князя С. А. Голицына (он в 1755 г. был московским губернатором). С северной стороны - придел св. Иоанна Предтечи, который, как и трапезная с колокольней, был выстроен в 1798 г.

Две апсиды первоначального объема церкви хорошо видны со двора - большая апсида отмечает главный Антипьевский престол, а меньшая - придельный св. Григория Декаполита. Посвящение придела этому святому, может быть, обязано тому, что храмосоздателем мог быть Григорий Яковлевич Плещеев-Бельский, более известный как Малюта Скуратов, опричник Ивана Грозного. Известно, что в Антипьевской церкви в 1628 г. патриарх совершал отпевание его родственника (правнука его брата) Дмитрия Скуратова, возможно, имевшего усадьбу рядом с церковью. По книге 1657 г. возле церкви находился двор "Петра Дмитриева сына Скуратова".

Храм св. Антипия закрыли в 1929 г. - в августе этого года газета "Вечерняя Москва" сообщала, что церковь "будет предоставлена Неофилологической библиотеке", а до последнего времени помещение храма было занято Музеем изобразительных искусств.

Церковный участок полукольцом охватывает территория бывшей усадьбы Милославских XVIII в. (№ 6). Ее главный дом не сохранился, и примерно на его месте находится деревянный ампирный особняк, построенный после пожара 1812 г. действительным статским советником П. И. Глебовым, знакомым семьи Пушкиных, крестным отцом их третьего сына - Льва, родившегося 9 апреля 1805 г. Позади дома Глебова осталось хозяйственное строение, возможно, еще XVIII в., другое же строение, справа, появилось в 1820 г. В 1914 г. около старого здания сделана двухэтажная пристройка с левой стороны (архитектор Н. С. Шуцман). К этому времени относится и ограда с изящными, в стиле модерн столбами, увенчанными вазами. В усадьбе в конце 1830-х - начале 1840-х гг. жил профессор Московского Университета, врач, один из основателей учения о ревматизме Г. И. Сокольский.

В 1989 г. здесь производились раскопки под руководством известного археолога А. Г. Векслера. Были обнаружены остатки деревянных сооружений, сгоревших в грандиозный пожар 1737 г. Пожар этот начался от свечки, забытой у иконы в доме князя Милославского (отсюда появилось в русском языке выражение "Москва от копеечной свечки сгорела", означающее, что и большое, важное и серьезное может разрушиться от незначительной причины). Наряду со многими важными археологическими свидетелями прошлого буквально прямо под травяным дерном нашли заржавевший револьвер, серебряный портсигар с мелочью и записку, где были указаны денежные суммы, хранимые или переводимые на счет в Английском банке. Возможно, что кто-либо из владельцев или жильцов дома наспех спрятали эти вещи в дни большевистского переворота, надеясь вернуться сюда когда-нибудь.

До советского времени домом владел Н. И. Пастухов, против имени которого в справочнике "Вся Москва" было написано: "гор. Ярославль. Железо, сталь".

Прекрасный образец московского ампира - дом № 4. Изящные приставные колонки с ионическими капителями поддерживают крутой аттик-мезонин с большим полукруглым окном. Центр здания отмечен балконом с легкой, грациозной решеткой и кронштейнами, восстановленными при реставрации дома в 1960-х гг. Особенно интересны интерьеры его, в частности, роспись парадной лестницы, в которой основным декоративным мотивом являются масонские эмблемы и странные изображения, похожие на человеческие фигурки в разных позах. Возможно, что они имеют какое-то символическое, но пока неразгаданное значение.

Этот дом построен на бывшей земле церкви Иоанна Предтечи, стоявшей до 1793 г. на углу с улицей Волхонкой. Церковь была упразднена, а участок перешел к частным владельцам. Одна из них, В. А. Глебова, жена владельца соседнего (№ 6) участка, в 1826 г. начала строить этот особняк, который к ноябрю того же года был готов, но только в последних числах августа 1827 г., по сообщению полиции, он был "приспособлен к житью и окны вставлены". Проект здания принадлежит архитектору Ф. М. Шестакову, автору такого выдающегося сооружения, как церковь Большого Вознесения у Никитских ворот. Красива композиция парадного фасада дома, очень сдержанного, но в то же время нарядного, с его отчетливо выделенным центром, где расположен вход. Долгое время его называли домом Верстовского и считали, что композитор жил здесь, но, как оказалось, он никогда не был связан с этим домом.

С 1896 г. дом перешел к купеческой семье Бурышкиных, один из которых оставил любопытные воспоминания о купеческой Москве конца XIX - начала XX в., где пишет о доме: "...он не был удобен для жилья: парадные комнаты хороши, а жилые значительно хуже... В доме была большая лестница. Ею, будто бы, вдохновился Грибоедов для четвертого акта "Горя от ума". Как бы то ни было, но когда Художественный театр начал постановку „Горя от ума", к нам в дом не раз приезжала из театра большая комиссия, сняла ряд фотографий и сделала зарисовки. Но надо сказать, что наш дом был не единственный, о котором сохранилась такая легенда, отовсюду Художественный театр что-то позаимствовал". Последний владелец - П. А. Бурышкин - собрал, пользуясь помощью и советами И. Э. Грабаря, значительную коллекцию "всего, что касалось Москвы", и намеревался передать ее и весь дом городу для организации музея "Старая Москва".

Сразу же после большевистского переворота в доме поместились украинский и немецкий отделы Народного комиссариата по делам национальностей, затем детская библиотека, областная библиотека МОНО, в 1932 - 1960 гг. его занимали жильцы, пока, наконец, в 1961 г. не передали Музею изобразительных искусств, и после реставрации тут поместились коллекции гравюр и рисунков и архив музея.

На противоположном конце Колымажного переулка, ближайшего к Гоголевскому бульвару, выделяется своими большими формами одно из многочисленных зданий министерства обороны.

После проектирования монументального строения Военной академии на Девичьем поле один из родоначальников помпезного советского стиля, архитектор Л. В. Руднев, получил заказ на новое строительство - народного комиссариата военных и морских дел ("Наркомвоенмора") у Арбатской площади (1934 - 1938 гг.). К счастью, была выстроена только небольшая часть предполагавшегося огромного комплекса с доминировавшей в нем преувеличенно огромной аркой, выходящей на Арбатскую площадь. К сожалению, далеко видна назойливо вылезающая высокая башня этого строения, своим резко подчеркнутым срезом так не подходящая московскому силуэту.

Напротив военного здания - особняк, выстроенный представительницей славного рода Алексеевых (большая буква "А" изображена на торце здания) - Елизаветой Михайловной, матерью известного московского городского головы Николая Александровича Алексеева, убитого сумасшедшим в 1893 г. Особняк был построен архитектором М. Н. Чичаговым в 1885 - 1886 г. Тут после переезда советского правительства из Петрограда в Москву в 1918 г. обосновался один из департаментов Комиссариата земледелия.

 

Глава III

ВАГАНЬКОВО
(Между Знаменкой и Воздвиженкой)

Этот район города расположен между крупными радиальными магистралями - древними дорогами. Одна направлялась к волоку около нынешнего города Волоколамска далее к Новгороду - теперь это Знаменка, а другая по Арбату к западным землям - Воздвиженка.

Сейчас здесь один из наименее изрезанных переулками участков центра города - всего два соединяют крупные улицы. В древности же их было значительно больше. Так, на "Петровом плане" историк Москвы П. В. Сытин насчитывает целых 11 переулков. Заселяется район с давних времен, несомненно, раньше первого письменного упоминания о Ваганькове в 1446 г. Под этим годом в летописи говорится о том, как "приде князь великий на Москву месяца ноября в 17 день и ста на дворе матере своея за городом (т. е. вне кремлевских стен. - Авт.) на Ваганкове..." Так назывался загородный двор великой княгини Софьи Витовтовны, жены Василия 1, активно участвовавшей в управлении Московским княжеством. Предполагают, что это название - "Ваганьково" - произошло от слова "ваганить", которое Даль в своем словаре снабжает пометой "вологодское" и объясняет: "баловать, шалить, играть, шутить", так как здесь, якобы, находился "государев потешный двор".

Однако было бы логичнее объяснить это название наименованием денежного налога за взвешивание товара, который назывался "ваганным". В жалованной грамоте конца XV в. на право беспошлинной торговли было написано: "А коли с чем пошлют, с каким товаром или что купят себе, ино им с того товару не надобе мыт... ни померное, ни побережное, ни ваганное". Место же, где взимался такой налог, звалось ваганец; отсюда и наименование "Ваганьково". Предположение о связи этого названия с торговлей может подтверждаться и тем, что поблизости от села Ваганькова находился брод через Москву-реку, по которому проходила важная дорога из Новгорода в приокские города. Естественно было ожидать появление заставы у самого брода под стенами крепости на Боровицком холме, где и собиралась "ваганная" пошлина, (т. е. определяемая в зависимости от веса товара; "вага" - вес, тяжесть)

Но надо сказать, что позднее Ваганьково было для москвичей местом, где устраивали гулянья. Наверно, они принимали такой разгульный характер, что в 1627 г. царь Михаил Федорович указал "послать бирича кликать в Китае и в Белом каменном городе по торгам, и по болшим улицам, и по крестцам, и по переулкам, и по малым Торжкам, не по один день, чтоб вперед, за Старое Ваганково никакие люди не сходились на безделицу николи; а будет учнут ослушаться и учнут на безлепицу ходить, и Государь указал тех людей имать и за ослушание бить кнутом по торгам... и о том память послана, чтоб на безлепицу за Ваганково с кабацким питьем не въезжали" (безлепица - игры ряженых, забавы, танцы. - Авт).

В 1636 г. по царскому указу "ловчего пути конные псари и пешие, всем чином" устраивали здесь "Государеву псарню".

Долгое время это место находилось во владении великих князей или их родственников - в 1472 г. дмитровский князь Юрий Васильевич, будучи бездетным, завещал Ваганьково брату, великому князю Ивану III: "А что мое место Ваганково да и двор на Ваганкове месте, чем мя благословила баба моя, великаа княгини, а то место и двор господину моему, князю великому, опрочь того места, что есмь того ж места Ваганкова дал великому Николе в дом на Песнош".

Неудивительно, что приглашенный великим князем Василием III итальянский зодчий Алевиз построил в 1519 г. именно здесь, в Ваганькове, в числе пятнадцати каменных церквей церковь Благовещения.

Ваганьково упоминается в летописном известии о восстании москвичей после пожара 1547 г. Тогда только что венчанный на царство молодой Иван IV, не получивший еще прозванья "Грозный", спасался от разъяренной толпы в своем дворе на Ваганькове, а оттуда бежал в подмосковное село Воробьево.

В 1990 г. восстановили историческое название этого переулка - Староваганьковский, сохранив таким образом преемственность с древним селом. В XVIII в. переулок именовался Шуйским - по двору знатных бояр, а также Благовещенским - по церкви Благовещения, что в Старом Ваганькове, которая находилась на месте дома № 21. Тут была и еще одна церковь: в 1531 г. великий князь Василий Иванович "постави церковь древяную обетную" во имя Усекновения главы Иоанна Предтечи "и зделаша ея единым днем; того же дни и священна бысть". Каменная Благовещенская церковь была разобрана по резолюции архиепископа Августина 9 сентября 1816 г., и материал от разборки был употреблен для постройки дома соборян при Крестовоздвиженской церкви (Воздвиженка, № 7).

На месте церкви в 1820-х гг. был построен небольшой двухэтажный дом (№ 21), который отмечен в московской истории как место, где провел последние годы жизни и умер великий русский художник Валентин Серов.

Утром 22 ноября 1911 г. художник, которому не исполнилось еще и 47 лет, почувствовал себя плохо и вскоре скончался - подвело сердце. "День был солнечный, - вспоминала его дочь, - необыкновенно яркий, из окон гостиной был виден архивный сад (там, где новое здание Российской государственной библиотеки, построенное на месте архива министерства иностранных дел. - Авт.) с пирамидальными тополями, белыми от инея. На углу стоял, как всегда, извозчик, шли люди - взрослые, дети шли мимо дома, занятые своими делами и мыслями. Я смотрела в окно и не могла поверить случившемуся. Как, неужели так, так быстро и так просто может кончиться жизнь?" Целый день в доме не закрывалась парадная дверь, очень многими смерть знаменитого художника воспринималась как личное горе.

Крутоверхая крыша на доме № 23, как и наличники, решетки окон и другие детали убранства, - результат реставрации здания, одного из немногих сохранившихся в Москве памятников гражданского зодчества XVII столетия. С 1679 г. в нем размещались подворья Успенского девичьего монастыря, что в Александровской слободе, и Флорищевой пустыни, которые обычно сдавались внаем.

Еще один памятник древней московской архитектуры расположен рядом, на территории бывшей усадьбы боярина Ивана Милославского (№ 25). В 1676 г. по указу царя Федора Алексеевича был упразднен старый Аптекарский двор, а новый обосновался здесь, в Староваганьковском переулке. На новом Аптекарском дворе размещалось несколько палат, "погребов теплых" и прочих строений. Уже через три года здесь находится "Новый денежный двор". От каменных палат сохранился первый этаж, датируемый 1670 г. (там обычно устраиваются временные выставки); второй же этаж, где помещается дирекция музея архитектуры имени А. В. Щусева, был надстроен в 1930-х гг.

Дом № 19 появился на участке князя А. С. Трубецкого после пожара 1812 г., но, возможно, что в нем сохранились и более древние части. Тут провел последние годы своей недолгой, но славной жизни один из талантливейших артистов русской сцены Павел Мочалов - он родился в 1800 г. и прожил неполных 48 лет. Будучи на гастролях в Воронеже, Мочалов простудился и возвратился в Москву тяжело больным. Помощь врачей, и в их числе известного Иноземцева, оказалась тщетной, и 16 марта 1847 г., как сообщали московские газеты, "не стало артиста, который так долго был опорою и украшением московской сцены".

В доме № 19в 1876 г. жил врач, основоположник гинекологии в России, основатель целой научной школы В. Ф. Снегирев. В 1910-х гг. тут была квартира писателя А. М. Пазухина, теперь малоизвестного, а тогда много печатавшегося в периодической прессе. Особенно часто его имя появлялось в газете "Московский листок", где за 30 лет его сотрудничества было напечатано более 60 романов и повестей (в том числе и о Москве), а также множество рассказов и фельетонов. В 1911 - 1914 гг. здесь жил зоолог, профессор Московского университета М. А. Мензбир.

За чугунной ажурной решеткой - дом (№ 17), связанный с Москвой газетной. С 1880-х гг. в нем находилась редакция газеты "Московский листок", первого в Москве органа бульварной прессы. В ней регулярно появлялись скандальные разоблачения купеческих похождений, занимательные романы и фельетоны, и газета пользовалась широкой популярностью среди определенных кругов московского населения. О ней и ее издателе, известном московском журналисте Н. И. Пастухове, писал В. А. Гиляровский, сам начинавший работать репортером в "Московском листке". Тут же размещались редакции журналов "Всемирная иллюстрация" и "Развлечение". Газета "Московский листок" была закрыта в январе 1918 г., и здесь обосновалась сначала редакция "Красной газеты", а потом газеты "Беднота".

В этот дом М. А. Булгаков поселил незадачливых служащих некой конторы из романа "Мастер и Маргарита", которые после нашумевшего представления заезжих фокусников были охвачены загадочной эпидемией - все беспрерывно пели старинную русскую песню "Славное море, священный Байкал".

Застройка участка (№ 17) принадлежит ко второй половине XVIII в., когда в центре его появились каменные и два небольших флигеля по красной линии переулка. Этот дом был перестроен в 1876 г. архитектором М. А. Зыковым, который также надстроил флигели и соединил их с главным домом. Ансамбль зданий украшен чугунными балконами, навесами крылец и решеткой ограды.

В начале XIX в. этим участком владела княгиня Н. И. Голицына, мать декабриста, члена Северного общества В. М. Голицына, который жил здесь. В 1860-х гг. тут квартировал писатель А. А. Потехин, а в 1880-х гг. - главный дирижер Большого театра И. К. Альтани. При нем впервые в Москве был" поставлены "Борис Годунов", "Пиковая дама", "Алеко", "Снегурочка" - оперы, составившие эпоху в развитии русской музыки. В 1906 - 1908 гг. здесь была квартира артиста Художественного театра И. М. Москвина.

Дома № 15и 13 стоят на земле бывшей усадьбы генерал-аншефа В. Я. Левашова, участника многих петровских баталий и московского губернатора в 1740-х гг. Тогда левая часть этого владения - там, где сейчас высится угловой дом с башенкой (№ 13/8, 1909 г., архитектор Ф. О. Шехтель) - была занята садом, а в правой находились большие палаты. Они, к счастью, сохранились - если войти во двор дома № 15, то прямо перед собой можно увидеть трехэтажное, гладко оштукатуренное здание, принадлежащее, возможно, к началу XVIII в. Во второй половине XVIII в. к нему сделана пристройка справа, а в 1877 г. надстроен третий этаж. Эти палаты - ценный памятник гражданской архитектуры - нуждаются в тщательном обследовании и реставрации. Высокое, семиэтажное здание по линии переулка (№ 15) было построено в несколько приемов - в Москве немало таких "слоеных пирогов". Возможно, что в его правой части есть еще остатки каменных зданий, показанных на плане 1752 г. Они вошли в трехэтажный дом, построенный в 1877 г. (архитектор Н. И. Поздеев) и позднее надстроенный еще четырьмя этажами. Этот "пирог" хорошо виден со двора.

В 1850-х гг. здесь жил плодовитый писатель Б. М. Маркевич - в конце века вышло собрание его сочинений в 11 томах, а сейчас только историк литературы знает о нем. В 1920 - 1930-х гг. в доме жил кинорежиссер, теоретик кино, педагог, воспитавший многих известных деятелей кино, Л. В. Кулешов.

Вся четная сторона Староваганьковского переулка занята Российской государственной библиотекой - одной из самых больших библиотек мира. Основные ее помещения расположены на Моховой, а в переулок выходит многоэтажное книжное хранилище, в котором находятся не только миллионы книг, брошюр и журналов, но также интереснейшие изобразительные материалы, и в том числе по истории Москвы.

При строительстве станции метро "Боровицкая" книгохранилище, само по себе огромное, да еще перегруженное десятками тысяч тонн печатных изданий, дало трещины. Общественность забила тревогу, устраивались независимые экспертизы, установившие непрочность Ваганьковского холма, и тогда существовали проекты закрыть библиотеку, книжные фонды перевезти в здание Манежа и приступить к ремонту. Однако по сей день ничего не сделано.

Примерно на месте правой части книгохранилища было небольшое здание, в котором в 1903 г. находилось редакция журнала "Русская мысль", где печатался А. П. Чехов. Похоронная процессия с его телом остановилась у этого места, где была отслужена лития. Далее процессия вышла на Знаменку, повернула на Волхонку, а оттуда по Пречистенке и Большой Царицынской к Новодевичьему кладбищу.

Рядом - бывшая усадьба П. Е. Пашкова, главный дом которой возвышается на холме напротив Кремля. В переулок выходят красивые въездные ворота усадьбы, оформленные в виде триумфальной арки, фланкированной двумя парами ионических колонн. Около арки - редкость в Москве - вкопанные глубоко в землю пушечные стволы. рядом, во дворе - здание церкви Николая, "что в Старом Ваганькове". История этой церкви начинается с XV в., когда дмитровский князь Юрий Васильевич, заботясь о Николаевском Пешношском монастыре в своем княжестве (недалеко от стольного города Дмитрова), подарил ему землю на Ваганьковском холме. Возможно, что монастырь выстроил на своем подворье Никольскую церковь, которая первоначально была деревянной, а в начале XVI в. замененную каменной. После многих перестроек вместо обветшавшей было выстроено в 1759 г. существующее здание (возможно, с включением более старых частей) - вытянутый четверик с одной апсидой, с коротким восьмериком и барабаном маленькой главки, и южным приделом преподобного Сергия. Звонница в псевдорусских формах значительно более поздняя - она возведена в 1902 г. по проекту архитектора Г. П. Евланова. В 1992 г. в церкви возобновились богослужения. На южной стене храма находится мозаичный портрет Николая II с несколько двусмысленной надписью: "Господи, спаси и усмири Россию".

Западнее Староваганьковского параллельно ему проходит Крестовоздвиженский переулок, который с 1957 по 1992 г. назывался улицей Янышева, большевика, бывшего председателем Московской ЧК.

Здесь, по левой части переулка, стали строить новое здание для размещения контор советских военных. Проект, конечно, был заказан архитектору М. Н. Посохину, поставившему в 1984 г. большое здание прямо на месте нескольких выдающихся архитектурных и исторических памятников, безжалостно снесенных, несмотря ни на какие протесты.

Погибли все дома по левой стороне, начиная от перекрестка с Крестовоздвиженским переулком и до Арбатской площади. Так, у Знаменки стоял двухэтажный дом, построенный в 1823 г. Этот дом был связан с памятью о А. С. Пушкине: здесь он в первый раз появился в обществе с Натальей Николаевной после свадьбы. Дом снимала Н. М. Щербинина, (дочь знаменитой Екатерины Дашковой), и она давала 20 февраля 1831 г. бал. А. И. Кошелев писал В. Ф. Одоевскому на следующий день: "Вчера на бале у Щербининой встретил Пушкина. Он очень мне обрадовался. Свадьба его была 18-го, т. е. в прошедшую среду. Он познакомил меня с своей женою, и я от нее без ума. Прелесть как хороша". В этот же дом А. С. Пушкин послал письмо с поздравлением Павла Воиновича Нащокина с рождением дочери. Нащокин жил здесь в 1834 г.

По всей левой стороне в XVII в. и в первой половине XVIII в. располагалась большая усадьба князя Романа Горчакова. Каменные палаты находились примерно посередине переулка в глубине двора, а по красной линии одно за другим шли здания, построенные в XVIII в., в которых могли быть скрыты и еще более старые постройки.

Один из домов (снесенный в связи со строительством станции метро "Арбатская" в 1950 г.) был связан с памятью о Н. Г. Рубинштейне и П. И. Чайковском, живших в нем в 1869 - 1870 гг., где их посещали многие известные композиторы и литераторы - М. А. Балакирев, Н. А. Римский-Корсаков, А. П. Бородин, А. Н. Плещеев и другие. В том доме были написаны такие известные произведения Чайковского, как увертюра-фантазия "Ромео и Джульетта" и Первый струнный квартет. Знаменитая тема "Andante cantabile" была записана именно в том доме с голоса штукатура, который "весной 1870 года... несколько дней сряду будил Петра Ильича своим пением; мелодия песни очень понравилась ему, и она действительно проникнута глубоко народным характером". Здесь же началась работа над Четвертой симфонией и оперой "Евгений Онегин". В эту квартиру к П. И. Чайковскому несколько раз приезжал Л. Н. Толстой.

В другом доме (№ 5) в конце 1830-х гг. жил знаменитый трагик П. С. Мочалов.

В трехэтажном строении (№ 9) художник Н. П. Ульянов открыл школу живописи; по утрам он занимался там с учениками, остальное время мастерская предоставлялась скульптору А. С. Голубкиной. Здесь она создала свой известный барельеф "Пловец" (он назывался также "Волна" или "Море житейское"), заказанный Саввой Мамонтовым для перестраиваемого здания Художественного театра - он помещен над правым входом в него.

Изящной угловой башенкой выходит на Воздвиженку (№ 9) главный дом усадьбы князей Волконских, известный в Москве как "дом Волконских" из "Войны и мира".

В середине XVIII в. участок принадлежал князьям Шаховским, в 1774 г. его купил генерал-поручик В. В. Грушецкий, потом он перешел к его дочери П. В. Муравьевой-Апостол, сыновья которой участвовали в движении декабристов. Она продала дом в 1816 г. князю Н. С. Волконскому, владевшему им в продолжении пяти лет; в начале 1830-х гг. он перешел к Рюминым, рязанским помещикам. По словам современника, сына писателя М. Н. Загоскина, их "роскошные обеды и танцевальные вечера по четвергам привлекали всегда многочисленное общество". Сын владельца дома, живя в Швейцарии, жертвовал большие суммы на образование, и в Цюрихе благодарные граждане назвали одну из улиц города "Rue Rumine".

Л. Н. Толстому этот дом был хорошо знаком - он бывал здесь молодым на балах, где ухаживал за прелестной княжной Прасковьей Щербатовой. "Со скукой и сонливостью поехал к Рюминым, и вдруг окатило меня. П. Щ. прелесть. Свежее этого не было давно". Княжна вскоре вышла замуж за графа А. С. Уварова и стала одним из самых известных деятелей русской археологии.

В начале нашего столетия дом купил нефтяной промышленник Шамси Асадулаев. Корпус по Крестовоздвиженскому переулку с башенкой на углу с Воздвиженкой был построен в 1906 г. архитектором П. А. Заруцким.

В советское время особняк занимали множество различных учреждений - народный комиссариат по морским делам, редакция "Крестьянской газеты", редакция "Истории гражданской войны" и другие. Теперь он принадлежит министерству иностранных дел.

Правую сторону переулка начинает флигель усадьбы, главное здание которой расположено параллельно Знаменке. Оно было построено в середине XVIII в. при графе Ф. М. Апраксине, потом (уже в начале 1760-х гг.) перешло к графу Роману Воронцову, известному мздоимцу, заслужившему от современников прозвище "Роман - большой карман". При нем в пристроенном к дому деревянном театральном помещении давали представления труппы антрепренеров Бельмонти и Чинти, получившие привилегию на постановку "публичных Маскерадов, комедиев и опер комических". Театр был небольшой - "три деревянные стены, прирубленные к каменной", которые составляли "непрочное строение онаго, без всякого порядка и украшения внутри, без всякой удобности и важности, приличной публичному зданию снаружи". Театр сгорел в феврале 1780 г. "от неосторожности нижних служителей, живших в оном".

Есть сведения о том, что дом пострадал от пожара 1812 г. и был существенно перестроен к 1818 г. при владельце статском советнике Н. П. Римском-Корсакове, брате известной по "Рассказам бабушки" Е. П. Яньковой, приобретя яркие черты классического дворца с представительным восьмиколонным портиком ионического ордера.

Дом принадлежал представителям знатных родов - Гагариным и Бутурлиным и в начале XX в. сдавался под гимназию Е. А. Кирпичниковой, отличавшейся весьма либеральными взглядами. По воспоминаниям ее ученика, эта гимназия "была, кажется, единственной тогда в России средней школой, где от первого до последнего класса мальчики и девочки обучались вместе. Правительство косо смотрело на нашу гимназию, ей не раз угрожало закрытие". Е. А. Кирпичникова, дочь известного либерального историка литературы профессора А. И. Кирпичникова, продолжала работать в школе, формально передав ее другой учительнице - П. Н. Поповой. Затем пришлось переменить не только название, но и статус гимназии: она перешла в ведение объединившихся родителей и учителей и получила странно звучащее название - "Гимназия общества гимназии П. Н. Поповой".

В 1840-х гг. в доме жил известный филолог Ф. И. Буслаев, там была и последняя московская квартира философа С. Н. Трубецкого, умершего в Петербурге. Оттуда его тело привезли в этот дом на Знаменку, и здесь собралось много людей, желавших проводить его в последний путь.

По переулку расположен флигель этой усадьбы, обработанный в нижнем этаже рустом и замковыми камнями над оконными проемами. На этом же участке позади главного дома в 1911 г. построен большой жилой доходный дом по проекту С. К. Родионова. В нем в 1920 - 1930-х гг. жил математик, один из создателей школы теории вероятности А. Я. Хинчин.

Флигель усадьбы граничит также с солидным доходным домом, который украшен колоннадой, проходящей по третьему и четвертому этажам, - модная тогда манера оформления фасадов. Это работа того же архитектора, но более ранняя - 1899 г.

В XV в. ближе к углу переулка и Воздвиженки, недалеко от высокого берега речки Неглинной, около небольшого лесного островка был основан Крестовоздвиженский монастырь, которые так и назывался - "что на Острове". Он дал название и Воздвиженке и Крестовоздвиженскому переулку. В летописи Воздвиженская церковь упоминается в 1547 г., когда от нее начался один из самых больших пожаров в Москве. "И бысть буря велика, и потече огнь, яко молния, и пожар силен промче во един час", - эпически повествует летописец. Перед пожаром москвичи были удивлены, увидев известного всей Москве блаженного Василия, "ста перед церковию и плакася неутешно". Недоумевали они только до следующего дня, когда в полдень именно от этой церкви и начался пожар: "Вся Москва представила зрелище, - рассказывал Н. М. Карамзин в "Истории Государства Российского", - огромного пылающего костра под тучами густого дыма. Деревянные здания исчезали, каменные распадались, железо рдело: как в горниле, медь текла". После пожара монастырский собор был отстроен в камне, а в XVIII в. началось новое строительство. В 1701 г. по образу и подобию южнорусских деревянных церковных построек начали возводить новый монастырский собор, но постройка была приостановлена из-за запрещения каменного строительства по всей России. В 1711 г. успели выстроить и освятить нижнюю Успенскую церковь, завершен же собор был только в 1728 г. Богато декорированный центральный восьмигранный столп был окружен четырьмя меньшими башенными объемами, увенчанными главками. Монастырь был упразднен после 1812 г., и собор стал обычной приходской церковью. В 1816 г. встал вопрос о строительстве колокольни (старая обветшала, да и выступала далеко за линию улицы). На старом месте церковное начальство строить уже не хотело, ибо не хотели, чтобы она закрыла "единственный по своему фасаду храм", и предложили построить колокольню с западной стороны. Построили ее только в 1849 г.: автор проекта архитектор П. П. Буренин возвел изящную многоярусную колокольню высотой 52 м. Она являлась важной доминантой окружающего района.

Справа и слева от святых ворот монастыря в 1820 г. построили два дома для семейств причта кремлевского Успенского собора (Воздвиженка, 7). В Крестовоздвиженской церкви были похоронены многие известные государственные деятели - генерал-аншеф и московский губернатор В. Я. Левашов, канцлер, друг и покровитель Ломоносова М. И. Воронцов, генерал-поручик Ф. В. Наумов, генерал-майор Ф. М. Каменский. В этой церкви 6 июня 1856 г. состоялось бракосочетание М. Е. Салтыкова-Щедрина и Е. А. Болтиной. Снесли церковь в 1934 г., устроив на ее месте метростроевскую шахту, а при прокладке подземного перехода в 1979 г. уничтожили сохранявшиеся монастырские ворота и остатки кладбища - останки погребенных сгребли в кучу и выбросили.

 

Глава IV

КИСЛОВСКИЕ СЛОБОДЫ
(Между Воздвиженкой и Б. Никитской)

"Того же года попущением божием за грехи наши возъярился царь и великий князь Иван Васильевич всеа Руси... учиниша опришнину, разделение земли и градом. И иных бояр и дворян, и детей боярских взяша в опришнину, а иным повеле быть в земских", - так повествует летопись о событиях 1565 г. На опричнину и земщину была разделена и Москва: на "свой обиход", в опричнину, Иван Грозный забрал западную часть города, от впадения ручья Черторый в Москву-реку (примерно от Пречистенской набережной) до левой стороны Большой Никитской улицы. Сам же царь поселился в новом дворце, построенном недалеко от реки Неглинной. Там, за высокой, в 6 м, каменной стеной стояли три большие палаты, окруженные деревянными хоромами. Место сырое, и весь двор вокруг них был засыпан белым песком в локоть толщиной. Благодаря этому обстоятельству расположение опричного дворца Ивана Грозного было довольно точно определено - на углу Моховой и Воздвиженки при строительстве метро нашли слой белого речного песка. Надо еще упомянуть, что примерно на том месте, где сейчас проходит граница между домами № 4 и 6 на Воздвиженке, до 80-х гг. XVIII в. стояла церковь Дмитрия Со-лунского, называвшаяся "что на старом государевом дворе".

Возможно, что для опричников Ивана Грозного недалеко от дворца и были поселены калашники, то есть пекари, и кислошники, приготовлявшие капусту, соленья, квасы. Здесь в XVII в. находились две Кисловские слободы - патриаршая и дворцовая. В конце века тут насчитывалось 124 двора. Тут была и слобода, управлявшаяся Царицыной мастерской палатой, в которой жили мастерицы-портные, швеи-вышивальщицы, постельницы, портомои, комнатные бабки.

Действие пьесы А. Н. Островского "Комик XVII столетия", написанной им к 200-летию русского театра, происходит "на Кисловке", в доме "золотной мастерицы Царицыной мастерской палаты". Пьеса писалась драматургом после изучения исторических источников и консультаций с историком И. Е. Забелиным.

На бровке высокого холма над долиной Неглинной стояли крупные боярские усадьбы, из них особенно выделялось владение боярина Никиты Романова. Оно занимало почти всю четную сторону Романова переулка (с 1920 г. назывался улицей Грановского, а до этого Шереметевским переулком). Возможно, что это владение было частью опричного двора Ивана Грозного, отданной царем Михаилом Федоровичем своему двоюродному брату. Ворота в обширную усадьбу были с Большой Никитской улицы, а каменные палаты боярина стояли по переулку. После смерти Н. И. Романова двор перешел к царю Алексею Михайловичу, который указал его "ведать в Оружейной палате для пушечных и иных разных дел". Здесь построили палаты, где была сложена "всякая ружейная бронь", тут же и пристреливались пищали. На этом дворе находились и две палаты "для всяких великого государя верховых живописных писем". Северная часть усадьбы, выходившая на Большую Никитскую улицу, позднее разделилась на несколько дворов, там же были и старинные палаты, которые в 1764 г. все еще назывались "Романовыми". Тогда в газете "Московские ведомости" сообщалось, что "живущий в Романовых палатах учитель принимает учеников для обучения французскому, немецкому языкам и арифметике".

В конце XVII в. вся местность у перекрестка переулка и Воздвиженки принадлежала боярину Льву Кирилловичу Нарышкину, брату царицы Натальи, матери Петра 1. По разделу между сыновьями усадьба перешла к сыну Ивану, а от него к дочери Екатерине, которая в 1746 г. вышла замуж за младшего брата фаворита императрицы Елизаветы Петровны, Кирилла Григорьевича Разумовского, ставшего графом и украинским гетманом и получившего громадное состояние.

В усадьбе уже существовал каменный дом (с правой стороны Романова переулка на месте современного участка № 2), который, вероятно, был выстроен около 1730 г. Возможно, что после перехода всей усадьбы к Разумовскому главный дом был перестроен. Предполагают, что при переделке основного дома был заимствован проект французского архитектора Шарля де Вальи, по которому строился дворец в Кускове, а мнение о принадлежности проекта В. И. Баженову не подтверждено.

От К. Г. Разумовского дом перешел к его сыну Алексею, но он не хотел оставить его себе, задумав переселиться в большую, почти загородную усадьбу около Яузы, где он строил себе роскошный дворец (Гороховская ул., 18). Дом был продан за 400 тысяч с частью мебели и иной обстановки. Купил его (и участок через переулок - Воздвиженка, 8/1) граф Николай Петрович Шереметев: купчая была заключена 30 июля 1800 г.

С 1863 г. в шереметевском доме находится Московская городская дума, и он значительно переделывается внутри. С переходом думы в собственное здание здесь в 1892 г. поместился Охотничий клуб. В нем каждую неделю давались спектакли Общества искусства и литературы. В сентябре 1898 г. в клубе познакомились А. П. Чехов и О. Л. Книппер. "...Знаменательный и на всю жизнь не забытый день, - вспоминала Ольга Леонардовна. - Никогда не забуду ни той трепетной взволнованности, которая овладела мною еще накануне, когда я прочла записку Владимира Ивановича (Немировича-Данченко - Авт.) о том, что завтра, 9 сентября, А. П. Чехов будет у нас на репетиции "Чайки", ни того необычайного состояния, в котором шла я в тот день в Охотничий клуб на Воздвиженке... И с той встречи начал медленно затягиваться тонкий и сложный узел моей жизни".

В этом же помещении проводились и репетиции Художественного театра в то время, когда отделывалось его здание в Камергерском переулке.

Перед 1917 г. в этом доме помещался Московский шахматный кружок, членом которого был знаменитый русский шахматист А. А. Алехин. В большом зале Охотничьего клуба в начале 1914 г. выступал с сеансами кубинский шахматист, будущий чемпион мира X. Р. Капабланка.

После переворота 1917 г. в здании находилась Военная академия и Музей Красной армии и флота.

Советские правители разместили во дворце больницу для себя и при ней столовую, они так и назывались - "кремлевские". В 1930 г. сломали флигели усадьбы и по улице вместо них и парадного двора выстроили уродливое здание для расширявшейся больницы. Со стороны переулка вход в старое здание находится в торце, и недавно можно было наблюдать вереницы черных "Волг", куда обслуга несла в кошелках пакеты с дешевой провизией для своих хозяев и себя.

За великолепным дворцом Разумовского - Шереметева видна глава церкви Знамения, одного из самых ярких образцов так называемого московского или нарышкинского барокко, для которого характерны центрическое построение здания ("иже под колоколы"), широкое использование деталей ордерной архитектуры и особые декоративные приемы - сочетание белого камня и красного кирпича, наличники с полуколонками и резными навершиями, резные гребни фронтонов. В этой церкви особенно хороши ее большие ажурные кресты. К главному Знаменскому храму с обеих сторон примыкают небольшие приделы с главками, в которых находились церкви св. Сергия Радонежского и св. Варлаама Хутынского.

Знаменская церковь была выстроена Львом Кирилловичем Нарышкиным в конце 80 - начале 90-х гг. XVII в., и после постройки дворца Разумовским она была соединена с ним переходом - стала домовой.

Церковь закрыли в первой половине 1920-х гг. и тогда сломали часть трапезной и паперть. В ней долгие годы находилась больничная столовая и ее кухня, и теперь еще это великолепное произведение русской архитектуры закрыто забором и нуждается в тщательной реставрации. На церковь можно посмотреть, зайдя во двор четырехэтажного дома №2.

В этом доме, построенном архитектором В. В. Белокрыльцевым в 1880 - 1895 гг., нанимал квартиру композитор А. С. Аренский. Здесь жили профессора Московского университета зоолог М. А. Мензбир, геологи М. В. и А. П. Павловы, биолог К. А. Тимирязев. В дворовом корпусе, напротив апсид Знаменской церкви - мемориальный музей К. А. Тимирязева, где сохраняются подлинная обстановка, его рукописи и обширная библиотека. На письменном столе - папка с рукописью книги "Солнце, жизнь и хлорофилл" - строки предисловия к ней Тимирязев дописывал в последние дни жизни.

В доме рядом (№ 4, 1900 г., архитектор К. М. Быковский) было также много квартир университетских профессоров - здесь жили географ А. А. Борзов, биохимик В. С. Гулевич, физик Г. С. Ландсберг, литературовед Н. К. Гудзий, физиолог М. Н. Шатерников, зоолог С. И. Огнев и другие.

Дом с угловой полуротондой на углу переулка и Большой Никитской был выстроен, вероятно, в самом начале XIX в. (на плане участка 1802 г., хранящемся в Московском историческом архиве, написано: "каменное жилое в 2 этажа на погребах строение, состоящее в отстройке") купцами 1-й гильдии Иосифом и Антоном Якоби, в который, возможно, были включены и части более старых зданий. В 1850 г. дом переделывался в доходный, и тогда была уничтожена живописная угловая колоннада с балконом над ней. Дом принадлежал архитектору Московского дворцового ведомства Ф. Ф. Рихтеру, восстанавливавшему и достраивавшему "дом Романовых" на Варварке. С ним был знаком Н. В. Гоголь, бывавший в этом доме.

На левой стороне переулка также располагались шереметевские владения. Сразу за угловым по Воздвиженке домом 1790-х гг. находится большой жилой комплекс из нескольких зданий (№ 3, 1895 - 1898 гг., архитектор А. Ф. Мейснер), где в 1900-х гг. жил химик-органик С. С. Наметкин. После переворота октября 1917 г. в доме находилась конспиративная квартира английского разведчика Сиднея Рейли. В 1920-х гг. весь жилой комплекс получил название 5-й Дом Советов; в нем жили многие партийные и государственные деятели - К. Е. Ворошилов, М. В. Фрунзе, А. С. Щербаков, Е. М. Ярославский, В. А. Малышев, П. Г. Смидович, С. В. Косиор, С. М. Буденный, И. С. Конев, А. Н. Косыгин, Л. М. Каганович и многие другие. Чуть ли не все высшие чиновники большевистских партии и государства перебывали в этом доме - они то переселялись в Кремль, поближе к Сталину, то опять вселялись сюда, попадая в немилость. Иногда в результате таких колебаний они навсегда исчезали, переселяясь в лучшем случае в "места не столь отдаленные", а в худшем и на тот свет.

В этом доме не все квартиры были комфортабельными. Вот какую запись оставил в дневнике драматург А. Н. Афиногенов, побывавший у академика О. Ю. Шмидта в 1937 г.: "На улице Грановского, в доме номер 3, живет Шмидт. В его квартире еще две семьи, у него все три комнаты, в тесной передней запах обеда из кухни, кабинет плотно уставлен мебелью и книгами... Жена - Вера Федоровна. Большие, грустные глаза. Базедова болезнь... - Почему мы живем здесь? Отто Юльевич привык. Близко от столовой (СНК) и больницы, близко от Кремля и работы..."

В 1927 г. в доме жил Лев Троцкий, выселенный Сталиным из Кремля. Троцкий рассказывает: "В то время я уже переехал из Кремля на квартиру моего друга Белобородова, который формально был еще наркомом внутренних дел, хотя агенты ГПУ следили за ним всюду, куда бы он ни шел. Тогда Белобородов был на его родном Урале, где он старался встречаться с рабочими в борьбе против бюрократического аппарата (Сталина)". Из этого дома Л. Д. Троцкого 17 января 1928 г. выслали в Алма-Ату. Он отказался выходить из квартиры (№ 62а), и агенты ГПУ вынесли его на руках насильно. Сын Троцкого кричал на лестничных площадках: "Арестовывают Троцкого", а испуганные жители, бывшие бесстрашные борцы с царизмом, выглядывали в полуоткрытые двери, не пытаясь вмешаться. Агенты втолкнули Троцкого в автомобиль и отвезли на Ярославский вокзал.

Доходный жилой дом (№ 5) был построен в 1913 г. по проекту архитектора Н. Н. Чернецова.

В Романов переулок выходит боковой корпус, построенный в усадьбе, главный дом которой смотрит на Большую Никитскую (№ 5). Он представляет собой один из прекрасных образцов классической архитектуры Москвы, включенный М. Ф. Казаковым в альбом лучших "партикулярных" (т. е. частных) зданий города. Несколько перестроенный после пожара, он интересен замечательными барельефами на античные темы, помещенными между пилястрами портика. Внутри сохранилась отделка парадного зала и домовой церкви в мезонине, освященной в 1765 г. во имя преподобного Мемнона и девяти Кизических мучеников.

Возможно, что этот дом включил в себя и части древних палат боярина Богдана Матвеевича Хитрово, стоявших в XVII в. как раз на этом месте. В XVIII в. участок принадлежал обер-президенту магистрата С. С. Зиновьеву, потом стольнику С. Т. Клокачеву, с 1761 г. - князю А. С. Голицыну, и в 1765 г. - младшему из знаменитых братьев Орловых, возведших Екатерину на престол в 1762 г., Владимиру Григорьевичу.

Он не принимал такого деятельного участия в перевороте, как его братья. Впоследствии его отправили за границу учиться в Лейпцигском университете, а после возвращения назначили директором Академии наук. В. Г. Орлов содействовал ученым экспедициям, помогал отправке студентов в заграничные университеты. Он 32-х лет вышел в отставку и в основном жил в своем подмосковном имении Отрада, украшая и устраивая его. По мнению его соседа Д. Н. Свербеева, Орлов выгодно отличался от всех других помещиков "...богатством, несравненно высоким перед всеми образованием и достойным глубокого уважения своим характером".

С детьми Орловых занимался бывший у них домашним учителем В. К. Кюхельбекер, в доме жил крепостной Орлова композитор А. Л. Гурилев.

Потом дом перешел к дочери Орлова Софье Владимировне Паниной, после нее и до коммунистического переворота 1917 г. им владели князья Мещерские.

В советское время в доме находился Землеустроительный техникум, а с 1934 г., он принадлежит Московскому университету, который поместил в нем новообразованный тогда исторический факультет, на котором работали выдающиеся историки и археологи А. В. Арциховский, Д. А. Авдусин, Б. Д. Греков, В. И. Пичета, Е. А. Косминский, Н. А. Машкин и другие.

Параллельно Романову проходит Большой Кисловский переулок, самый большой из четырех одноименных переулков бывшей Кисловской слободы.

На месте скверика на левом углу переулка до 1991 г. стоял памятник М. И. Калинину, декоративному главе советского государства, немало пережившему за годы своего "президентства" - его жена была арестована Сталиным и заключена в лагерь, а он продолжал улыбаться с портретов...

За сквериком стоит здание (№ 1/12), которое было показано на многих планах XVIII столетия. Оно долгие годы принадлежало Матюшкиным, с 1776 г. инженер-генерал-майору И. И. Раевскому, с середины XIX в. Устиновым, а в конце XIX - начале XX в. Азанчевским. Дом перед переворотом 1917 г. нанимала частная гимназия Н. П. Щепотьевой.

Об этом доме вспоминал композитор С. Н. Василенко, живший в нем в детстве. Его отец в 1870-х гг. был управляющим имениями Азанчевского и занимал квартиру на первом этаже: "Отлично помню обширную залу, длинную белую гостиную с окнами в сад и отцовский кабинет... Перед нашей квартирой был порядочный палисадник - густая полоса акаций вдоль решетки, совершенно закрывавшая улицу, разросшиеся группы сирени, жасмина и других кустов, молодые тополи и клены, цветочные клумбы".

В доме Азанчевского жила С. Н. Львова, с которой был близок С. А. Соболевский, известный библиофил, друг Пушкина. По словам современника, "он до смешного ухаживал за Львовой, бродил под ее окнами, нанимал ложу против той ложи, которую она взяла, чтоб только смотреть на нее". Соболевский собирался жениться на ней и поехать вместе за границу, но внезапно умер. Он завещал все Львовой, и она, уехав за границу, продала, не пожалев, его замечательную библиотеку и архив. Книги разошлись по разным покупателям, но бумаги, к счастью, приобрел граф С. Д. Шереметев.

В здании, выстроенном в 1871 г. на этом же участке, выходящем и на Нижний Кисловский переулок, в 1881 - 1882 гг. жил Д. Н. Мамин-Сибиряк. Здесь он работал над первым из романов, посвященных жизни горнозаводского Урала. На первом листе рукописи романа "Приваловские миллионы" Мамин-Сибиряк написал: "Москва, Большая Кисловка, меблированные комнаты Азанчевского", - они тогда находились как раз в этом доме. Здесь же располагалось и Общество распространения технических знаний, устраивавшее публичные лекции и издававшее книги и брошюры. В этом доме в 1852 г. жил поэт Н. Ф. Щербина, работавший тогда в газете "Московские ведомости", литературовед Н. И. Стороженко, останавливался в приезды в Москву математик А. М. Ляпунов. В 1920-х гг. здесь находилась гостиница "Октябрьская".

В бельэтаже небольшого углового дома № 3/2, построенного к началу 1820-х гг., в 1830 - 1840-х гг. жил писатель А. Ф. Вельтман, автор когда-то широко известных 15 романов и множества повестей и рассказов. Творчество Вельтмана интересовало Пушкина, а Белинский писал, что "талант г. Вельтмана самобытен и оригинален в высочайшей степени".

За небольшим палисадником - два однотипных дома постройки 1928 - 1930 гг. На них несколько мемориальных досок. В доме № 5 в 1930 - 1949 гг. жил первый нарком Здравоохранения Н. А. Семашко, именем которого был назван этот переулок, в доме № 7 жили в 1930 - 1944 гг. - автор "Цусимы" А. С. Новиков-Прибой, в 1928 - 1951 гг. - невропатолог М. С. Маргулис, в 1928 - 1955 гг. - соратник В. И. Ленина, организатор и директор Литературного музея, автор многих исторических работ В. Д. Бонч-Бруевич. Здесь жили также литературовед и общественный деятель П. И. Лебедев-Полянский и известный писатель и библиофил В. Г. Лидин.

Под № 13 стояли два здания; левое было построено в 1821 г. - на его месте в XVIII в. находилось владение директора Московского университета А. М. Аргамакова. В 1825 - 1826 гг. на втором этаже этого дома жил известный музыкант Джон, или, как его звали в Москве, Иван Романович Фильд, создавший целую школу фортепианного исполнительства в России. В 1891 - 1893 гг. здесь снимал квартиру профессор Московского университета зоолог М. А. Мензбир. Ныне на этом участке построено импозантное новое здание.

В начале правой стороны Большого Кисловского переулка находится внушительное здание Центрального военного универмага, выстроенное архитектором С. Б. Залесским в 1912 г. для "Экономического общества офицеров Московского военного округа". Тут в XVIII в. находились два двора: один, на углу Большого Кисловского, принадлежал Федору Стрешневу, а другой, справа от него, также на углу переулка (но уже в XVIII в. исчезнувшего) - Ивану Матюшкину. На плане-рисунке изображены палаты сложной уступчатой формы с крыльцом и двумя маршами лестницы, идущей к сеням; на двор вели ворота со Смоленской улицы, как называлась тогда Воздвиженка. Возможно, что в середине XVIII в. Матюшкины присоединили соседний участок, и они оставались в их роду до 1765 г., когда вся усадьба была куплена князем Д. М. Голицыным. На ней тогда параллельно Воздвиженке стояли каменные палаты. Они уцелели в пожар 1812 г. и позднее - в середине века - перестраивались. В конце 1850-х гг. дом приобрел золотопромышленник И. Ф. Базилевский; он сдавал его жильцам. Так как дом принадлежал богачам-золотопромышленникам, то досужие москвичи уверяли, что домовые доски были сделаны из чистого золота и охранялись день и ночь дворниками. В 1869 г. Базилевский выстроил позади главного дома отдельное трехэтажное здание специально для меблированных комнат.

В главном здании в октябре 1899 г. открылся Литературно-художественный кружок: "...в подвале, где был устроен буфет, - вспоминал Н. Д. Телешов, - стояла огромная, до потолка, дубовая бочка с крупной надписью латинскими буквами: "in pivo veritas" (переделка известного изречения "истина - в вине").

Проект существующего здания универмага сделан под влиянием творчества выдающегося мастера модерна австрийского архитектора Иржи Ольбриха. Интересны фигуры воинов-богатырей над входом в здание.

Дом № 4 по Большому Кисловскому с кариатидами на третьем этаже в 1884 г. был перестроен из двухэтажного классического особняка для женской гимназии, в которой училась актриса Вера Холодная и поэтесса Марина Цветаева, скучавшая там, по словам ее сестры, "самым отчаянным образом". В старинном доме в 1838 г. поселился будущий известный драматург А. В. Сухово-Кобылин. Доходное жилое здание рядом под тем же номером было построено в 1911 гг. (архитектор Н. Н. Чернецов). В нем с 1915 до середины 1930-х гг. жила знаменитая певица А. В. Нежданова.

Дом № 10 - последний остаток древнего Никитского монастыря, находившегося на углу переулка и Большой Никитской улицы. До основания монастыря здесь, очевидно, была просто приходская церковь св. Никиты, к которой, возможно, относится сообщение Карамзина о том, что в ней в 1534 г. "без всякой чести" похоронили князя Михаила Глинского. Один из самых блестящих авантюристов средневековой Европы, дядя супруги великого князя Василия III Елены Глинской, талантливый и честолюбивый, он перешел от литовского князя на сторону Москвы. После кончины Василия Глинский выступил против фаворита царицы Елены и потерпел поражение.

Его арестовали, и он кончил свою полную честолюбивых надежд жизнь в Москве - "поиман бысть по слову наносному от лихих людей", "преставился в нужи" и похоронен "без чести" в церкви св. Никиты в Занеглименье.

У этой церкви Никита Романович Юрьев, отец патриарха Филарета, основал монастырь. В нем, кроме главного собора, были еще две церкви - Великомученика Дмитрия Со-лунского, примыкавшая к собору, и Воскресения Словущего в колокольне, выстроенной М. Д. Быковским в 1868 г.

"Жаркий и неизменный поклонник" Пушкина И. А. Гончаров вспоминал, как он, будучи студентом университета, видел поэта в Никитском монастыре. В монастырском соборе студенты, почитатели поэта, узнав, что он был убит на дуэли, пытались заказать панихиду. Священник вызвал полицейского пристава, который запретил службу, а студентам объявил, что известие о смерти Пушкина ложно.

В связи со строительством московского метро именно на территории Никитского монастыря советские власти решили построить энергоподстанцию. При рытье котлована нашли много скелетов погребенных на монастырском кладбище - их все собрали и выкинули вместе с землей. В 1935 г. тут было выстроено здание подстанции по проекту архитектора Д. Ф. Фридмана.

Напротив дома № 10 поднимается вверх Средний Кисловский переулок. На правой стороне его, за угловым домом 1883 г., находится жилой дом (№ 2), построенный архитектором В. А. Мазыриным в 1890 г. (в нем в 1910 - 1920-х гг. жил композитор Ф. Ф. Кенеман, в 1930-х гг. артист В. Я. Станицын); за ним дом № 4, в котором жили многие преподаватели консерватории и, в частности, Н. С. Голованов, С. Н. Кругликов, А. Д. Кастальский. Далее в переулок выходит помещение знаменитого Большого зала Московской консерватории, открытого 7 апреля 1901 г.

В начале переулка в доме № 1, где находились меблированные комнаты "Центр", в 1914 - 1917 гг. жил интересный, яркий художник Г. Б. Якулов, о котором М. Сарьян писал, что "его искусство - результат творческой борьбы человека, воодушевленного высокими общественными идеалами". К сожалению, теперь уже не увидишь в том подъезде, где он жил, рисунка на стене лестничной клетки, как бы "визитной карточки" художника - вздыбленного красавца коня с всадником, закованным в латы.

Дом № 3, построенный в 1806 г., принадлежал очень большому владению купца Филиппа Ланга, которое выходило в три переулка - в Средний, Нижний и Малый (потом оно разделилось на несколько частей). В начале 1850-х гг. в этом доме жил математик А. Ю. Давидов, а в середине 1890-х гг. - балерина Е. В. Гельцер, в 1900-х гг. Карл Метнер, отец известных в московской художественной летописи братьев Метнер. Здесь же, поблизости от консерватории, квартировали композиторы В. С. Калинников и А. Н. Корещенко.

На углу с Малым Кисловским переулком, на месте палисадника перед домом № 10/7, до 1781 г. стояла церковь Космы и Дамиана, "что в Ржищах". После пожара 1812 г. бывший церковный участок вошел в состав большого владения генерал-майора Г. А. Колокольцева, продавшего его в 1858 г. коммерции советнику В. И. Якунчикову. В его руках позднее соединились несколько участков - № 5 и 7 по Среднему Кисловскому и №10 по М. Кисловскому переулкам.

Дом Якунчикова - это два нижних этажа здания еще XVIII в. под № 10/7, надстроенного в 1953 г. Владелец не был чужд искусству - он играл на скрипке, на его музыкальные вечера собиралась вся Москва. Знаменитые Николай и Антон Рубинштейны часто давали на них фортепианные концерты, не один раз бывал здесь художник В. Д. Поленов. Страстно любила музыку и жена Якунчикова, Зинанда Николаевна, урожденная Мамонтова, обладавшая недюжинными способностями. Дочь их, рано умершая известная художница М. В. Якунчикова, оставила значительное живописное наследие. У Якунчиковых в 1899 - 1903 гг. жил художник С. Г. Судейкин, а в 1908 г. скульптор С. Т. Коненков. В 1950-х гг. тут была квартира известного органиста А. Ф. Гедике.

Интересно отметить, что этот дом, стоявший в самом центре Москвы, по воспоминаниям внучки хозяина, еще в конце XIX в. находился в патриархальной, сельской обстановке: "У дедушки была своя корова, она присоединялась к стаду, поднимавшемуся вверх по Средней Кисловке. Стадо заворачивало к Арбатской площади, по Пречистенскому бульвару спускалось к Москве-реке и по Каменному мосту переправлялось на пастбище".

На месте современного пожарного депо в Малом Кисловском переулке (№ 8) находились много раз перестраивавшиеся старые каменные палаты, которые принадлежали в середине XVIII в. полковнику М. Б. Неронову, а в начале XIX в. статскому советнику М. М. Грибоедову. Тут осенью 1858 г. поселился С. Т. Аксаков и здесь умер 30 апреля следующего года.

Театральные традиции здания рядом (№ 6), где сейчас Академия театрального искусства, идут с первых лет нашего века - в нем с 1902 г. находилось музыкально-драматическое училище Московского филармонического общества, в котором преподавали такие известные деятели искусства, как А. А. Брандуков, А. Д. Кастальский, В. С. Калинников, В. И. Немирович-Данченко, Л. М. Леонидов, а среди окончивших его были О. Л. Книппер, И. М. Москвин, А. В. Свешников, И. А. Сац и многие другие. По фамилии выдающегося певца, учившегося в этом училище (но, правда, в другом здании), Л. В. Собинова и был в 1937 г. переименован Малый Кисловский переулок.

Это старинное здание, вероятно, еще первой половины XVIII в., во второй половине этого столетия принадлежало представителям знатных фамилий - Нелединскому-Мелецкому, Волконскому, Трубецкому; после пожара 1812 г. всю усадьбу купил купец Фридрих Ланг, сдававший множество отдельных строений на большом участке жильцам и различным учреждениям. В нескольких флигелях, выходивших в Малый и в Средний Кисловские переулки, после пожара 1812 г. временно разместилась Московская губернская гимназия, позднее ставшая первой гимназией и переехавшая в собственный дом на Волхонке. В 1826 г. главный дом занимала Глазная больница, в 1820-х гг. средний этаж нанимал для своей типографии, одной из лучших тогда в Москве, Август Семен, а над нею, на третьем этаже дома, осенью 1827 г. жил великий польский поэт Адам Мицкевич. В 1820-х гг. тут проходило первое заседание Императорского общества сельского хозяйства.

Соседний, стоящий в глубине участка дом № 2 также солидного возраста - он показан на планах конца XVIII в., когда принадлежал некоему доктору Г. Доппельмайеру. В 1970-х гг. этот особняк, принадлежавший Министерству внутренних дел, роскошно переделали для приемов министров дружественных "социалистических" стран, а в 1989 г. по инициативе тогдашнего министра В. В. Бакатина отдали под клуб ветеранов милиции.

На другой стороне М. Кисловского переулка два больших жилых дома, построенных почти одновременно, - № 3 в 1913 г. и № 5 в 1914 г. Последний был переоборудован для издательства "Искусство". Он находится на территории бывшей большой усадьбы, принадлежавшей статской советнице А. Олениной. Каменные палаты стояли торцом к переулку (№ 5а). Часть усадьбы, где находятся палаты, в 1832 - 1833 гг. снимала семья И. С. Тургенева, а в 1840-х гг. здесь жил у своего шурина после возвращения из ссылки декабрист 3. Г. Чернышев. В 1873 г. владельцем дома становится В. С. Шиловский, ученик и друг Чайковского, который часто бывает здесь. Возможно, о прогулке по этому переулку вспоминал давний друг композитора И. А. Клименко, когда они направлялись к дому Петра Ильича на Знаменке (дом №16). Он приводит шутливое стихотворение Чайковского, обращенное к нему:

Ты помнишь ли, как Кисловским проулком
На Знаменку свой направляя бег,
Резвились мы, подобно сдобным булкам,
Попавшим с печки прямо в мокрый снег...

Дом № 5а в 1894 г. получил новый фасад (архитектор П. М. Самарин), и на фронтоне появились буквы "ВД" - инициалы Владимира Думнова, владельца известного в Москве издательства, выпускавшего в основном учебники для начальной и средней школ. Созданное в 1828 г. братьями Салаевыми, оно существовало почти сто лет и в 1926 г. слилось с издательством "Работник просвещения". Особняк рядом (№ 5) был построен для того же Думнова в 1903 г. по проекту А. М. Щеглова. В советское время тут была эстонская миссия, а сейчас посольство Эстонии.

Дом № 7 постройки 1890 г. - одна из первых работ архитектора И. Г. Кондратенко, впоследствии много трудившегося в Москве, особенно в жилом строительстве. В начале XIX в. этот участок принадлежал братьям Михаилу и Петру Чаадаевым, и есть сведения о том, что будущий философ провел здесь детские годы. Тут в 1880-х гг. жил профессор медицины А. Г. Фохт, артист Н. Н. Соловцов (для театра которого А. П. Чехов написал пьесу "Леший"), в начале 1890-х гг. редактор популярной газеты "Русские ведомости" В. М. Соболевский.

На участке № 9 двух-трехэтажный дом слева построен в 1838 г. (пристройка с правой стороны 1850-х гг.), а узкий дом справа - в 1912 г., проект архитектора И. И. Флоринского. После надстройки его двумя этажами он стал высоким и еще более неуклюжим. Здесь жил специалист по творчеству Ф. И. Тютчева литературовед К. В. Пигарев.

Здесь Малый Кисловский переулок выходит к Большой Никитской улице. Его правая сторона заканчивается двухэтажным домом № 10/17, находящимся на старинной усадьбе, принадлежавшей князьям Ромодановским, от которых она перешла к дочери князя Ивана Федоровича Ромодановского Екатерине, вышедшей замуж за графа Михаила Гавриловича Головкина, крупного государственного деятеля петровского и екатерининского царствований, действительного тайного советника и сенатора. В центре усадьбы стояли каменные палаты, о которых впервые написал исследователь Москвы Н. А. Гейнике. Это было строение редкое в нашем городе, сохранившее многие черты архитектуры XVII столетия, и особенно ценное по своей сохранности. Оно находилось как раз на месте нынешнего здания школы, выстроенной именно на месте старинных палат. Общественность протестовала тогда - во многих газетах летом и осенью 1959 г. появились возмущенные статьи ревнителей прошлого.

Здание на самом углу с Малым Кисловским переулком было выстроено в конце 1820-х гг. тогдашним владельцем купцом Ф. В. Булошниковым. На первом этаже дома находились лавки, а второй был жилой. В 1886 г. его удлинили с левого бока, надстроили третий этаж и изменили фасад. В 1883 г. по этому адресу находилась граверная мастерская Рихау, в которую определили учится 16-летнего И. Н. Павлова, ставшего выдающимся гравером. До 1917 г. тут находилось издательство "Мусагет".

Напротив участки № II и 13 по Малому Кисловскому переулку, которые в XVIII в. были одним владением - здесь в 1772 г. стояли каменные палаты обер-секретаря И. Я. Комарова. В 1780-х гг. ими владел Б. М. Салтыков, писатель, сотрудничавший в журналах того времени, способствовавший переписке И. И. Шувалова с Вольтером, который писал историю Петра 1. В начале XIX в. на этом участке, принадлежавшем купцу 2-й гильдии Г. Н. Зарубину, стояло необычное в плане здание - в центре находился круглый объем, к которому примыкали прямоугольные крылья. Назначение здания выяснилось из архивного документа, где сообщалось о том, что "Кантора театральной дирекции по Московскому отделению" наняла у Зарубина все строения "для помещения в оных маскерадов и концертов". При частичной перестройке дома контора намеревалась "в большой ротонде вместо дверей сделать арку", а "из пяти комнат выбрать деревянные простенки и потолки и обратить их в одну залу, чтобы была в два просвета", и расписать ее "под надзиранием театрального декоратора господина Скотти".

Этот дом был известен в театральной Москве. Мемуарист начала XIX в. С. П. Жихарев писал в своем "Дневнике" в 1805 г.: "На днях, кажется, 2 декабря, в круглой зале Зарубина у Никитских ворот дает концерт скрипач Вальйо, соперник знаменитого Роде, который два года тому назад обворожил Москву..." В пожар 1812 г. дом Зарубина сгорел, и долгое время на углу переулка и Большой Никитской стоял закопченный остов здания. Строительные работы начались лишь в 1838 г. сыном купца, отставным поручиком Ефимом Зарубиным. На углу было возведено трехэтажное здание, вероятно, включившее в себя часть старого, XVIII в., строения. Оно, возможно, вошло в театральное здание, построенное в 1885 г. по проекту К. В. Терского на участке, принадлежавшем соседнему владению княгини Шаховской-Глебовой-Стрешневой. Фасад театра принадлежит молодому Ф. О. Шехтелю, который работал в мастерской Терского. Надо сказать, что здание значительно пострадало, когда уничтожили его нарядное завершение - крутую щипцовую крышу и бочкообразные башенки с решетками красивого рисунка. В этом здании работало несколько театров, и, в том числе, "Парадиз", называвшийся так по имени антрепренера Георга Парадиза. Театр назывался "Интернациональным", так как в нем выступали как русские, так и зарубежные артисты. На его подмостках играли такие знаменитости, как Л. Барнай, С. Бернар, Э. Дузе, Э. Поссарт, Э. Росси. В его зале 1 мая 1899 г. артисты Художественного театра показали Чехову спектакль "Чайка". В театре состоялось первое выступление С. В. Рахманинова как дирижера Русской частной оперы. Здесь давали представления оперетта Е. В. Потопчиной, Театр миниатюр. С 1913 по 1917 г. находилось Московское отделение Императорского Русского театрального общества, а после - Театр революционной сатиры, преобразованный в "Театр революции" под руководством В. Э. Мейерхольда, Театр им. В. В. Маяковского, которым руководил Н. П. Охлопков.

Большое владение Шаховских выходило и в соседний Калашный переулок, где по проекту того же К. В. Терского в 1884 г. были возведены строения под №16. На бывшем зарубинском участке за чугунной оградой расположены дома № 14 и 12. Первый из них с гербом на аттике (герб, впрочем, просто декоративный) - построен в 1876 г. для купца А. Г. Чижова. Второй же (№ 12), с большими светлыми окнами и декоративными украшениями на крыше, так называемыми акротериями, выстроен в 1884 г. для купчихи А. И. Сергеевой архитектором А. С. Каминским. В 1898 г. особняк приобрел Н. Н. Коншин, владелец Серпуховской мануфактуры, одной из крупнейших хлопчатобумажных фабрик в России; дом принадлежал ему до переворота 1917 г.; в 1920-х гг. в доме был детский сад "Светлый путь". В этой усадьбе в конце 1860-х гг. жил профессор Д. Е. Мин, специалист по судебной медицине, но более известный как переводчик Шекспира, Теннисона, Байрона, Данте. В 1892 - 1893 гг. тут жил преподаватель Московской консерватории, воспитатель многих выдающихся пианистов Н. С. Зверев.

Дом рядом (№ 10) в основе своей построен, возможно, в послепожарное время, а в 1876 г. приобрел современный вид. В 1920-х гг. в нем жил артист Художественного театра Л. М. Леонидов. Этим участком, на котором по линии переулка стоял одноэтажный деревянный дом, в 1796 - 1809 гг. владел известный московский акушер, или, как он официально назывался, "заслуженный профессор Повивального искусства, Доктор Медицины, Двора Императорского Величества Лейб-Медик" В. М. Рихтер. Он родился в семье пастора при лютеранской церкви св. Михаила в Немецкой слободе, окончил медицинский факультет Московского университета и был послан за границу для усовершенствования в лучших западноевропейских клиниках. По возвращении в Россию Рихтер в течение многих лет преподавал в университете, принимал роды, лечил, руководил акушерскими клиниками, занимался и общественной деятельностью, будучи, как написал его биограф, не только "Президентом Московского физико-медицинского общества, но и его красою". Ему принадлежит одна из первых серьезных работ по истории медицины в России, в которой есть немало сведений о медицине в Москве.

В этом же доме в 1799 г. родился его сын, также профессор Московского университета и также акушер, М. В. Рихтер.

Часть большой усадьбы (№ 8 и 6), выходившей на Малый Кисловский переулок, застроена служебными зданиями и особняком (№ 6, архитектор А. М. Щеглов), появившимся в 1887 г. Последний был выстроен для того же книгоиздателя и книгопродавца В. В. Думнова, который имел дом в соседнем Малом Кисловском переулке (большая буква "О" изображена несколько раз на потолке одной из комнат особняка). В 1890-х гг. особняк приобрел инженер Н. Л. Марков, а перед большевистским переворотом 1917 г. его владельцем был потомственный почетный гражданин А. М. Попов. После большевистского переворота дом был предоставлен германскому Красному Кресту, а в 1930-х гг. там находились квартиры сотрудников посольства Германии. В настоящее время в особняке помещается посольство королевства Нидерландов.

Заканчивает переулок (а по нумерации начинает) дом № 2 строгой, аскетичной архитектуры с башенкой на углу. Это так называемый дом Моссельпрома. На нем в 1920-е гг. красовалась яркая реклама: "Моссельпром", "Дрожжи", "Папиросы", "Конфекты" и зазывный стишок: "Нигде кроме, как в Моссельпроме". Эта организация, основанная в 1922 г. как объединение по переработке сельскохозяйственных продуктов, отстроила дом для своих контор и первое время помещалась здесь.

В начале XIX в. этот небольшой участок, выходящий сразу в три переулка - два Кисловских, Малый и Нижний, и третий - Калашный, был занят древней церковью Иоанна Милостивого и дворами ее причта. Как и многие московские церкви, сгоревшие в пожар 1812 г., она была упразднена, а участок перешел к частным лицам. Здесь к 1817 г. было выстроено несколько небольших каменных зданий. В одном их них в 1818 - 1819 гг. жила семья С. Ф. Мочалова, отца и учителя будущего знаменитого актера Павла Мочалова, который тогда только что поступил на императорскую сцену. В 1912 г. новый владелец, купец Титов, задумал на месте старых зданий, в которых находился трактир и при нем извозчичья стоянка, построить семиэтажный доходный дом. Строительство велось в крайней спешке, и к весне следующего года все семь этажей уже были возведены. Однако ранним утром 22 марта 1913 г. окрестные жители проснулись в шестом часу от страшного грохота - обрушилась стена дома по Калашному переулку. Переулок завалило грудой битого кирпича, бревнами, обломками железа на высоту двух этажей, в соседних домах вылетели стекла. К счастью, из-за раннего времени обошлось без жертв. При судебном разбирательстве выяснилось, что причинами катастрофы были спешка, нарушение строительных правил и плохое качество строительных материалов. Суд оштрафовал купца на... 100 рублей, а автора проекта архитектора Н. Д. Струкова приговорил к полуторамесячному аресту. Впоследствии из-за трудностей военного времени к 1917 г. удалось построить части здания, выходящие на М. Кисловский переулок (№ 3) и Калашный (№ 4), а на углу было выведено только пять этажей.

В январе 1923 г. началась достройка дома по проекту инженера В. Д. Цветаева. Конструкция угловой башенки принадлежит известному ученому-строителю, профессору А. Ф. Лолейту. К январю 1925 г. строительство "первого советского небоскреба", как его тогда называли, закончилось. Снаружи здание было украшено широкими синими полосами, а "внутри, - как писала газета "Вечерняя Москва" - дом выдержан в американизированном стиле: это дом, выстроенный для учреждения и приспособленный только для него: узкие коридоры с небольшими кабинетами по сторонам, залы, где собираются много посетителей и где надо избегнуть тесноты; строгость и простота в отделке". Однако вскоре он превратился в обычный жилой дом, о прошлом его владельце напоминают только эмблемы Моссельпрома - рабочий с рогом изобилия - сохранившиеся в отделке лестниц. В этом доме в 1964 - 1969 гг. жил известный филолог академии В. В. Виноградов.

Противоположная, левая сторона Калашного переулка занята зданиями, которые стоят на участках, выходящих на Никитский бульвар, - многие из них были подсобными хозяйственными постройками, за исключением тех, которые начинают или заканчивают переулок. О первом из них (дом № 1/6) был написан целый очерк жившим в нем одним из известных московских краеведов А. Ф. Родиным, материалы для которого собирали сами жители дома. В 1737 г. это был участок князя А. И. Шаховского, генерал-аншефа, правителя Малороссии, потом его племянника, генерал-прокурора Я. П. Шаховского, далее Е. Г. Племянниковой, урожденной графини Чернышевой, после нее принадлежал В. В. Голицыной, урожденной Энгельгардт; в 1824 г. дом купил на аукционе Ф. Ф. Кокошкин, директор императорских театров. В его доме находилась и типография, печатавшая тогда все театральные афиши.

Одно время в конце XIX в. дом принадлежал А. И. Шмиту, деду известного капиталиста-революционера. В 1870 - 1890-х гг. тут помещался Коммерческий суд. С конца 1830-х гг. и до переезда в 1845 г. в Петербург в этом доме жил композитор А. К. Варламов, в 1885 - 1905 гг. пианист, директор Московской консерватории В. И. Сафонов, в 1920-х гг. драматург А. Н. Афиногенов, актер М. А. Чехов.

Как всегда бывало в домах, находившихся у перекрестков на бойких местах, в нем помещалось великое множество всяких торговых и иных предприятий - меблированные комнаты, магазины, кухмистерская "Русское хлебосольство" под управлением некоей Берты Ивановны Ауэр. Этот дом, неприглядный, но интересный своей историей, был снесен в конце 1997 г.

На третьем этаже дома № 3 по Калашному переулку (в основе своей он, может быть, XVIII в.) с 1918 по 1968 г. жил известный историк Москвы П. В. Сытин. Он еще в 1913 г. стал заведующим Музеем городского хозяйства Москвы, называвшимся с 1920 г. Московским коммунальным музеем. Сытин всю свою долгую жизнь (он родился в 1885 г. и умер в 1968 г) занимался исследованием Москвы. Ему принадлежит такая фундаментальная работа, как трехтомная "История планировки и застройки Москвы", в которой опубликовано много ценнейших документов. П. В. Сытин автор широко известной книги "Из истории московских улиц", вышедшей в 1958 г. третьим изданием, серьезных исследований по истории названий московских улиц и многих других. Всего им было опубликовано почти 400 статей и около 20 книг, и почти все они посвящены одному предмету - Москве!

В доме (№ 5) в конце 1860-х гг. жил композитор В. Н. Кашперов, автор оперы "Гроза" на либретто А. Н. Островского. Знаменитый драматург бывал здесь, так же как И. С. Тургенев, знакомый с хозяином дома. С конца 1874 г. в нем жил профессор Московской консерватории критик Н. Д. Кашкин, оставивший интересные воспоминания о П. И. Чайковском.

Дом № 7 - часть целого комплекса жилых домов министерства финансов, начатого постройкой в 1914 г. (архитектор Б. М. Нилус). В центре его по переулку, там, где первый этаж обработан классическими деталями - замками над окнами, рустом, пилястровым портиком, - не старинное Здание, как это можно подумать, а построенная тогда же домовая церковь для жителей дома.

Калашный переулок заканчивается домом с богатой историей (№ 23 по Большой Никигской). Основная часть его относится к первой половине XVIII в. - на плане 1753 г. уже стоят двухэтажные палаты коллежского советника С. Е. Молчанова. (Возможно, что они принадлежали еще княгине Г. О. Путятиной, владелицы участка по переписи 1737 г.). В конце XVIII в. им владеет тайный советник Н. Н. Салтыков, подаривший его дочери, вышедшей замуж за князя Я. И. Лобанова-Ростовского. В начале XIX усадьба переходит к князю Д. И. Лобанову-Ростовскому, министру внутренних дел; в 1820 г его приобретает Д. Н. Бантыш-Каменский, владевший домом всего три года. А. Я. Булгаков сообщал в письме брату в Петербург в конце 1820 г: "Дмитрий Каменский купил за 95 тысяч дом Лобанова-Ростовского у Никитских ворот, отделал его с большим вкусом и давал намедни для именин своих обед и ужин". Д. Н. Бантыш-Каменский был историком, автором "Истории Малой России" и "Словаря достопамятных людей Русской земли".

В 1824 г. усадьбу покупает П. Б. Огарев, отец поэта и революционного деятеля Николая Огарева. В этом доме часто собирался кружок прогрессивно мыслящей молодежи, в который входили А. И. Герцен, В. В. Пассек и другие. В 1834 г. кружок разгромили и его участники были арестованы и жестоко наказаны.

Много лет спустя они вспоминали "заветную комнату" в нижнем этаже дома, в которой кипели споры молодежи. Чтобы вспомнить тот период, писал А. И. Герцен, "...надобно, чтобы друзья юности собрались вместе в той же комнате, обитой красными обоями с золотыми полосками, перед тем же мраморным камином и в том же дыму от трубок".

Об этой молодежи, жадно стремившейся к свободе, много позже вспоминал Герцен: "Смело и с полным сознанием скажу еще раз про наше товарищество того времени, что это была удивительная молодежь, что такого круга людей талантливых, чистых, развитых, умных и преданных я не встречал".

Сестра Н. П.Огарева Анна Плаутина, к которой дом перешел по раздельной записи после кончины отца, продала его в 1838 г. отставному ротмистру князю А. А. Голицыну. Во второй половине XIX в. дом перешел к А. М. Миклашевскому, переделавшему экстерьер его - тогда надстроили третий этаж, увеличили окна, сделали большие витрины на первом этаже и убрали немодный портик. По воспоминаниям московского бытописателя, дом удивлял своими редкими розовыми (!) зеркальными окнами. После А. М. Миклашевского особняк перешел к его дочери, а от нее к Михаилу Петровичу Скоропадскому.

В 1885 г. в доме открылся Торгово-промышленный музей кустарных изделий, выставленных на Всероссийской выставке. В нем также находились Высшие женские курсы В. А. Полторацкой, Художественно-промышленная школа, хоровые классы Народной консерватории, в 1903 г. это был адрес букиниста А. М. Старицына, о котором писал А. Франс.

В 1913 г. дом основательно переоборудовали для кинотеатра "Унион", ставший кинотеатром "Повторного фильма". Над ним в 1920-х гг. располагался Музыкальный техникум имени А. Н. Скрябина. В интерьере сохранилась - редкий случай в Москве - бывшая парадная лестница особняка, по которой проходят в кинотеатр.

На другом углу Калашного переулка - скромный жилой дом (№ 21), построенный около 1823 г. Владение это составилось из двух в начале XVIII в. В 1759 г. его купила княгиня М. Г. Сибирская, чьи деревянные хоромы стояли по линии улицы. Потомкам княгини участок принадлежал до 1821 г., когда владельцем становится генерал-лейтенант Е. И. Морков, который, возможно, и построил на месте хором каменный двухэтажный дом. Его в 1875 г. капитально перестраивает архитектор Н. Н. Васильев, обильно и нарядно украсив по моде того времени. Здесь в 1860 г. жил детский врач Н. А. Тольский. До советской власти в доме находилось много торговых лавок, магазинов: аптека, книжный магазин, цветы, "депо шляп", и, вдобавок, кооперативная столовая "Кушай на здоровье".

Последний переулок в этих местах - Нижний Кисловский. В XIX в. он иногда так и назывался - Последний Кисловский переулок. Почти весь квартал по левой стороне между переулком и параллельной ему Воздвиженкой был занят крупной усадьбой князей Долгоруких и участком Ризположенской церкви (на месте дома № 7). После пожара 1812 г. церковь была упразднена, и вся сторона переулка долгое время не застраивалась, к Воздвиженке же выходил пустырь. На нем в 1860 - 1870-х гг. находился зверинец некоего Гейденрейха, а рядом - цирк Гинне, о котором вспоминал Станиславский. В 1874 г. архитектор А. О. Вивьен выстроил четырехэтажный жилой дом (№ 5) - он теперь капитально переделан под учреждение. Рядом с ним жилой дом Дорхимзавода постройки 1930-х гг. (архитектор Э. Л. Гамзе).

Четная сторона переулка начинается домом № 2, о котором рассказано ранее (Б. Кисловский пер., 3). Рядом с ним, во дворе, за небольшим садиком стоит двухэтажное строение (№ 4), возведенное в 1817 г. Оно было перестроено владельцем, архитектором Д. М. Подлужиным в 1891 г., и он же сделал пристройку справа.

Скромный двухэтажный дом (№ 6, левое строение на участке) был когда-то известен всей театральной Москве. В нем помещался так называемый Секретаревский театр. На части большого владения, принадлежавшего в начале XIX в. купцу Ф. Лангу, в 1860 г. любителем театра статским советником П. Ф. Секретаревым было построено небольшое здание. Театральный зал, примерно на 300 мест, занимал первый и второй этажи, сцена размещалась в той части, которая ближе к проезду во двор. В Секретаревке начинали играть такие в будущем известные актеры, как Н. П. Рощин-Инсаров, А. Р. Артем, Н. И. Музиль, ее сцена видела первые сценические шаги известного мецената, основателя Частной оперы, Саввы Ивановича Мамонтова. Здесь выступил в первый раз Константин Алексеев под псевдонимом Станиславский. Здесь же играл и молодой Модест Писарев, на творческую судьбу которого большое влияние оказала встреча с великим Щепкиным в фойе именно этого театра. В 1881 г. "московский купеческий сын" Яков Брюсов, отец поэта, ставил здесь "спектакль любительский... без платы за вход и без публикаций и афиш". В Секретаревском театре разыгрывались и пьесы, которые не могли появиться на казенной императорской сцене. В 1860 г. управляющий театральной конторой сообщал начальству, что "...в театральной зале г. Секретарева любителями даются без публикации и продажи билетов спектакли, на которых, между прочими, была исполнена комедия г. Островского „Доходное место", недозволенная театральною цензурою". Здесь же устраивались выступления музыкантов, вокальные концерты.

Этот театр имел отношение и к становлению армянского театра - многие армянские студенты отсюда перешли на профессиональную сцену. В 1919 - 1920 гг. сюда приезжал М. Горький на спектакли театра-студии "Габима", где педагогом был Е. Б. Вахтангов.

В 1892 г. Секретаревка перестала существовать, дом перешел к доктору А. А. Корнилову, устроившему тут водолечебницу. Здесь же до советской власти находился и скромный, содержавшийся на частные средства Противоалкогольный музей столичного попечительства о народной трезвости.

Под № 8 - жилой дом, три этажа которого построены в 1898 г. по проекту автора здания консерватории академика архитектуры В. П. Загорского. В этом доме жил филолог С. И. Соболевский, а в начале 1930-х гг. - драматург В. В. Вишневский, в 1920-х гг. - артистка О. Л. Книппер-Чехова, в 1934 - 1958 гг. - драматург Б. С. Ромашов, в честь которого на здании помещена мемориальная доска. Еще одна доска - в память немецких антифашистов, отца и сына, писателя Фридриха Вольфа и режиссера Конрада Вольфа.

 

Глава V

У УСПЕНСКОГО ВРАЖКА
(Между Большой Никитской и Тверской)

Большая территория между двумя этими улицами рассечена хитро переплетенной сетью переулков. Пять из них соединяют радиальные улицы Тверскую и Большую Никитскую, и еще два проходят между ними. К этим семи переулкам прибавляются еще и два тупика. В XVII - XVIII вв. изрезанность уличной сети была больше - с того времени исчезло семь переулков. Один из них следовал направлению притока реки Неглинной и назывался так же, как и он, - Успенский вражек. Эта небольшая речка и сейчас проходит под старым зданием университета, под аркой в центре его. На Успенском вражке (или враге) в 1520-х гг. был устроен Посольский двор и там останавливались литовские послы (отчего и двор часто звался Литовским). Сохранился наказ московских властей ответственному за прием послов: "...беречи Немятому Мясоеду того накрепко, чтоб к послам на двор опричь приставов, дети боярские и боярские люди не ходили никто никаким делом и не говорил бы с ними никто ни о чем, да улицею б мимо послов не ездил никто; а на Успенском враге держати сторожа, чтоб и Успенским врагом мимо послов не ездил же никто".

В конце XVI же века в этих местах был "поставлен Земский двор", то есть учреждение, занимавшееся управлением разросшимся городом. Летописец уточняет место расположения Земского двора: "блиско Успенского врашка, у мосту, против старово государева двора". Тут говорится, вероятно, об опричном дворе Ивана Грозного, построенном царем вне стен Кремля, на Воздвиженке. На Успенском вражке был устроен пороховой завод, взрыв которого был зафиксирован летописцем: "...и в тот же пяток на седьмом часу дни, загореся внезапу зелье пушечное на Москве, на Успенском враге, на Алевизовьском дворе; делали бо его на том дворе градские люди, и загореша делателей тех от зелья того в един час более двоюсот человек".

Через нынешний университетский двор проходил также исчезнувший переулок - он назывался Леонтьевским по церкви Леонтия Ростовского, упраздненной в конце XVIII в.; переулок же вошел в университетскую территорию, которая сейчас ограничивается с северо-запада Никитским переулком (в 1920 г. был переименован в улицу Белинского). Старое его название - Долгоруковский переулок - произошло от фамилии владельца углового с Тверской улицей дома князя А. Г. Долгорукого, члена Верховного тайного совета, правившего Россией в 1726 - 1730 гг.

Почти вся четная сторона переулка занята университетскими строениями. На углу с Большой Никитской улицей - монументальное здание, выстроенное архитектором К. М. Быковским в 1902 г. По верху здания идет надпись с еще старой орфографией: Зоологическiй музей. О назначении здания недвусмысленно говорят и изображения животных барельефах на стенах и в капителях колонн - оленей, лебедей овец, сов, на кронштейнах карниза - медведей. Коллекции музея по богатству представленных экспонатов занимают второе место после Академического музея в Петербурге.

За музейным зданием находится дом, предназначенный для химической лаборатории университета, перестроенной архитектором А. С. Каминским в 1887 г. из старого, 1836 г., дома. В этом здании в течение 60 лет работал знаменитый химик, академик Н. Д. Зелинский. Теперь здесь музей-квартира ученого.

Рядом находится угловой участок (№ 4 - 6/5), выходящий на Тверскую улицу. В XVIII в. он находился между двух переулков - Долгоруковского (ныне Никитского) и проходившего южнее Леонтьевского. В начале столетия им владел стольник, князь Г. Ф. Долгоруков, потом его сын князь А. Г. Долгоруков. В 1745 г. он перешел к Румянцевым - графу Александру Ивановичу и его сыну, знаменитому полководцу Петру Александровичу, в 1756 г. - генерал-поручику И. И. Костюрину, а в 1793 г. - действительно тайному советнику А. С. Мусину-Пушкину.

Ныне ничто не говорит о том, что существующее здание, выходящее на Тверскую, было когда-то великолепным дворцом. Возможно, что он был выстроен еще при Долгоруковых, а Мусины-Пушкины, владельцы в конце XVIII в., дали заказ архитектору М. Ф. Казакову его перестроить, существенно увеличив. Казаков пристроил к старому дому угловую с Никитским переулком часть, почти вдвое увеличив сам дом, переделал фасад и интерьеры.

Очередная кардинальная переделка всего здания была произведена почти через сто лет, когда его новая владелица, потомственная почетная гражданка Лидия Постникова, задумала выстроить торговый пассаж, предполагая, что на такой оживленной улице, как Тверская, из него можно извлечь неплохой доход.

Перестраивал и надстраивал старый казаковский дом архитектор С. С. Эйбушитц, и он же выстроил во дворе новые корпуса. Несущие конструкции пассажа разработал инженер В. Г. Шухов. Новый пассаж открыли 8 ноября 1887 г., но, однако, покупатели не жаловали его: "затея оказалась неудачной, пассаж не имел сквозных галерей, все было запутано, темно, и публики было совсем мало, торговля шла тихая", - вспоминал архитектор И. Е. Бондаренко. В начале XX в. некий "отставной корнет" Леонид Бирюков открыл в "Постниковском пассаже" синематограф под "заграничным" названием "Паризьен", часть же помещений по Никитскому переулку (дом № 4) была занята гостиницей "Пассаж", меблированными комнатами "Брюссель".

В советское время бывшее торговое заведение приютило несколько театров: в 1929 - 1936 гг. работал "театр обозрений", его сменил театр В. Э. Мейерхольда, игравший здесь в то время, пока строилось специально для него разработанное здание на Триумфальной площади. Потом тут играл театр эстрады и миниатюр (в 1938 - 1946 гг.), а после него театр имени М. Н. Ермоловой. Это здание хотели снести, чтобы выстроить вторую очередь гостиницы "Интурист", кошмарным силуэтом вторгнувшуюся в московскую панораму, но, к счастью, от этой затеи отказались.

В пожар 1812 г. здания университета сгорели до основания - на Моховой высились только обгоревшие стены. Его преподаватели и студенты были тогда в Нижнем Новгороде. В 1813 г. обсуждали вопрос о возвращении университета в Москву, но было неизвестно, где начать занятия. В конце концов заключили договор о найме домов, принадлежащих купцу А. Т. Заикину, рядом с университетским участком, в Никитском переулке (№ 5). В этих домах, которыми позднее владел корнет А. И. Яковлев, университет помещался до 1818 г., когда 10 октября в торжественной обстановке открылся восстановленный архитектором Д. И. Жилярди главный университетский корпус.

В высоком пятиэтажном доме под тем же № 5 в 1896 - 1899 гг. жили профессор Московского университета Д. Н. Анучин, основоположник антропологии в России, основатель университетского Музея антропологии, руководивший созданной им кафедрой географии в Московском университете, а также профессор В. Ф. Лугинин, организовавший в университете первую в России термохимическую лабораторию, и в 1909 - 1925 гг. артистка Е. К. Лешковская. Тут также жил литературовед и историк театра А. К. Дживилегов в 1910 - 1930-х гг., чьи труды были посвящены трем замечательным представителям итальянского Ренессанса: Данте Алитьери, Леонардо да Винчи и Микеланджело. Он в продолжение 40 лет работал в редакции энциклопедического словаря Гранат.

В 1994 г. внешний вид дома существенно изменился - его переделали для Московского Департамента строительства - он был сломан весь, за исключением фасадной стены, и полностью перестроен (арх. И. А. Покровский и др.).

Весь следующий участок до Тверской занят монументальными зданиями министерства связи - на углу Центральным телеграфом, построенным в 1927 г. по проекту архитектора И. И. Рерберга, и возведенной к Олимпиаде 1980 г. Международной автоматической телексной станцией (1980, архитекторы Ю. Шевердяев, А. Мелихов, В. Уткин). Эти здания выстроены на обширном участке, где находился дом генерал-фельдмаршала князя Н. Ю. Трубецкого, опытного политика, долго удерживавшегося у кормила власти - он в 1740 - 1760 гг. занимал один из высших постов в Российской империи - пост генерал-прокурора Сената. В 1770 г. его дом был приобретен казной для Межевой канцелярии, помещавшейся там до 1788 г. В этом году университет просил предоставить ему дом, ибо новое здание на Моховой по проекту М. Ф. Казакова строилось весьма медленно "за уменьшением назначенной на то суммы по нынешним военным обстоятельствам" - тогда шла разорительная русско-турецкая война, закончившаяся победным Ясским договором 1791 г. В старых помещениях университета на Красной площади было уже тесно "по причине умножающихся ежедневно учеников" и еще потому, что было "негде расположить все принадлежности университетской, как-то: библиотеки, кабинета натуральной истории, физических машин, анатомии, лаборатории, ботанического сада и протчих вещей, находящихся в совершенном неустройстве, наносящим вред оным".

Императрица Екатерина II указом от 3 октября 1788 г. повелела отдать "казенный дом, где прежде помещалась межевая канцелярия, Московскому Университету для употребления на его надобности".

Дом на Тверской был передан университету, и туда в следующем году перевели университетскую типографию, словолитню и книжную лавку, которыми руководил знаменитый просветитель и книгоиздатель Н. И. Новиков. Тут же была и одна из первых московских публичных библиотек.

Дом Трубецкого перестраивал М. Ф. Казаков - он выделил угол здания эффектной купольной ротондой, отмечавшей поворот улицы в этом месте. Симметричная ей вторая ротонда была построена уже позже (в ней находилась домовая церковь пансиона, освященная во имя преподобного Сергия).

В 1791 г. в доме разместился университетский благородный пансион, закрытое учебное заведение для дворянских детей, одно из лучших учебных заведений в России, ставшее центром общественной и литературной жизни Москвы. В нем преподавали крупные ученые Московского университета, а среди его воспитанников были М. Ю. Лермонтов, Е. А. Баратынский, А. П. Ермолов, А. С. Грибоедов, А. Ф. Вельтман, В. Ф. Одоевский, С. П. Шевырев и многие другие известные деятели. Особенно увлекались воспитанники пансиона литературой. Они создали "Дружеское литературное общество", в котором принимали участие братья Андрей и Александр Тургеневы и В. А. Жуковский. В пансионе издавались рукописные журналы и альманахи, ставились спектакли. В залах пансиона устраивались заседания Общества любителей российской словесности, и молодежь видела на них Н. М. Карамзина, И. И. Дмитриева, К. Н. Батюшкова. "Всякое чтение в Обществе, - по словам М. П. Погодина, - делалось предметом живых споров и суждений у студентов". Пансион имел, как писал о нем М. Е. Салтыков-Щедрин, тоже его воспитанник, "хорошие традиции и пользовался отличною репутациею". Правда, для правительства Николая 1 репутация университетского пансиона была основательно подпорчена: в нем получили образование многие декабристы - он "приготовлял юношей, которые развивали новые понятия, высокие идеи о своем отечестве, понимали свое унижение, угнетение народное", - считал воспитанник пансиона декабрист В. Ф. Раевский.

Так, в пансионе воспитывались видный участник Южного общества Н. С. Бобрищев-Пушкин, члены Союза Благоденствия А. В. Семенов и П. П. Каверин, видный декабрист А И. Якубович, член Северного общества П. А. Муханов, первый из арестованных декабристов В. Ф. Раевский, один из повешенных Николаем П. Г. Каховский, крупный деятель ранних декабристских организаций Н. И. Тургенев. Недаром Николай 1, приехав в 1830 г. в Москву и внезапно, никого не предупреждая, посетив университетский пансион, был несказанно возмущен, увидев фамилии декабристов, "государственных преступников", на мраморной доске отличников-выпускников пансиона. По указу от 29 марта 1830 г. он был преобразован в 1-ю дворянскую гимназию, с муштрой и преподаванием военного дела - о дружеских литературных беседах уже не было речи. Позднее дом был продан, и в нем поместилось множество торговых заведений. Один из воспитанников пансиона, М. А. Дмитриев, так писал о продаже дома:

В те дни, когда добро и знанье
Ценилось выше серебра,
Здесь было место воспитанья,
Был дом науки и добра!..
И вот, проломанные стены
Дверей и крылец кажут ряд!
Тайник святыни воспитанья
Непосвященному открыт
И осквернен рукой стяжанья.
Здесь роскошь некогда разложит,
Прельщая очи, свой товар;
За деньги зрелище, быть может,
Раздует сладострастный жар;
Иль будет там вертеп веселья,
Куда обжорство заманит,
И где народное похмелье
В разгульных песнях загремит.

До 1914 г. этот дом, часто появлявшийся на многочисленных фотографиях старой Тверской, с его характерными угловыми ротондами, был почти полностью закрыт рекламными вывесками - тут и "электро-театр", и "мануфактурные товары", и "оружейный магазин", и "готовое платье". Перед первой мировой войной весь участок покупает страховое общество "Россия", ломает все здания на нем и начинает строить комплекс из нескольких больших доходных домов. Однако во время войны были устроены лишь подвалы и возведены стены на высоту полутора метров. Художник В. Комарденков вспоминал, что в первые годы советской власти в подвалах ютились беспризорные, проститутки, бандиты, дезертиры. "Как-то раз я зашел... в подвал под телеграфом, - рассказывал художник. - Огромный, с многочисленными переходами и закоулками, он напоминал катакомбы... Закутки подвала оказались обставленными с известным комфортом, попадались золоченные кресла, вазы, ковры, картины. Были сложены даже печи из кирпича, где в никелированной посуде из ресторанов варили обед. Шла игра в карты".

В 1922 г. недостроенные здания решили использовать для возведения нового помещения Центрального телеграфа. Москва стала столичным городом, и старый телеграф на Мясницкой не справлялся с возросшей нагрузкой. В этом году силами безработных начали планировать участок и разбирать строительный мусор, в 1925 г. объявили конкурс на новое здание Центрального телеграфа, который выиграл инженер И. И. Рерберг. К октябрьской годовщине 1927 г. здание было в основном закончено. Оно вызвало тогда множество противоречивых мнений, но сейчас может служить украшением Тверской. Его крупные членения, большие окна, массивный рустованный цоколь и сорокадвухметровая угловая башня с декоративной решеткой по рисунку племянника автора проекта, художника И. Ф. Рерберга, выделяют это здание из монотонной застройки улицы.

В соседний Газетный переулок, выходил небольшой флигель Благородного университетского пансиона, в котором жил директор А. А. Прокопович-Антонский. У него квартировал В. А. Жуковский, который здесь, как утверждают, написал поэму "Людмила". П. А. Вяземский вспоминал, что, возвращаясь "за полночь с какой-нибудь вечеринки или бала" Газетным переулком, он видел свет в окне Жуковского и заезжал к нему на беседу.

Название переулок получил по университетским типографии, где печаталась, и лавке, в которой продавалась газета "Московские ведомости", бывшая многие годы единственной в Москве. Старое его название - Строгановский - обязано самому видному владельцу - барону Строганову, имевшему дворец, стоявший на углу переулка и Тверской улицы.

Строгановский дворец был одним из выдающихся сооружений Москвы первой половины XVIII в. - его фасад и план были выбраны М. Ф. Казаковым для альбома лучших частных московских строений. Его снесли при реконструкции Тверской улицы в 1930-х гг. и примерно на его месте уже после войны выстроили монументальное жилое здание (№ 9) по проекту архитектора А. Ф. Жукова (1949 г.). Гранит, которым отделан цоколь здания, предназначался для памятника гитлеровской армии в ознаменование победы над СССР.

По первоначальному проекту это здание должно было продолжаться и по переулку, но его не закончили, и до недавнего времени с Газетного переулка далеко был виден слепой брандмауэр дома. Теперь же здесь стоит первенец современной архитектуры в Москве - здание офиса и кафе компании "Макдональдс", удачно вписавшееся сюда, его гладкие поверхности полированного стекла отражают соседние здания, как бы растворяя жесткие современные формы нового строения в привычной дробной отделке московской застройки (авторы Ю. П. Григорьев, А. Р. Воронцов и другие).

В Газетном переулке есть два архитектурных памятника. Один из них здание Успенской церкви, к названию которой прибавлялось "что на Успенском вражке". Церковь здесь существовала, по крайней мере, с XVI в. Каменное здание ее было выстроено в 1647 г., но в 1857 - 1860 гг. оно было заново построено архитектором А. С. Никитиным на средства купца С. А. Живаго. В 1924 г. церковь закрыли и отдали под архивное хранилище - там до 1977 г. находились фонды московского исторического архива; после архива в церкви открыли междугороднюю телефонную станцию.

Рядом расположен один из тех архитектурных памятников, которые реставраторы недавно освободили от убогих непритязательных одежд.

Двор, где стоят каменные палаты (№ 9), был продан в 1724 г. вдовой крестового дьяка Анной Андреевой князю Одоевскому за 200 рублей, а через четыре года князь продал двор "с каменным и деревянным строением" Даниле Янькову уже за 400 рублей, и можно предположить, что в это время палаты были подвергнуты какой-то перестройке князем Иваном Васильевичем Одоевским. Однако существующий дом, возможно, был выстроен именно Д. И. Яньковым в промежуток между 1728 и 1737 г., когда он был назначен гофинтендантом и переехал в Петербург.

В 1762 г. его сын, прокурор Главной провиантской канцелярии Александр Данилович Яньков, отдавал дом внаем, и в объявлении, помещенном им в газете "Московские ведомости", было подробно перечислено, что находилось у него в доме. Все покои были "обиты разными обоями", в комнатах на втором этаже стояли стулья из орехового дерева, покрытые золоченой кожей и штофом, несколько круглых столов красного дерева, лаковые ломберные столики, на стенах висели большие зеркала. На усадьбе были две конюшни, две людских избы, погреба с напогребицами, каменная кухня.

О семье Яньковых повествуется в "Рассказах бабушки", изданных в прошлом веке: "Александр Данилович жил очень хорошо и открыто; когда он женился, у него была золотая карета, обитая внутри красным рытым бархатом, и вороной цуг лошадей в шорах с перьями: а назади, на запятках, букет. Так называли трех людей, которые становились сзади; лакей выездной в ливрее: по цветам герба, напудренный, с пучком и в треугольной шляпе; гайдук высокого роста, в красной одежде, и арап в куртке и шароварах ливрейных цветов, опоясанный турецкою шалью и с белою чалмой на голове. Кроме того, пред каретой бежали два скорохода, тоже в ливреях и в высоких шапках... У Александра Даниловича, сказывала мне его дочь, было три цуга: вороной крупный, вороной английский кургузый, гнедой, четверня серая; четыре лошади кургузые верховые да разных еще лошадей с четыре. И это не казалось в ту пору, что много. Людей в домах держали тогда премножество..."

За многие годы дом Яньковых потерял свою декоративную обработку - наличники, колонки, прочие украшения были срублены и стены сплошь покрытый штукатуркой. Только недавно реставраторы раскрыли этот незаурядный и редкий для Москвы памятник архитектуры первой половины XVIII в., о котором напечатана содержательная статья в сборнике "Русская усадьба".

На красной линии переулка стоят два усадебных флигеля, выстроенные в 1810 г. (левый надстроен в 1899 г.). В 1920-х гг. здесь жил известный психолог Г. И. Челпанов.

В соседнем доме № 7, построенном в 1870 г., до большевистского переворота помещались меблированные комнаты. Здесь останавливался известный трагик, игравший главным образом в провинции, М. Т. Иванов-Козельский. В 1900 - 1901 гг. жил композитор Н. К. Метнер.

Дома № 3 и 5 составляли одно владение. В конце XVIII в. оно принадлежало князю А. М. Голицыну. В центре обширного участка тогда стоял большой трехэтажный дворец, вошедший в "Альбомы партикулярных (т. е. частных. - Авт.) строений", составленные архитектором Матвеем Казаковым. На бывшей усадьбе в конце XIX в. были выстроены доходные дома. В одном из них (№ 3, 1875 г., архитектор А. О. Вивьен) в 1905 г. находилось Московское отделение социал-демократической газеты "Начало", и тогда же здесь собиралась кавказская боевая дружина.

Здесь же были квартиры музыковеда А. К. Метнера, певицы М. А. Дейши-Сионицкой и артиста М. А. Чехова. В 1920-х гг. в этом доме находилось литературное общество "Никитинские субботники".

Артистами известен и дом № 1а, выстроенный в 1933 г. кооперативом 2-го МХАТа, называвшимся "Сверчок", в память нашумевшей постановки по роману Ч. Диккенса "Сверчок на печи". Здесь в разное время жили К. Н. Еланская, О. Н. Андровская, Н. П. Баталов, С. Г. Бирман, М. Н. Кедров, А. М. и С. М. Мессерер, А. В. Свешников, М. М. Тарханов, И. Я. Судаков, А. О. Степанова, А. К. Тарасова.

Рядом, во дворе - один из интересных и, надо сказать, малоизвестных архитектурных московских памятников (№ 2/12). Это дворец князя Меншикова, но не друга и сподвижника царя Петра, а его внука Сергея Александровича, построенный им в 1776 - 1777 гг. Если бы не уродливый ящик дома, выстроенного по линии Большой Никитской улицы (1925 г., архитектор А. М. Гуржиенко) и полностью загородившего вид на дом, то она обогатилась бы великолепным классическим ансамблем. Ведь при постройках перед дворцом испортили композицию полукруглого парадного двора, образованного двумя флигелями. Фасад главного дома также претерпевал изменения, но сохранил свои благородные черты.

В 1757 г. здесь, на участке генерала Ф. В. Наумова (он владел этим участком еще в 1738 г.) стояли каменные палаты с архаичной уступчатой системой плана, которые частично вошли в цокольный этаж современного здания. Дочь Наумова, княгиня А. Ф. Белосельская-Белозерская, продала всю усадьбу в 1774 г. князю С. А. Меншикову, который и стал строить через два года представительный дворец.

Его задний фасад сохранил убранство первоначального здания - руст, наличники, накладные доски. Вероятно, в конце XVIII в. дом был несколько переделан, а современный его фасад - результат еще одной переделки, происшедшей в послепожарное время, когда формы его укрупнились, каннелированные изящные ионические пилястры уступили место более отчетливым формам коринфских полуколонн, поставленных на аркаду. Возможно, что эти переделки были произведены новым владельцем, приобретшим дом в 1809 г. - графом Аркадием Ивановичем Морковым.

Он прославился тем, что будучи нашим послом в наполеоновской Франции, часто противоречил всесильному императору, не любившему возражений. На одном из приемов Наполеон, желая унизить посла, проходя мимо него, уронил платок, остановился и стал ждать, пока тот поднимет и подаст ему. Морков и не подумал поднимать. Если Наполеон не обращал внимания на русского посла, то Морков немедленно уезжал с приема. После одной особенно резкой сцены, когда Наполеон обвинил Моркова в пособничестве его врагам, посол вообще прекратил все сношения с двором. Наполеон пожаловался Александру, Морков был отозван и тут же награжден высшим российским орденом.

Морков часто жил в своих деревнях и сдавал городской дом. Так, в 1814 г. бельэтаж дома снимал у него Московский Английский клуб.

После А. И. Моркова дом перешел к его дочери В. А. Голицыной, а потом к различным владельцам, один из которых, штабс-капитан Д. С. Селезнев, загородил дворец торговым строением по улице. Но особенно много напортили здесь уже коммунисты в советское время. Тогда предполагалось вообще застроить весь участок многоэтажными домами, но запротестовал архитектор И. П. Мешков, настаивавший на том, что "здание имеет художественное значение... и могло бы быть приспособлено для учреждения культурно-просветительного или общественного характера". Но несмотря на протесты, трест "Мельстрой" при поддержке властей испортил весь ансамбль, сломав правый флигель и выстроив жилой дом по линии улицы.

Значительная часть противоположной стороны Газетного переулка занята зданием министерства внутренних дел, построенным по проекту архитектора И. И. Ловейко в 1940 - 1950-х гг.

На этом участке вдоль переулка стояли каменные палаты, далеко выходя за линию застройки. Возможно, что построил их в середине XVIII в. президент Ревизион-коллегии Ф. И. Кнутов. В 1783 г. весь участок перешел купцам Заи-киным. Палаты сгорели в пожар 1812 г. - на плане, снятом через девять лет после пожара все еще были показаны они с пояснением: "горелое обвалившее строение". Вместо него в 1826 г. купец А. А. Муромцев выстроил существующее двухэтажное здание, выходящее углом на Большую Никитскую (№ 1/10).

В нижнем этаже дома в 1830-х гг. находился питейный дом под названием, как ни странно это может сейчас показаться, "Никитский монастырь".

Брюсов переулок богат памятными зданиями и выдающимися архитектурными сооружениями. На правом углу его с Большой Никитской - городская усадьба Брюсов (№ 14/2), которые дали имя всему переулку, будучи самыми заметными жильцами его.

По многолетним исследованиям историка В. В. Синдеева, в 1686 г. на этом участке уже находятся каменные двухэтажные палаты, названные тогда новыми, принадлежавшие "маме" царевны Софьи княгине А. Н. Лобановой-Ростовской. Часть этих палат сохранилась в центре существующей постройки. Следующим владельцем был князь В. В. Долгорукий, который отдал усадьбу в 1729 г. как приданое племяннице при выходе ее замуж за Александра Романовича Брюса, племянника известного сподвижника Петра. С тех пор усадьба на много лет становится связанной со славной фамилий Брюсов. После А. Р. Брюса дом переходит к его сыну Якову Александровичу, бывшему недолгое время главой московской администрации. Я. А. Брюс благоустраивает и существенно увеличивает усадьбу, прикупая соседние участки, а также строит два корпуса по переулку. После него усадьба перешла к его дочери Екатерине, вышедшей замуж за графа В. П. Мусина-Пушкина, а так как она была последней в семье Брюсов, то ей было дозволено прибавить к своей фамилии фамилию мужа: она стала Мусиной-Пушкиной-Брюс.

В 1806 г. дом покупает князь Юрий Владимирович Долгорукий, бывший в 1796 - 1797 гг. московским военным губернатором. При нем этот дом "был одним из самых больших и красивых домов в Москве. На большом и широком дворе, как он ни был велик, иногда не умещались кареты, съезжавшихся со всей Москвы к гостеприимному хозяину". После кончины князя в 1830 г. владелицей стала его внучка княгиня В. Ф. Салтыкова, продавшая бывшую вельможную усадьбу московским мещанкам Агафье Калугиной и Екатерине Ершовой. Потом она принадлежала купцу Г. И. Вель-тищеву (бывшему лакею князя В. А. Долгорукова, многолетнего главы московской администрации), перед октябрьским переворотом паркетному фабриканту В. П. Панюшеву. Сам дом при них становится обычным доходным, сдаваемым под квартиры и торговые помещения.

Внук Ю. В. Долгорукова вспоминал, с какой грустью он проходил мимо бывших княжеских палат, и передавал, что они перешли "...к какому-то богачу-скопцу, о котором рассказывали, будто бы он говорил, что не считает-де обязанным благодарить Бога за приобретенное состояние, а самого себя, и что когда удавалось ему выгодное дело, то он подходил к зеркалу, кланялся самому себе и благодарил себя".

В 1836 г. здесь снимало помещения Художественное общество, предтеча известного впоследствии Училища живописи, ваяния и зодчества. Здесь же 28 января московские художники и литераторы торжественно принимали вернувшегося из Италии Карла Брюллова.

Тут находились реальное училище (в 1883 - 1901 гг.), частные женские гимназии Ю. Бесс и Е. Юргенсон, меблированные комнаты. В разное время жили писатель В. А. Гиляровский, генеалог В. И. Чернопятов, музыкант У. И. Авранек, библиограф А. С. Зернова, археограф А. В. Викторов.

Позади главного дома на бывшей хозяйственной территории в 1920-е гг. выстроили несколько жилых корпусов, в которых квартировали журналисты, работавшие в газетах "Правда" и "Беднота" и, в частности, М. Е. Кольцов; в одном из домов останавливался у своей знакомой С. А. Есенин, вернувший из-за границы после разрыва с Айседорой Дункан.

На другом углу Большой Никитской и переулка - еще одно интересное сооружение (№ 16/1), только недавно освобожденное от многолетних наслоений. Это палаты XVII в., поставленные в глубине участка перпендикулярно линии переулка и перестроенные в следующем столетии. Самым ранним известным владельцем палат был некий "провинциал-фискал" Григорий Арасланов, который в 1729 г. продал весь свой двор, где стояло "...ево все каменное строение с сводами железными и з железными затворами", за большую тогда сумму 1300 рублей князю Ф. П. Сонцову-Засекину.

К 1806 г. купец И. П. Шнур поставил под прямым углом к палатам еще одно строение, но уже по красной линии Большой Никитской. Это было здание, украшенное широким - во всю его ширину - ионическим портиком на арках. В 1860-х гг. от прежнего декора дома остались лишь арки на первом этаже. Уже перед первой мировой войной здесь хотели все сломать и выстроить большой шестиэтажный жилой дом (проект И. Г. Кондратенко), но из-за войны так и ничего не было сделано.

В доме находились меблированные комнаты "Северный полюс", в которых останавливался художник Н. Н. Сапунов.

Самое большое здание в переулке - дом № 7, выстроенный по проекту А. В. Щусева в 1935 г. В нем жили известные артисты А. С. Пирогов, И. С. Козловский, Н. С. Ханаев, Н. А. Обухова, Е. К. Катульская, А. Ш. Мелик-Пашаев, О. В. Лепешинская.

В доме находятся музей-квартира знаменитой певицы А. В. Нежданова, в честь которой в 1962 г. переименовали старинный московский переулок, а также музей-квартира дирижера И. С. Голованова, многие важные события жизни которого оказались связанными именно с этими местами - его отдали учиться в Синодальное училище, помещавшееся радом на Большой Никитской (дом № 11), музыкальное образование он закончил в консерватории, а сюда переехал в 1935 г. В этом доме он принимал многих знаменитых музыкантов, и здесь он скончался в 1953 г. В этом же доме были также квартиры композитора С. Н. Василенко, художника Ф. Ф. Федоровского, скульптора И. Д. Шадра.

На правой стороне переулка в начале XX столетия стали появляться большие доходные дома. Так, дом № 2/14 был выстроен в 1915 - 1916 гг. (архитектор А. А. Иванов-Терентьев), № 2/1 в 1914 г. (архитектор В. А. Чернопятов), № 6, 1900 г. (архитектор А. Ф. Мейснер); в этом доме жили профессор В. Ф. Лугинин, химик В. Н. Ипатьев, композитор Ф. Ф. Кенеман, артист Д. А. Смирнов.

Другое здание, памятное известными именами, находится ближе к Тверской улице. Это дом № 17, также построенный по проекту А. В. Щусева в 1928 г. для артистов Художественного театра. В нем жили В. И. Качалов, Н. Н. Литовцева, И. М. Москвин, Л. М. Леонидов, Н. А. Подгорный, балерина Е. В. Гельцер. Третий "артистический" дом расположен у проезда на Тверскую улицу (№ 12). Он отмечен тремя мемориальными досками: в память В. Э. Мейерхольда, И. Н. Берсенева и В. Д. Тихомирова. В этом же доме жили А. П. Кторов, М. Т. Семенова, В. В. Кригер, С. В. Гиацинтова, архитектор И. И. Рерберг.

В Брюсовом переулке находится церковь Воскресения, "что на Успенском вражке". Она построена в 1634 г., в то время, когда Москва оправлялась от Смутного времени и последствий польско-литовской интервенции. Трапезная относится к 1816 - 1820 гг., в нее поместили придельный храм св. Елисея, в воспоминание соседней разобранной церкви, стоявшей на месте дома № 7. Колокольню же выстроили заново в 1897 г., так как некуда было вешать пожертвованный колокол весом 327 пудов (более 5 тонн).

В храме находится "чудотворная" икона Богоматери "Взыскание погибших" из снесенной церкви Рождества Христова в Палашевском переулке.

Здания, расположенные в конце Брюсова переулка (№ 19 и 21), являются примерами эклектики, получившей во второй половине XIX в. широкое распространение. Дом № 19, казалось, сам говорит о времени своего появления на свет - на его фасаде цифры "1881". На самом деле это дата перестройки его архитектором М. К. Геппенером из одноэтажного строения 1863 г., где находился "склад "колониальных товаров" для магазина А. В. Андреева, лучшего в Москве гастрономического магазина до появления елисеевского. Во дворе, справа от входа, стоял одноэтажный особняк, где и жили Авдреевы. Здесь часто бывал поэт К. Д. Бальмонт, женившийся на дочери хозяина дома. В 1830-х гг. этот особняк принадлежал И. Е. Дядьковскому, философу-материалисту и известному врачу-терапевту. В преддверии праздника 850-летия Москвы этот памятный дом был снесен, и не было слышно ни одного голоса осуждения...

Соседний дом (№ 21) - это только часть большого здания, выходившего углом на Тверскую улицу. В начале XIX в. он принадлежал генерал-майорам братьям Андрею и Кириллу Гудовичам. В 1898 г. по проекту архитектора С. К. Родионова дом был заново отделан по фасаду, и тогда на угловой полуротонде были помещены герб с девизом "IN DEO SPES MEA" ("в Боге надежда моя") и инициалы владельца "АМ" - Андрея Миклашевского. При реконструкции Тверской эта часть большого дома Гудовичей была передвинута внутрь квартала. В доме в 1847 - 1849 гг. жил драматург А. В. Сухово-Кобылин.

Напротив высится здание Дома композиторов, которое было построено архитектором И. Л. Маркузе в 1953 - 1956 гг. для ЖСК "Педагог Московской консерватории". В нем жили композиторы Д. Б. Кабалевский (с 1962 по 1987 г.), Д. Д. Шостакович (с 1962 по 1975 г.), А. И. Хачатурян (с 1962 по 1978 г.), скрипач Л. Б. Коган (с 1956 по 1982 г.), дирижер К. Б. Птица (с 1956 по 1983 г.).

Резко изгибающийся переулок получил современное название - Елисеевский (раньше он назывался Малым Чернышевским) в 1922 г., как ни странно, по церкви св. Елисея, стоявшей на месте дома № 7 по Брюсовому переулку. Эта церковь, вначале деревянная, была выстроена в память прибытия в Москву патриарха Филарета, освобожденного из польского плена. Торжественная встреча произошла 14 июля 1619 г. В пожар 1629 г. церковь сгорела и была выстроена в камне в 1636 г. Из-за малого прихода она была приписана к соседней Воскресенской церкви, а в 1818 г. вообще снесена.

Наиболее современное здание в Елисеевском переулке - это здание министерства науки и технической политики, построенное на месте старых Чернышевских бань (1981, архитекторы Ю. Шевердяев, А. Арапов, М. Гороховский).

Нынешний Вознесенский переулок назывался ранее Большим Чернышевским по фамилии владельца самого большого здесь участка на углу с Тверской графа Захара Чернышева, который в 1782 - 1784 гг. был московским генерал-губернатором. Переулок примерно посередине разделялся оврагом, где протекал ручей; часть от оврага к Тверской называлась Новгородским переулком по слободе, населенной выходцами из Новгорода, а другая часть - до Большой Никитской - Вознесенским по церкви Малого Вознесения, отреставрированное здание которой стоит на Углу переулка. Церковь получила название "Малой" после постройки у Никитских ворот значительно большего здания Церкви также во имя Вознесения.

Малая Вознесенская церковь первоначально упоминается в 1548 г., и она, вероятно, была выстроена в слободе выходцев из Новгорода, но с тех пор, конечно, была перестроена. Основная часть ее - четверик церкви относится либо к концу XVI в., либо к 1634 г., когда была выдана так называемая храмозданная грамота. "В пользу более ранней датировки говорит изящество архитектурного декора, сохранившегося на фасадах вертикальных филенок, подчеркивающих стройность объема, тонкопрофилированных наличников окон со стрельчатыми завершениями и т. п.", - говорится в описании памятников архитектуры Москвы. Восьмерик был возведен в 1760-х гг. К концу XVII в. относится южный придел Прокопия и Иоанна Устюжских, как и шатровая колокольня, верх которой был также переделан позднее.

В доме № 3 по Вознесенскому переулку до большевистского переворота помещался 4-й городской бесплатный родильный приют. Их в Москве насчитывалось шесть, остальные принадлежали частным лицам и, как правило, были платными. Дом № 7 принадлежал известному общественному деятелю князю В. А. Черкасскому. По воспоминаниям, "князь Черкасский в глазах москвичей окружен был некоторым орелом благодаря своей деятельности по крестьянской реформе... Раз в неделю у Черкасских были „разговорные" вечера - жили они в своем доме в Чернышевском переулке, купленном впоследствии редакцией „Русских ведомостей", и на эти вечера собирался самый цвет московской интеллигенции, впрочем, преимущественно славянофильского направления, и беседы почти всегда носили ярко критический характер по отношению к деятельности правительства и отдельных его членов".

В 1886 г. дом был приобретен газетой "Русские ведомости", редакция и типография которой помещались здесь до 1918 г. В настоящее время тут находятся типография и редакция газеты "Гудок". При типографии в 1923 г. молодому сотруднику, будущему знаменитому писателю Илье Ильфу удалось получить комнату, в которой вместе с ним поначалу жил Юрий Олеша.

Его друг Евгений Петров рассказывал: "...нужно было иметь большое воображение и большой опыт по части ночевок в коридоре у знакомых, чтобы назвать комнатой это ничтожное количество квадратных сантиметров, ограниченных половинкой окна и тремя перегородками из чистейшей фанеры. Там помещался матрац на четырех кирпичах и стул. Потом, когда Ильф женился, ко всему этому был добавлен еще и примус. Четырьмя годами позже мы описали это жилище в романе "Двенадцать стульев" в главе "Общежитие имени монаха Бертольда Шварца".

С именами известных писателей связан и соседний участок под № 9. Внутри него стоят два трехэтажных корпуса, построенных в 1895 г. (архитектор И. А. Иванов-Шиц), а по красной линии Вознесенского переулка расположены два здания - трехэтажное слева и двухэтажное справа с мемориальной доской на нем. Эти здания находились в усадьбе князя П. А. Вяземского, известного поэта и писателя, друга А. С. Пушкина. В мае 1821 г., по рассказу А. Я. Булгакова, хорошо осведомленного обо всех московских новостях, управитель Вяземского "сделал ему славный сюрприз. Ничего не говоря, из epargnes (сэкономленных, сбереженных) доходов купил место в Чернышевском переулке и выстроил князю славный дом, каменный, тысяч в 40". Это и есть левый дом на участке - тогда он был двухэтажным, а третий этаж появился в 1895 г. Участок, приобретенный управителем, был очень мал - "не более твоего кабинета", как выразился тот же Булгаков в письме к брату в Петербург. В 1826 г. Вяземский прикупает соседний, значительно больший участок, где между 1827 и 1829 гг. строит небольшое Двухэтажное здание - нынешнее правое. Вяземский часто сдавал дома на своем участке - так, в 1829 г. здесь жила семья Д. Н. Свербеева, в 1830 - 1833 гг. великобританский подданный Вильям Кей, в 1834 г. "корифейка Императорского Московского театра" Прасковья Летавкина.

П. А. Вяземский в течение многих лет находился в центре московской литературной жизни, активно участвовал в издании одного из лучших журналов того времени - "Московского телеграфа", хорошо знал всех крупных представителей искусства и литературы. В его доме бывал А. С. Грибоедов, читавший здесь "Горе от ума". Хозяин дома и Грибоедов вместе написали для артистки Львовой-Синецкой водевиль "Кто брат, кто сестра", впервые поставленный в январе 1824 г.

Первые посещения Пушкиным дома Вяземского - он, напоминаю, составляет нижние два этажа левого здания на этом участке - относятся к осени 1826 г. Тогда А. С. Пушкина в сопровождении фельдъегеря привезли в Москву из михайловской ссылки, и одним из первых, кого поэт посетил, был его давний друг Вяземский. В этом доме состоялось чтение трагедии "Борис Годунов" - в письме от 29 сентября Вяземский писал: "Сегодня читает он ее у меня Блудову, Дмитриеву". В правом здании А. С. Пушкин, возможно, останавливался в свой приезд из Петербурга в Москву в августе 1830 г. Он прожил здесь до начала сентября, уехав отсюда в Болдино. П. А. Вяземский продал этот участок в 1845 г., когда покинул Москву и переехал в Петербург, добившись назначения на государственную службу.

Этот же участок связан и с жизнью Ф. И. Шаляпина. Дочь его вспоминала: "Мы жили в Чернышевском переулке, в доме, что напротив англиканской церкви. По рассказам матери знаю, что здесь я родилась, и что почти накануне моего рождения - 8 февраля, в день именин отца, собрались гости: С. В. Рахманинов, В. А. Серов, К. А. Коровин, В. О. Ключевский и др." В 1920-х гг. здесь жил психолог и философ Г. И. Челланов.

Здание церкви, о которой пишет дочь Шаляпина, действительно находится напротив - краснокирпичное сооружение, единственное в Москве в стиле поздней английской псевдоготики. Многие английские путешественники, посещавшие наш город, писали о странном впечатлении, которое производила на них эта церковь - они как будто попадали не в Москву, а в обычный провинциальный английский городок, так характерна для него была церковь св. Андрея, построенная здесь в 1882 г.

До пожара 1812 г. англичане пользовались реформатской церковью в Немецкой слободе; после того, как она сгорела, они решили открыть собственную церковь, наняв для нее в 1825 г. дом Прозоровского на Тверской (на месте современного дома № 15), а в 1828 г. купили отдельный участок здесь, в Большом Чернышевском переулке. На нем у гвардии прапорщика Наумова стоял большой старинный каменный дом, построенный, вероятно, предыдущими владельцами Колычевыми.

Постепенно помещение церкви или, как она официально называлась, "британской часовни", перестало вмещать всех прихожан, членов разросшейся колонии. Было решено строить на пожертвования новое обширное здание, проект которого был заказан английскому архитектору Ричарду Фримену, известному в Ливерпуле своими проектами школ, частных домов и церквей.

Здание церкви строилось в 1882 - 1884 гг., вероятно, под непосредственным руководством московского архитектора Б. В. Фрейденберга. Официальная церемония освящения происходила 13 января 1885 г. во имя св. апостола Андрея, первосвятителя Шотландии, что было вполне естественным - ведь подавляющее большинство британской колонии в Москве составляли шотландцы. В 1894 г. рядом с входом на церковный участок Б. В Фрейденберг построил небольшое двухэтажное строение для настоятеля церкви на средства Джейн Мак-Гилл в память ее мужа, владельца чугунолитейной фабрики Роберта Мак-Гилла, о чем и повествует памятная доска на стене этого здания.

Как обычно, церковь была не только местом отправления религиозных обрядов, но и своеобразным клубом, культурным центром всей британской колонии. Там находились и библиотека, и комната для собраний, помещение для архива, и там даже хранились ценности членов колонии. Наверху башни устроили бронированную комнату-сейф, содержимое которой бесследно пропало впоследствии во время Октябрьского переворота: настоятель церкви сообщал в Лондон, что его посетили представители новых властей и увезли 126 запечатанных ящиков и 193 тысячи рублей. Во время боев в октябре 1917 г. войска законного правительства наступали по Большому Чернышевскому и Брюсовому переулкам по направлению к Моссовету. Большевики поставили пулемет на самом высоком здании - колокольне церкви св. Андрея, пытаясь помешать их продвижению, но были выбиты оттуда 29 октября 1917 г.

В советское время церковь, конечно, закрыли, и только недавно - 14 июля 1991 г. - в ней возобновились религиозные службы. Последнее время в ней находилась фирма "Мелодия", занимающаяся записью и выпуском грампластинок - акустика церковного зала была оценена по достоинству, в нем записывались все ведущие музыканты.

Соседом Колычевского был участок Сумароковых (№ 6). По переписи московских дворов 1716 г. им владел "стряпчий с ключом" Панкратий Сумароков, дед известного драматурга. Уже в 1760-х гг. в центре участка стоял нынешний каменный дом. Он был приобретен в ноябре 1808 г. Екатериной Энгельгардт, женой генерал-майора Льва Энгельгардта, сподвижника Потемкина, Румянцева-Задунайского и Суворова. На дочери Энгельгардта Анастасии женился Е. А. Баратынский. Венчание происходило 6 июня 1826 г. в церкви Харитония, в приходе которой он жил тогда. Молодые вскоре переехали в нанятую квартиру в доме Малова (№ 14) в Столешниковом переулке, но позднее они жили здесь, в Большом Чернышевском переулке.

В 1836 г. Баратынские переезжают в купленную ими усадьбу на Спиридоновке, но дом в Большом Чернышевском переулке не перестает быть связанным с известными деятелями культуры. В нем поселяется брат поэта и философа Н. В. Станкевича, биограф Т. Н. Грановского, писатель и общественный деятель Александр Станкевич. (Его фамилией "по ошибке" был назван в 1922 г. Большой Чернышевский переулок - московские власти думали, что они называют его в честь Николая Станкевича, прогрессивного литератора, главы литературного кружка),

Известный философ и историк, друг дома Б. Н. Чичерин, часто бывавший в этом доме, вспоминал, что при его содействии у Станкевича составилась небольшая, но хорошая картинная галерея, где были произведения Гвидо Рени, Гверчино, Беллини, голландских мастеров. Здесь собирался интеллектуальный кружок, в который входили Н. X. Кетчер, С. М. Соловьев, И. К. Бабст, И. Е. Забелин, В. П. Боткин, К. Д. Кавелин. Как писал Чичерин, "собирался избранный кружок людей более или менее одинакового направления, обменивались мыслями, толковали обо всех вопросах дня... Мы с одинаковыми чувствами приветствовали новую эру и вместе сокрушались о последующем упадке литературы и общества. Одинаково нас возмущала и холуйствующая наглость Каткова и легкомысленный задор социал-демократов".

По воспоминаниям, после концертов в Консерватории, участники их часто встречались в доме Станкевича. Как-то за ужином собрались музыканты, в числе которых были Н. Г. Рубинштейн, П. И. Чайковский, певица Дезире Арто. Во время ужина с энтузиазмом прозвучал тост обращенный к Петру Ильичу и Арто - "за жениха и невесту!" Предполагаемый брак, однако, не состоялся.

Здесь жили в начале 1840-х гг. хирург Ф. И. Иноземцев, в 1850-х гг. И. М. Сеченов, тогда студент университета, с середины 1890-х гг. до кончины в 1907 г. микробиолог и общественный деятель Г. Н. Габричевский, а уже в наше время, в 1920 - 1950-х гг. советский партийный и государственный деятель В. П. Антонов-Саратовский; с 1920 по 1959 г. в доме помещался читальный зал Центрального государственного исторического архива города Москвы, переехавший в 1977 г. в новое здание на Профсоюзной улице.

Дом в Большом Чернышевском переулке сохранился в "одежде", данной ему в 1853 г. (эта дата изображена на аттике), но построен он был, вероятно, в середине XVIII в.

По другую сторону англиканской церкви - дома № 10 и 12. Они находятся на участке, который в начале XIX в. принадлежал Оболенским. От этого времени остались нижние два этажа дома № 10, выстроенные после пожара 1812 г. В нем перед Октябрьским переворотом 1917 г. находилась гимназия "Кружка преподавателей". В 1870-х гг. часть этого владения (№ 12) принадлежала юристу, или, как они тогда назывались, присяжному стряпчему Н. 3. Захарову, имевшему большую практику, человеку образованному, умному, знакомому со многими артистами и литераторами. У него воспитывались будущие знаменитые цирковые артисты, братья Анатолий и Владимир Дуровы. Анатолий, вспоминал, как в сарае позади участка сделали трапеции, протянули канаты, и он стал заниматься акробатикой. На карманные деньги, выдаваемые ему крестным отцом, он нанял учителя, который являлся на занятия с большим хлыстом. Однако его вскоре выгнали, заметив непедагогические приемы воспитания, но Анатолий, наняв другого, сам купил ему хлыст "...с просьбой не жалеть меня и при моей невнимательности или неисправности хлестать без всякого стеснения", - писал ученик-энтузиаст.

Это здание, очевидец первых шагов Дуровых в цирковом искусстве, сохранилось - оно составляет нижние два этажа трехэтажного (правого) дома под № 12. Левый, шестиэтажный, под тем же номером был построен в 1911 г. Здесь в 1920-х гг. жил актер и режиссер С. М. Михоэлс, помещались Еврейские артистическая студия и театральный техникум.

Теперь перейдем ко второй половине Вознесенского переулка, за его пересечение с Елисеевским, бывшим Малым Чернышевским. Угол его образует надстроенный и реконструированный жилой дом (№ 16/4), выстроенный в 1893 г. (архитектор В. Г. Сретенский). В начале 1900-х гг. здесь жил филолог, историк, грузинский общественный деятель А. С. Хаханашвили, в ".1920 - 1930-х гг. кинорежиссер Б. В. Барнет, поставивший популярный в 1940 - 1950-е гг. фильм "Подвиг разведчика", в котором сам режиссер играл роль немецкого генерала Кюна, проигравшего "битву умов" герою П. Кадочникова. В 1930-х гг. в этом доме была квартира кинодокументалиста Р. Л. Кармена.

Рядом дом (№ 18), как бы составленный из двух частей. Правая, с выделенным центром из четырех ионических полуколонн и рустованным первым этажом, появилась здесь, вероятно, в конце XVIII в., а левая, с арочными оконными проемами, выстроена в 1882 г. по проекту архитектора И. А. Мазурина, после того, как весь участок купил отец композитора С. Н. Василенко. Его семья переехала "в старинный дом, в котором, - как писал композитор, - прежде помещалась масонская ложа... Необычайная симметрия всех частей и какие-то башенные закругления по бокам дома и обоих флигелей придавали ему вид средневекового замка". Эти закругления на заднем фасаде дома можно видеть еще и сейчас, войдя во двор. Василенко жил здесь до начала 1900-х гг.

Этот дом памятен также и тем, что в нем в 1870-х гг. жил известный химик, профессор Московского университета В. В. Марковников, а в 1930 г. режиссер Г. В. Александров.

В конце XVIII в. участки № 18 и 20 разделялись переулком, шедшим к церкви Воскресения на Успенском вражке. На участке № 20 стояли каменные двухэтажные палаты, а в 1868 г. на их месте был построен жилой дом (архитектор А. Л. Обер), в котором жили артист Н. А. Подгорный, композиторы Н. К. Метнер и В. Я. Кручинин, историк академик С. Б. Веселовский, дирижер У. И. Авранек.

Вознесенский переулок выходит к Тверской представительным зданием Московской мэрии. Глава московской администрации находится здесь уже более 200 лет с тех пор, когда казна приобрела дворец главнокомандующего графа Захара Григорьевича Чернышева после его кончины Чернышев имел на Тверской дворец, выстроенный между 1775 и 1778 г. "по генеральному о приведении Москвы строением в лутчее состояние плану". Автор его не был известен, но надзирал над строительством сам Матвей Казаков. По наблюдению автора "Обозрения Москвы" А. Ф. Малиновского, дом генерал-губернатора - "заимствует красивость свою от пропорции, которая во всех частях тщательно соблюдена строителем ее". Говорили, что дворец был выстроен из камня, оставшегося после разборки стены Белого города.

Чернышев недолго пробыл на посту главы Москвы, но успел сделать много - с его именем связывается и ремонт китайгородской стены, и начало устройства московских бульваров, когда в обе стороны от Тверской по месту бывшей стены Белого города были проложены дорожки и высажены деревья, он же был и начальником "Московских водяных работ", т. е. прокладки первого московского водопровода от мытищенских ключей. По словам того же А. Ф. Малиновского, он "дал ей вид, какой приличен столице престольной", Екатерина II высоко оценила его деятельность: "Все донесения ваши по вверенной вам столице и тамошней губернии я получаю с большим удовольствием, колико в каждом из них видна свойственная вам добрая воля споспешествовать намерениям моим о введении всеместнаго благоустройства".

Дом московского генерал-губернатора мало менялся со временем - только в 1799 г. его главный фасад был украшен фронтоном и пилястровым портиком. Самое большое изменение он претерпел в советское время, когда при коренной реконструкции Тверской в 1937 - 1938 г. все здание передвинули назад от улицы на 14м, причем так, что работа чиновников не прерывалась ни на минуту, и в 1946 - 1948 гг., когда решили здание сделать "достойным" новой сталинской архитектуры Москвы. Тогда Д. Н. Чечулин поставил на старое здание еще одно, примерно такое же.

В 1995 г. на фронтоне здания появилось и изображение герба города - ярко вызолоченное изображение Георгия Победоносца, поражающего змея, обрамленное какими-то подобиями колосьев.

Позади дома в 1937 - 1938 гг. архитектор И. А. Фомин сделал пристройку с высокими колоннами в стиле "пролетарской классики", основными чертами которого были решительное упрощение и схематизация обычных классических приемов: колонны без капителей и баз, без энтазиса, т. е. без того еле заметного расширения тела колонны, которое придавало ей особую упругость, вместо антаблемента - простые тянутые карнизы-полосы и т. п. В начале 1998 г. закончилось строительство большого и импозантного здания делового центра, фасад которого выходит на Вознесенский переулок.

Противоположная сторона этого участка переулка начинается небольшим сквериком, в котором в 1991 г. поставили памятник азербайджанскому мыслителю и поэту Низами Гянджеви. Этот скверик был выбран потому, что рядом, в доме № 17, находится посольство республики Азербайджан. Дом, четыре этажа которого были выстроены в 1909 г. архитектором И. П. Машковым, надстроили еще двумя этажами и соединили с жилым зданием позади.

Далее в небольшом углублении здание столовой мэрии, возведенное по проекту А. Аркина и Г. Петровой. По красной линии переулка - рядовое здание середины прошлого века, первый этаж его был выстроен до 1858 г., когда дом впервые был показан на плане, а второй - в 1867 г. Между Вознесенским и Леонтьевскими переулками сохранился Хлыновский тупик. Первоначально обычный проезжий переулок, он был, как сообщала Московская полицмейстерская канцелярия в 1758 г., "загорожен генералом моэором Николаем Михайловичем Леонтьевым и ныне оный переулок проезду уже не имеет". Название его напоминает о церкви св. Николая, которая называлась "что в Хлынове". По распространенному мненик), такое название обязано тому, что в церкви некоторое время (с 1552 по 1556 г.) находился образ Николы Великорецкого, принесенный из города Хлынова, как называлась ранее Вятка. Но, однако, местность "Хлыново" упоминается в нескольких документах более раннего времени - в описи земель XIV в., пожертвованных Новинскому монастырю вдовой князя Владимира Храброго. Эта местность упоминается в сообщении летописи о том, что в 1514 г. великий князь Василий III "церковь камену заложил Благовещение святой богородицы за Неглиною на Старом Хлынове", освященную через два года. Есть также известие о том что в XVI в. здесь находился Введенский монастырь, упраздненный после Смутного времени. После упразднения монастыря осталась Введенская церковь, ставшая приходской, которая имела два придела - Знаменский и Никольский, по которому и была, в основном, известна. Ее здание, стоявшее до 1936 г. на месте школы, было построено в 1773 - 1775 гг.

Леонтьевский переулок был назван улицей Станиславского в 1938 г., в год 75-летия реформатора театрального искусства, так как он жил здесь в особняке, который был предоставлен ему советским правительством. Старомосковское название было обязано, как обычно, фамилии одного из домовладельцев - бригадира М. И. Леонтьева, владельца участка 10 - 12. В XVIII в. переулок назывался Шереметевским, по фамилии стольника В. П. Шереметева.

Леонтьевский переулок в старой Москве наряду с Сухаревкой был средоточием антикварной торговли - тогда славились магазины А. Н Ерыкалова в нижнем этаже дома №11(о нем рассказывает бытописатель Москвы и собиратель московского фольклора Е. Иванов в книге "Меткое московское слово"), магазины "Старина и Редкость" в доме № 26, "Луксор" - № 16, "Старинные монеты и вещи" - № 2, книжный магазин А. М. Старицына - № 3.

Сейчас левую сторону Леонтьевского переулка начинает здание ИТАР-ТАСС (1976 г., архитектор В. С. Егерев и другие), выстроенное на месте невзрачного двухэтажного дома, описанного К. Г. Паустовским, который там пережил тревожные дни Октябрьского переворота 1917 г. Здание ТАСС, по замыслу его создателей, должно было быть значительно выше, но всесильный правитель Москвы, в недавние времена глава ее коммунистического комитета Гришин распорядился здание укоротить. Трудно сказать, насколько это испортило предполагаемое строение, но надо сказать, что в этом случае правитель был, вероятно, прав, ибо это и так громоздкое здание с преувеличенно большими проемами окон, с гипертрофированными деталями входа никак не гармонирует с окружением на Бульварном кольце и Большой Никитской улице.

По левой стороне Леонтьевского переулке находится несколько зданий (№5 и 7) с фасадами в псевдорусском стиле. Здесь торцом к переулку стояли двухэтажные каменные палаты сподвижника Петра 1, стольника Автонома Головина. В 1871 г. этот участок приобрел Анатолий Мамонтов, брат известного в истории русского искусства С. И. Мамонтова. Новый владелец основал типографию и издательство, в котором впервые появились детские книжки с рисунками Серова, Поленова, А. Васнецова, Малютина. Проект здания для типографии Мамонтов заказал одному из ведущих архитекторов того времени, строившему в "русском" стиле, В. А. Гартману.

В 1902 г. большой участок был поделен на две части. Под № 5 находилась типография, а дом № 7 перешел к меценату и любителю русского народного искусства Сергею Тимофеевичу Морозову, который, по проекту С. У. Соловьева, перестроил в 1902 - 1903 гг. старые палаты и подарил их Кустарному музею. Этот музей был основан в Москве в 1885 г. и помещался сначала на Знаменке (№ 8), а потом в здании у Никитских ворот (Б. Никитская, 23). Кустарный музей был не только собирателем, хранителем и популяризатором изделий народных промыслов, но и их продавцом. к основному зданию в 1911 г. было пристроено помещение для магазина по проекту А. Э. Эрихсона и В. Н. Башкирова. Вход в него отмечен крыльцом с колонками-бочками. Четырехскатная крыша крыльца увенчана резным флюгером с изображением игрушки - прославленных богородских "кузнецов", а вестибюль украшен керамическим камином, сделанным по эскизу М. А. Врубеля. Сейчас здесь Музей народного искусства.

В 1874 - 1884 гг. во дворе дома Мамонтова во флигеле жила известная актриса Малого театра Г. Н. Федотова, которую посетил И. С. Тургенев в свой приезд в Москву в 1879 г.

Дом № 9 был построен московским городским головой, представителем старой московской купеческой семьи Алексеевых, основатель которой вышел из крестьян Ярославской губернии. Записавшись в московское купечество еще в 1746 г., Алексеевы занялись хлопковым и шерстяным делом, им принадлежала и золотоканительная фабрика, позднее ставшая кабельным заводом "Электропровод", который существует и сейчас.

Купцы Алексеевы занимались, однако, не только торговыми да промышленными делами - многие оставили свои имена в истории русского искусства и общественной деятельности. Здесь не приходится много говорить о Константине Алексееве - знаменитом Станиславском, и его братьях и сестрах, которые были актерами, режиссерами, музыкантами. Двое Алексеевых стояли во главе московского общественного управления - были городскими головами. Одному из них, Николаю Александровичу Алексееву, и принадлежал этот дом, построенный в начале 1880-х гг. архитектором Д. Н. Чичаговым.

Н. А. Алексеев был, возможно, самым популярным городским головой Москвы. Человек умный, деловой, он обладал большим организаторским талантом. При нем началось энергичное развитие московского городского хозяйства. Алексеев руководил работами по сооружению нового Мытищинского водопровода, устройству канализации. Он сумел привлечь частные пожертвования для строительства множества городских учреждений. Только за счет них, не истратив ни копейки из скудных городских средств, Алексеев сумел построить и оборудовать более десяти больниц.

При нем Москва обстроилась на диво:

Возник бульваров новый ряд,
Водопровод, пассажи высятся красиво,
Главу подъяла Дума горделиво
И залил улицу асфальт, -

писали о нем в то время.

Н. А. Алексеев был выбран на пост городского головы в 1885 г., а 14 марта 1893 г. убит в своем кабинете в здании думы пробравшимся туда сумасшедшим.

Далее по переулку рядом с домом Алексеева стоят два почти одинаковых четырехэтажных дома (№ 11 и 13). Они надстроены на два этажа (нижние этажи появились после 1812 г.), и оба были украшены колонными или пилястровыми портиками. Эти дома расположены на большом участке, принадлежавшем в XVIII в. предку Л. Н. Толстого князю П. И. Горчакову. Дом №13 - одно из лермонтовских мест. Сюда Лермонтов часто приходил в 1837 г., будучи в Москве проездом на Кавказ. Дом принадлежал родителям его товарища по петербургской школе юнкеров Николая Мартынова, будущего противника на роковой дуэли, который провел здесь последние годы своей жизни (он умер в 1875 г. 60 лет). По воспоминаниям, "Мартынов-отец как нельзя лучше оправдывал данную ему молодежью кличку „Статуя Командора". Каким-то холодом веяло от всей его фигуры, беловолосый, с неподвижным лицом, суровым взглядом..." В 1850-х гг. в этом доме жили декабрист 3. Г. Чернышев и строитель московского водопровода, известный инженер А. И. Дельвиг, в 1880-х гг. - скрипач, профессор Московской консерватории И. В. Гржимали, в 1930 - 1950-х гг. - историк В. И. Авдиев, а кроме них литературовед Ю. А. Веселовский, артистка Е. А. Лавровская, медик Н. Ф. Голубов.

На месте дома № 15, построенного в 1964 г., стояло небольшое строение, принадлежавшее в конце 1850-х гг. дяде писателя Н. С. Лескова. Возможно, что сам Лесков бывал в нем. В мае 1914 г. в доме приютился небольшой музей городского хозяйства Москвы под руководством молодого тогда П. В. Сытина. Современный жилой дом на этом месте выстроен для партийно-советской элиты в 1964 г. (архитектор М. Н. Круглов).

Мы подошли к пересечению Леонтьевского переулка с Елисеевским и Шведским тупиком. Название последнего происходит от подворья, принадлежавшего Швеции, которое находилось как раз на месте этого тупика. В силу договора 1617 г., определившего отношения между Россией и Швецией на сто лет, до Северной войны 1700 - 1721 гг., шведским купцам предоставлялось право "в городех на Москве, во Пскове торговые дворы имети", и вот в 1618 г. здесь было "взято по государеву указу под свейский (т. е. шведский. - Авт.) купетцкий двор у Николы в Гнезниках место пустое гостиной сотни Истоминское мылника поперег по улице 20 сажень с полусаженью". Позднее "свейский" двор стал называться более пышно: "посольский дом Его Королевского Величества шведского и норвежского короля". В 1874 г. земля этого подворья была обменена на землю, принадлежавшую Российскому государству в Стокгольме, где находились "магазины, дарованные Королевским правительством, на основании древних трактатов, под склады товаров, приезжавших в Швецию Русских торговцев". В 1892 г. здесь заложено здание городского училища (проект Д. Н. Чичагова). Оно называлось капцовским - по фамилии купца А. С. Капцова, пожертвовавшего 190 тысяч рублей в память своего отца на его постройку, и совсем не походило на современное здание школы - было причудливым, с огромными декоративными, несколько утрированными фронтонами и двухцветной раскраской. Автор его, памятуя о месте постройки, старался придерживаться образцов скандинавской архитектуры времени ее расцвета, так называемого "стиля Христина IV", ярко воплотившегося в архитектуре датского замка Розенборг и в особенности торговой биржи в Копенгагене с характерной раскраской в два цвета - кирпича и белого камня - и с несколькими высокими фигурными фронтонами.

В 1952 г. бывшее училище увеличилось на два этажа и приобрело новый фасад. Позади него сохранилось здание женского училища имени К. В. Капцовой архитектора М.К. Геппенера (1897 г.) в характерном для него обработке фасада кирпичом белого и красного цветов.

В доме № 21 помещались редакции двух журналов: в 1880 - 1890-х гг. - "Русской мысли", где печатались Н. Г. Чернышевский, Н. В. Шелтунов, В. О. Ключевский, и в конце 1870-х - начале 1880-х гг. - юмористического "Будильника", в котором начинал А. П. Чехов. Он печатался там часто - в журнале были опубликованы восемнадцать его рассказов, но получал он за них ничтожные гонорары. "Бывало, я хаживал в „Будильник" за трехрублевый раз по десяти", - вспоминал он в письме к Н. А. Лейкину.

Здесь в 1882 г. случилось необыкновенное событие - первая трансляция из Большого театра, которая происходила в 1882 г. Газета "Московский листок" сообщала, что общество спасения на водах решило улучшить свое шаткое финансовое положение тем, что установило несколько платных телефонных наушников на квартире одного из своих членов в Леонтьевском переулке, а в Большом театре - два микрофона: "Открывая станцию в Москве, подобно тому, как это сделано в Париже и Петербурге, Общество имело в виду познакомить публику с замечательным открытием нашего времени, а именно: с возможностью по проволокам, при помощи электричества и соответствующих аппаратов, слышать на расстоянии музыку, пение и разговор почти с одинаковой отчетливостью, как на месте их происхождения". Плата за прослушивание была установлена рубль за 10 минут. Первой транслировалась опера Верди "Риголетто", потом "Фауст", "Ромео и Джульетта", "Демон", "Жизнь за царя". Новинка имела успех, скопление экипажей слушателей было таким большим, что полиции пришлось устанавливать порядок в переулке. Всего тогда сделали 12 трансляций, но в дальнейшем они уже не повторялись - качество все-таки было далеко от идеала.

В доме была квартира артиста Художественного театра А. Л. Вишневского, товарища Чехова по таганрогской гимназии, а в 1920 - 1930-х гг. жил драматург Б. С. Ромашов. С 1892 до 1908 г. в доме № 21 жила артистка Г. Н. Федотова.

Ранее, в 1885 - 1888 гг., она снимала квартиру рядом - в доме № 25, построенном после пожара 1812 г. Здесь же в 1856 г. жил декабрист И. Н. Горсткин, а в 1870-х гг. - архитектор, исследователь московской старины А. А. Мартынов. В 1923 г. это адрес писателя Бориса Пильняка. В послеопожарное время был построен и соседний дом (№ 23), принадлежавший причту соседней Никольской, "в Гнездниках", церкви.

Вернемся к началу Леонтьевского переулка. В маловыразительном пятиэтажном здании (№ 2а) в 1887 - 1892 гг. жил артист А. И. Южин. Здесь же жила вдова московского нотариуса П. Д. Перевощикова вместе с молодой дочерью Марией, которая под псевдонимом Лилина стала известной актрисой Художественного театра. Она выступала в спектакле "Коварство и любовь" в роли Луизы, а Фердинанда играл Станиславский. "Оказывается, - вспоминал Станиславский, - мы были влюблены друг в друга и не знали этого. Но нам сказали об этом из публики. Мы слишком естественно целовались, и наш секрет открылся со сцены". В этом доме Константин Станиславский сделал ей предложение.

Два нижних этажа дома сохранились с XVIII в. - он тогда был хозяйственным строением усадьбы князей Мещерских. Ее главный дом (№ 4), стоящий торцом к переулку - характерная черта постановки жилых зданий в старой Москве, - появился здесь в первой половине XVIII в., возможно в то время, когда участок принадлежал полковнику князю Г. С. Мещерскому. Внешний вид этого дома, однако, относится уже к ампирным временам, к восстановлению его после пожара 1812 г., после приобретения усадьбы у князя А. Н. Долгорукова в 1817 г. женой капитана лейб-гвардии Семеновского полка Екатериной Волковой.

До конца 1840-х гг. в этой усадьбе, принадлежавшей Волковым (известны письма одной из представительниц этой семьи о России начала XIX в., опубликованные в журнале "Вестник Европы"), жил артист Малого театра И. В. Самарин - его отец был крепостным Волковых. Напротив барского дома находился, как часто бывало у богатых домовладельцев, хозяйственный участок. По воспоминаниям князя В. М. Голицына, "...в самом элегантном центре Москвы.., расположен был обширный пустырь... На этом пустыре разбит был огород с грядками капусты, моркови, и прочих овощей, и огород этот возделывался многочисленной прислугой домовладельца как для себя, так и для продажи".

Хозяйкой дома в 1858 г. становится графиня А. Ф. Закревская, жена московского генерал-губернатора Арсения Закревского, грубого солдафона, призванного Николаем 1 "подтянуть" после предыдущего губернатора "распустившуюся Москву":

Князь Щербатов ускакал, И ракетою конгревскою На уснувший город пал Пресловутый граф Закревский.

С 1848 г., в продолжение II лет Закревский, не считаясь ни с какими законами, самоуправно вершил дела в Москве - о его "подвигах" неоднократно с возмущением и сарказмом писал Герцен.

С 1880-х гг. и до 1917 г. дом-дворец принадлежал богатым меховщикам Сорокоумовским. В советское время особняк был отведен под Московский коммунальный музей, который даже занял уже часть его, но в конце концов отдан под дом работников просвещения (позже здесь находилась редакция "Учительской газеты"). Дом этот привлекает внимание протяженной колоннадой портика, обращенной во двор, - она состоит из 12 дорических колонн, сгруппированных попарно, за которыми расположена глубокая лоджия. Несмотря на протяженность портика, он изящен и представителен. Ограда особняка относится уже к XIX в.

Рядом с этим памятником архитектуры находится и другой - дом № 6, построенный в конце XVII в. (к этому времени относится его первый этаж, убранство этого времени хорошо видно со двора). В начале следующего столетия им владел И. П. Толстой, а в середине капитан-поручик Измайловского полка П. С. Хлопов, при котором здание, вероятно, получило современные габариты. Внутри сохранилась прекрасная темперная (темпера - краска, разведенная на эмульсии из воды и яичного желтка, обладающая значительной стойкостью) роспись потолков, относящаяся к началу XIX в. От Хлоповых дом перешел к одному из представителей славной семьи Ермоловых - генерал-майору Н. А. Ермолову, дяде знаменитого полководца А. П. Ермолова. Он участвовал во многих сражениях русско-турецкой и русско-шведской войн в конце XVIII столетия. Но самым известным жильцом этого дома был К. С. Станиславский. Ему исполнилось 58 лет, когда он с семьей переехал сюда в 1921 г. В течение 17 лет он жил и работал в этом доме. На втором этаже за дубовой массивной дверью, заказанной еще для его дома у Красных ворот, находился кабинет Станиславского. Рядом - белый с колоннами зал, где часто проводились репетиции. Сюда приходили многочисленные ученики и почитатели великого режиссера. С. Я. Лемешев писал об этом доме, что он "стал для нас чем-то вроде храма искусства, и, только еще переступая его порог, мы уже настраивались на особо торжественную, высокую ноту". Во двор дома в хорошую погоду выносились кресло и огромный зонт - тут можно было видеть Станиславского, занятого рукописями или беседующего с учениками и посетителями. В 1948 г. стараниями дочери Станиславского в доме был создан мемориальный музей.

За домом № 8, два этажа которого были построены в 1897 г. архитектором А. С. Каминским для жены потомственного почетного гражданина В. Б. Спиридоновой, известной в Москве благотворительницы, пожертвовавшей 300 тысяч рублей на богадельню, выстроенную на Петербургском шоссе, располагалась большая усадьба, занимающая современные участки № 10 и 12. В начале XVIII в. она принадлежала генерал-аншефу М. И. Леонтьеву, по фамилии которого долгое время назывался переулок. Сын его в 1760 г. строит здесь деревянные хоромы, фасад которых, как одного из замечательных московских зданий, был включен в "Альбомы партикулярных зданий", составленные М. Ф. Казаковым. Хоромы сгорели в 1812 г., и участок разделился на две части. В небольшом каменном доме (№10) в 1830 - 1848 гг. жил А. А. Прокопович-Антонский, профессор и в течение многих лет ректор Московского университета. Он долго руководил и университетским Благородным пансионом, при нем пансион стал одним из лучших российских учебных заведений. В XIX в. этот участок перешел к Сорокоумовским; у одного из них останавливался во время приезда в Москву в 1882 г. знаменитый путешественник, исследователь Новой Гвинеи Н. Н. Миклухо-Маклай.

Современное здание (№ 10) было построено в 1884 г. архитектором А. С. Каминским, а в 1895 г. при владельце И. В. Морозове сделаны новые роскошные интерьеры по рисункам Ф. О. Шехтеля. В доме в 1920-х - начале 1940-х гг. помещалось германское посольство. Впоследствии здесь было Совинформбюро, где составлялись сводки боев и побед в Великой Отечественной войне. С 1949 г. в доме работало посольство Германской Демократической Республики, а потом он был занят посольскими учреждениями Кубы и банком.

Высокое жилое здание (№ 12) на углу с Елисеевским переулком состоит из разновременных построек: нижние три этажа 1886 г. (архитектор А. П. Белоярцев), а верхние появились в 1912 г. В этом доме в 1900-х гг. жил композитор Р. М. Глиэр.

За Елисеевским переулком и небольшим сквером на месте снесенных строений находится дом № 16. Он образовался из нескольких частей, самая старая - левая. Здесь еще в 1806 г. стоял двухэтажный каменный дом майора А. И. Челищева. Два этажа справа появились в 1874 г. - их построила вдова профессора Московского университета, филолога И. И. Давыдова. Уже в 1905 г., при коренной перестройке дома для меблированных комнат, появился третий этаж и современный фасад. В левой части дома рядом с проходом во двор в начале 1920-х гг. находилась писательская книжная торговая лавка - дверь ее позже была превращена в узкое окно. В лавке торговали книгами писатели М. А. Осоргин, Б. К. Зайцев, В. Ф. Ходасевич. "Проходя ныне улицей Станиславского, - вспоминал В. Г. Лидин, - я обычно замедляю шаги возле окон, за которыми в трудную зиму 1920 года блистали золотом переплетов книги, как бы возвещая, что не за горами та пора, когда слабые огоньки ликбезов разгорятся в могучее пламя всеобщей грамотности, а слово Белинского, что книга есть жизнь нашего времени, получит свое реальное выражение". В 1920 - 30-е гг. тут находилось общежитие Коминтерна. Теперь дом занят посольством Азербайджана.

Под № 18 - дом, относящийся к XVIII в. Он стоит в глубине, отделенный от улицы красивой оградой (1854). Осенью 1824 г. в усадьбе, принадлежавшей тогда купчихе И. А. Заборовой, поселился композитор А. А. Алябьев. Здесь вечером 24 февраля 1825 г. произошла та роковая игра в карты, после которой один из ее участников через несколько дней умер, а Алябьева обвинили без достаточных оснований в этой смерти и сослали в Сибирь.

В 1881 г. дом перешел к графу А. С. Уварову, сыгравшему огромную роль в организации русской археологии. После его смерти в 1884 г. дело Уварова продолжила его жена П. С. Уварова, урожденная княжна Шербатова, послужившая прообразом Кити Щербацкой в романе Л. Н. Толстого "Анна Каренина". Здесь, в ее особняке, родилась общественная организация, посвятившая свои усилия изучению истории Москвы. Первое заседание комиссии "Старая Москва" Археологического общества происходило 14 декабря 1909 г.

Всего состоялись 464 заседания комиссии "Старая Москва", в которых участвовало более 33 тысяч чел. и где было прослушано 900 докладов на самые разные темы, относящиеся к истории, быту, культуре Москвы. Особенно большой размах ее работа получила в 1920-е гг., но вскоре комиссия была разгромлена, а многие ее участники попали в сталинские лагеря. Последнее перед ликвидацией "Старой Москвы" 465-е заседание должно было состояться 12 февраля 1930 г., когда планировалось выслушать сообщение молодого студента В. В. Сорокина о доме поэта и государственного деятеля И. И. Дмитриева. Но он, ставший непревзойденным знатоком Москвы, автором многих публикаций об истории города, старейшиной москвоведов, смог выступить на заседании возрожденной "Старой Москвы" в тот же день 12 февраля, но только через шестьдесят лет - в 1990 г.

В правой части здания установлена гранитная доска и рядом с ней урна с ниспадающим покрывалом (1922, архитектор В. М. Маят). Она посвящена памяти жертв взрыва 25 сентября 1919 г. в здании московского комитета партии большевиков. Во время одного из заседаний партийных работников, лекторов и агитаторов в зал на втором этаже со стороны Большого Чернышевского переулка была брошена бомба. Погибло 12 человек, в том числе секретарь комитета В. М. Загорский. Следствие доказало, что взрыв был организован группой анархистов, так называемым Всероссийским повстанческим комитетом революционных партизан, боровшихся с советской властью путем террористических акций.

В этом доме позднее находились редакции газет "Коммунар" и "Молодой ленинец", тут работал клуб политэмигрантов, открытый по инициативе венгерского коммуниста Бела Куна. В этом же здании находился Дом художественной самодеятельности, а сейчас работает посольство Украины.

Дом № 24 хранит память об известных деятелях русской культуры. В 1900 - 1904 гг. здесь на четвертом этаже жил Ф. И. Шаляпин. Здесь у него родилась дочь Лидия и умер от аппендицита первенец сын Игорь. Отсюда семья Шаляпиных переехала в 3-й Зачатьевский переулок. В том же доме с октября 1901 по октябрь 1902 г. снимал квартиру С. В. Рахманинов. И, наконец, это последний московский дом, приютивший А. П. Чехова. Писатель приехал сюда 3 мая 1904 г. перед отъездом за границу. Он настолько плохо себя чувствовал, что почти не выходил на улицу. "...Я нездоров, лежу в постели, каждый день ходит доктор", - писал он В. А. Гольцеву, редактору журнала "Русская мысль". Чехов в первый раз смог выйти из дома только 31 мая - он проехался на извозчике вместе с Ольгой Леонардовной по улицам Москвы. Это было прощание с городом, в который он приехал безвестным молодым человеком и покидал прославленным писателем.

Последний на этой стороне улицы - дом № 26, остаток усадьбы князей Шаховских конца XVIII - начала XIX в. Главное ее строение выходило на Тверскую, а в переулке находились подсобные. Одно из них - двухэтажное здание, показанное на плане 1802 г., которое и составляет основу существующего дома.

Два переулка в этом обширном районе между улицами Б. Никитской и Тверской носят названия Большого и Малого Гнездниковских от местности Гнездники. Происхождение этого слова остается загадкой. Его прямо производили от птичьего гнезда, ибо тут якобы была роща, изобиловавшая ими. П. В. Сытин считал, что гнездниками назывались мастера, изготовлявшие дверные петли, но гораздо более вероятно, что гнездники делали стрелы, подсчет которых велся "гнездами". Так, в 1688 г. Петр 1 "указывал сделать два гнезда стрел, а сделав те стрелы, привезть к нему, великому государю, в поход, в село Преображенское". Стрел, конечно, было нужно значительно больше, чем дверных петель, и возможно, что эти ремесленники жили здесь немалым поселением. Некоторые исследователи считают, что гнездники занимались литейным делом. Это вызывает сомнение, ибо обычно такие производства, как кузнечное, литейное и т. п., связанные с огнем, располагались подальше от густой жилой застройки и поближе к воде. Большой Гнездниковский переулок назывался также Ислентьевским и Урусовским, а Малый - Вадбольским и Шере-метевским по фамилиям домовладельцев.

Гнездники имели свою приходскую церковь, которая стояла на месте левой части школьного здания в Большом Гнездниковском переулке (№ 4). Первоначально она была построена в 1629 г., а в 1724 г. "по челобитью Никицкого сорока церкви Николая чудотворца, что в Гнездниках, попа Петра Юдина с прихожаны, велено им вместо ветхой каменной церкви на том же церковном месте построить вновь каменную ж церковь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы да в пределе Николая Чудотворца".

В ней 2 октября 1893 г. отпевали жившего в приходе этой церкви Н. С. Зверева, известного музыкального педагога, у которого воспитывались и многие известные впоследствии композиторы и исполнители и, в частности, Сергей Рахманинов, Александр Скрябин и Михаил Пресман.

В Большом Гнездниковском переулке находится большой и по сегодняшним масштабам жилой дом (№ 10). Участок был приобретен архитектором Э. К. Нирнзее, и он 16 мая 1912 г. подает прошение о разрешении построить еще не виданный в Москве "небоскреб" с дешевыми квартирами. Он использовал коридорную систему планировки с несколькими типами малогабаритных (от 28 до 47 квадратных метров) квартир. Отстроив дом, Нирнзее продал его в 1915 г. банкиру Д. Л. Рубинштейну, известному своими махинациями и связью с распутинской камарильей, но москвичи еще долго продолжали называть этот дом просто "Нирнзее".

Этот дом во время боев в октябре-ноябре 1917 г. был одним из основных опорных пунктов обороны войск Временного правительства, ибо он господствовал над окружающей местностью и особенно над зданием московского градоначальства на Тверском бульваре - одним из основных пунктов сопротивления законных войск. Комиссар московского градоначальства А. Н. Вознесенский писал: "Дом Нирнзее был ключом в нашей позиции, так как достаточно было установить на его крыше пулеметы, чтобы поливать оттуда весь двор и все здания, лежащие внизу". Дом Нирнзее был захвачен 28 октября, и вскоре юнкера, оборонявшиеся на Тверском бульваре, были вынуждены сдаться.

На той же высокой крыше во время Великой Отечественной войны стояли зенитные орудия, отражавшие налеты гитлеровских самолетов.

В полуподвале нового дома в сентябре 1915 г. открылся знаменитый театр миниатюр "Летучая мышь". Родившаяся в Касьянов день, 29 февраля 1908 г., просто как место отдыха артистов Художественного театра и названная так в отличие от "Чайки", "Летучая мышь" ко времени переселения в этот дом стала общедоступным и широко известным театром и вечерним кафе. "Фойе театра с большими, красного дерева диванами напоминало скорее гостиную, чем театральное помещение. В зрительном зале длинные узкие столы расположены были перпендикулярно сцене. Зрители располагались у столов. Официанты принимали заказы. Шла программа. Во время сценического действия все замирали - и официанты, и публика; наступала тишина... Каждая сценка, каждый фрагмент программы были тщательно поставлены, со вкусом оформлены и талантливо исполнялись превосходными актерами".

Театр, созданный Н. Ф. Балиевым, действовал и после октября 1917 г. Часть труппы осталась в Советской России, а другая вместе с Балиевым эмигрировала. Тогда "стиль рюсс" был в моде, и его театр процветал. Но вскоре Запад поразил экономических кризис, и Балиев разорился.

В Гнездниковском же спектакли продолжались, режиссером театра стал В. Л. Мчеделов. Однако в июле 1922 г. "Летучая мышь" закрылась. Но зал не пустовал - в нем обосновался театр пародий "Кривой Джимми", затем Московский театр сатиры, театр-студия Малого театра, цыганский театр "Ромэн" и, наконец, в наше время учебный театр ГИТИСа, а в 1989 г. сюда вернулась "Летучая мышь" - театр-кабаре молодых артистов театра имени М. Н. Ермоловой. А теперь здесь театр "ГИТИС" Российской академии театрального искусства.

Если театральное искусство поселилось в полуподвале московского небоскреба, то на его первом этаже нашла пристанище литература - в 1918 г. тут помещались редакции журнала "Творчество" и газеты Моссовета "Вечерние известия". В 1922 - 1924 г. находилось отделение газеты "Накануне". Она издавалась в Берлине группой эмигрантов, выступавших за сотрудничество с советской властью. В газете активно сотрудничали многие известные писатели - А. Н. Толстой, М. А. Булгаков, В. П. Катаев, Л. В. Никулин, А. С. Неверов, К. А. Федин и другие. Помещение редакции было своеобразным литературным клубом.

В разные годы в доме находились редакции нескольких журналов - "Литературная учеба" и др., различные издательства и в том числе "Книга", "Московское товарищество писателей", более 30 лет (до 1970 г.) издательство "Советский писатель". Еще выше поселилась муза киноискусства - там в 1914 г. в одной из квартир обосновалась редакция самого распространенного кинематографического журнала "Сине-Фоно", в 1915 - 1916 гг. находились контора и зимнее ателье кинофирмы, совладельцем которой был известный актер и режиссер В. Р. Гардин. В доме располагались и первый профсоюз кинослужащих и киноиздательство, жил один из первых русских кинооператоров П. В. Ермолов. А сравнительно недавно опять застрекотали съемочные камеры и засветились софиты - на крыше снимались эпизоды фильмов Саввы Кулиша "Сказки, сказки... сказки старого Арбата", Эльдара Рязанова "Служебный роман", Карена Шахназарова "Курьер".

На самом верху, на плоской крыше здания, где сейчас стоит 15-метровая вышка - главный триангуляционный знак города (опорный пункт топографической съемки) - в 1920-х гг. было, как писала газета "Вечерняя Москва", "любимое место отдыха москвичей - ресторан-крыша. Горный воздух. Сакли в саду сирени. Два оркестра музыки. Кино".

Среди жильцов 4-го Дома Моссовета, как он стал называться в советское время, надо упомянуть и многих деятелей новой власти - начальника военно-воздушных сил Красной армии П. И. Баранова, командующего морскими силами Э. С. Панцержанского, наркома почт и телеграфа В. Н. Подбельского, коменданта Дома Союзов, будущего директора автомобильного завода И. А. Лихачева, партийного "контролера" М. Ф. Шкирятова, писателя-следователя Л. Шейнина и, наконец, генерального прокурора на инсценированных процессах 30-х гг., палача А. Я. Вышинского.

В доме жили и многие представители интеллигенции -архитектор, автор здания "Известий" Г. Б. Бархин, поэт и художник Д. Д. Бурлюк (у него в 1915 г. останавливался В. В. Маяковский), писатель К. И. Чуковский, режиссер А. Я. Таиров.

В доме № 5, в меблированных комнатах летом 1863 г. остановился Ф. И. Тютчев, в 1880-х гг. жил артист М. М. Петипа, а в 1880 - 1881 гг. была на втором этаже квартира членов исполнительного комитета "Народной воли" С. В. Мартынова и В. С. Лебедева.

Дом № 8 в 1900-х гг. служил приютом семье Метнеров, из которых самым известным был композитор Николай Карлович. Он окончил Московскую консерваторию и позже сам преподавал в ней. Метнер - автор многих камерных сочинений, многочисленных романсов, выдающийся пианист, интерпретатор музыки Бетховена. Его брат - Эмилий Метнер известен был как создатель и редактор издательства символистов "Мусагет". Третий брат - Александр был скрипачом, дирижером и композитором, в течение многих лет заведовал музыкальной частью в Камерном театре. В доме Метнеров часто звучала музыка, сюда приходил их двоюродный брат А. Ф. Гедике, известный органист. Позже Метнеры переехали в дом № 12 по Малому Гнездниковскому переулку. Сейчас этот переулок почти не отличается по протяженности от Большого. Но до XVIII в. он был значительно длиннее, проходя почти до самой Большой Никитской улицы, сворачивая перед ней на Тверской бульвар. Теперь переулок начинается от Шведского тупика. Левая сторона М. Гнездниковского занята сквером и новым зданием Московского Художественного театра, на месте которого в XIX - начале XX в. был дом московского обер-полицмейстера, а потом градоначальства. В переулок выходили здания (№ 5/4) охранного отделения, которое разгромили в марте 1917 г. Ценнейшие архивы отделения были сожжены, может быть, не без участия самих полицейских, заметавших следы своей деятельности. Очевидец этих событий так описывал их: "Жгите, чтобы следа не оставалось! Рвите в клочья! - кричал народ, с криками "ура" уничтожая книги. Во дворе охранного отделения был сложен грандиозный костер из разорванных бумаг и книг. Альбомы с фотографиями политических "преступников", всякие реестры и списки разрывались в клочья и тут же сбрасывались в огонь. Толпа не позволяла никому ничего брать. Та ненависть, что жила у народа к этому учреждению, нашла себе исход в этом буйном погроме".

На противоположном углу, внутри двора, огороженного литой чугунной решеткой, стоит здание (№ 7), где находился комитет по кинематографии. Центральная двухэтажная часть его осталась, возможно, от XVIII в. В начале следующего столетия дом принадлежал сыновьям одного из братьев Орловых, возведших на престол Екатерину II, Федора Орлова.

В 1880 г. особняк перешел к московскому богачу Г. М. Лианозову и через два года был значительно переделан - изменился фасад и появились пристройки справа и слева (архитектор И. П. Херодинов). Незадолго до октября 1917 г. особняк арендовал некий Чибрарио де Годен, представитель кинофирмы "Транс-Атлантик", и с этого времени здание тесно связано с кинематографией. В 1918 г. тут находились кинофотоотдел при Наркомпросе, а затем Совкино, министерство кинематографии. В 1925 г. старый особняк был надстроен, но сохранил эклектический фасад. Наверху, вероятно, тогда же появилась фигура рабочего с молотом и катушкой кинопленки в руках.

Этот дом - одно из памятных ленинских мест. В конце 1919 г. сюда приезжал В. И. Ленин, всегда придававший большое значение развитию кино. Он посвятил киноделу "Директивы", где подчеркивал, что должны выпускаться и "увеселительные картины, специально для рекламы и для дохода (конечно, без похабщины и контрреволюции) и... под фирмой „из жизни народов всех стран" - картины специально пропагандистского содержания...", которые было необходимо "давать на проверку старым марксистам и литераторам..."

К старому зданию со стороны Большого Гнездниковского переулка пристроено новое (1969, архитекторы В. Уткин, Г. Уткина, О. Ловская).

Под № 9 несколько зданий, тянущихся почти до Тверской. Первые два - трех- и двухэтажное - появились в 1874 г. (архитектор А. Е. Вебер, надстроено) и в 1895 г. (архитектор С. С. Эйбушитц). Они находятся на территории, выходящей и в Большой Гнездниковский переулок (№ 8). Это владение принадлежало с 1781 г. до начала XIX в. архитектору Е. С. Назарову, участвовавшему в создании таких сооружений, как Странноприимный дом (ныне Институт скорой помощи имени Н. В. Склифосовского), церковь на Лазаревском кладбище.

Пятиэтажное здание под тем же № 9 находится уже на другом участке, где, выходя на Тверскую, стоял большой барский дом 1790 - 1795 гг. князя А. А. Прозоровского, московского генерал-губернатора, грубого солдафона и служаки, "прославившегося" ретивым преследованием Н. И. Новикова. В начале XIX в. этот дом еще принадлежал крупным дворянским фамилиям - Голицыным, Куракиным, но к середине века он переходит в другие руки, а в его роскошных залах устраиваются платные танцы, вечера, представления такого рода, о которых, например, сообщала одна из афиш: "Северный волшебник Жан Мартини будет давать большие индийские вечера под названием ДВА ЧАСА В ЗАБЛУЖДЕНИИ". С переходом к подрядчику С. М. Малкиелю (ему принадлежал и дом напротив, где теперь гастроном № 1) он полностью перестраивается - исчезает колонный портик, делается новый декор (1873, архитектор В. А. Гартман). В 1880 г. в доме строится по проекту М. Н. Чичагова театральный зал, вход в который был с Малого Гнездниковского переулка. В нем до февраля 1882 г. стал давать спектакли первый московский частный театр под руководством актрисы А. А. Бренко, который назывался Театром близ памятника Пушкину, или просто Пушкинским.

Театр этот, как и многие предприятия талантливой актрисы, но неудачливого антрепренера, просуществовал недолго. Чехов шутил, что актриса "оправдывает" свою фамилию - от немецкого глагола brennen, то есть прогорать.

В 1891 г. театральный зал переделывается под жилые квартиры. Во время тотальной перестройки Тверской бывший дворец сломали и выстроили современное жилое здание (№ 15, 1939 - 1940, архитектор А. Г. Мордвинов).

На другой стороне переулка в скромном доме № 10в в 1927 - 1939 гг. жил академик И. М. Губкин, имя которого прежде всего связано с освоением Второго Баку, обширного нефтеносного района между Волгой и Уралом. Губкин разрабатывал учение о генезисе и условиях формирования нефтяных месторождений. Он сыграл большую роль в организации высшего геологического образования в СССР.

 

Глава VI

ШУБИНО. ГЛИНИЩИ
(Между Тверской и Большой Дмитровкой)

Переулки соединяют здесь две крупные радиальные магистрали: Тверскую - дорогу на Тверь, а впоследствии на Петербург, и Большую Дмитровку, путь к городу Дмитрову. Тверская в конце 1930-х гг. была реконструирована. Так, в самом начале она была расширена с 16 - 18 м до 60м, и сейчас правую сторону начинает большой жилой дом, который аркой перекрыл Георгиевский переулок, получивший название от монастыря, построенного во владении боярина Федора Андреевича, по прозванию Кошка, основателя знаменитого рода Кошкиных-Захарьиных-Романовых.

Возможно, что его вдова основала здесь небольшой монастырь с церковью Георгия, первой, посвященной этому святому. По преданию, одна из Кошкиных, жена князя Дмитрия Ромодановского, Ксения Юрьевна покровительствовала своей племяннице Анастасии, дочери Романа Юрьевича, ставшей в 1547 г. супругой царя Ивана IV Васильевича.

В Георгиевском монастыре находились две церкви - одна из них, посвященная святому Георгию, была упомянута в сообщении летописи о пожаре 28 июля 1493 г.: "В 7 часов загоресь от свечи церковь св. Николы на песку, и вста буря велия, и кинуло огнь на другую сторону Москвы реки ко Всем Святым на Кулишках и оттоле на Дмитровку к св. Георгию". Эта церковь была перестроена в 1701 - 1704 гг. Другая монастырская церковь была освящена во имя Казанской иконы и выстроена боярином Родионом Матвеевичем Стрешневым, жившим совсем близко отсюда, в 1652 г. Монастырь сгорел в пожар 1812 г. и после не восстанавливался - его церкви были обращены в приходские в 1815 г.

В Георгиевском монастыре были похоронены первый учитель Петра 1 Никита Зотов, князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский, его сын Иван Федорович, генерал-фельдмаршал А. Б. Бутурлин, вице-канцлер М. Г. Головин, многие из Стрешневых и князей Троекуровых.

Церкви бывшего монастыря были разрушены в 1935 г. На месте большей, Георгиевской, выстроили школу, а на месте меньшей - Казанской, ничего нет, просто двор.

В 1887 - 1888 гг. Общество электрического освещения строит на бывшей монастырской земле "символ" наступающих времен - первую в Москве электростанцию мощностью 612 кВт. Она снабжала электроэнергией в основном центр города. В помещении станции (№ 5 по Большой Дмитровке), построенной по проекту архитектора В. Д. Шера в псевдорусском стиле, зимой 1901 - 1902 гг. была устроена электротехническая выставка, где впервые в Москве демонстрировался прообраз современных радио и телевидения - "телеграф без проводов". В 1905 г. здание переоборудуется под гараж, находившийся там и в советское время. Теперь же бывший "правительственный" гараж превратился в уютный выставочный зал, получивший название "Малый Манеж". В 1996 г. в нем происходило празднование 100-летия одного из старейших московских музеев - Музея истории города.

На противоположной стороне переулка - здание из стекла и бетона (1969 г. архитектор Л. Н. Павлов и другие), в котором помещается Государственная Дума. Поставленное без учета дальних городских перспектив, оно грубо вторгается в среду застройки, и особенно плохо смотрится со стороны холма Лубянской площади.

На углу Большой Дмитровки часть здания бывшего Благородного собрания, отстроенная после пожара 1812 г. архитектором А. Н. Бакаревым. Между этими зданиями во дворе находится редкий памятник гражданской архитектуры - палаты, принадлежавшие главе Стрелецкого приказа, боярину И. В. Троекурову. О них и о соседних палатах князя В. В. Голицына, находившихся на месте современного здания Думы по Охотному ряду, писал в 1927 г. в журнале "Строительство Москвы" академик И. Э. Грабарь: "Замечательнейшая по красоте архитектурная перспектива получится после завершения начатых работ по восстановлению древних домов XVII века Голицына и Троекурова... Москва получит редчайшие образцы гражданской архитектуры XVII века, дошедшие до нашего времени в столь малом количестве". Надежды академика не сбылись - после реставрации палаты Голицына были снесены, но вот троекуровские остались, оказавшись во дворе воздвигнутого по красной линии Охотного ряда здания.

Палаты Троекурова - комплекс разновременных построек: самый низ датируется XVI в., над ним - постройка середины XVII в., а в конце этого же столетия все здание было надстроено. Тут с 1965 г. находился музей музыкальной культуры, ранее располагавшийся в консерватории, а ньне переехавший в новое здание на 5-й Тверской-Ямской (улице Фадеева).

Параллельно Георгиевскому проходит Камергерский переулок, названный москвичами по придворным чинам двух видных и богатых здешних владельцев. Переулок этот назывался Спасским - по Спасопреображенской церкви, стоявшей на его северном углу с Тверской улицей (она обветшала и за неимением средств у прихожан на поправку, ее в 1787 г. закрыли и через два года разобрали), Старогазетным - по типографии газеты "Московские ведомости", издававшейся неподалеку, и проездом Художественного театра, в честь театра, открытого в переулке в 1902 г.

Угол переулка с Тверской (№ 1) занимал участок, принадлежавший в начале XIX в. генералу И. И. Моркову, крепостным которого был художник В. А. Тропинин. Он жил вместе с семьей в доме, который находился в глубине участка. Получив весной 1823 г. вольную, художник через два года переехал в нанятый им дом на Волхонке. От дома № 1 (1891, архитектор Б. В. Фрейденберг) осталась лишь небольшая часть, в которой в начале 1920-х гг. было кафе "Десятая муза", названное в честь музы кино. В нем собирались кинематографисты, подписывались контракты на постановку фильмов, принимались на работу операторы, художники, актеры. Приходили и поэты - Бурлюк, Каменский, Маяковский.

Рядом - наиболее известное в этом переулке здание Московского Художественного театра. Участок, где стоит театр, в XVIII в. был разделен на две части переулком, продолжавшим соседний Дмитровский. В 1760 - 1770 гг. обе части вместе с землей из-под переулка перешли к князю П. И. Одоевскому, построившему здесь деревянные хоромы. Новый большой участок тянулся через весь квартал, и сад его выходил к теперешней Тверской площади. В 1812 г. хоромы сгорели, и к 1818 г. князь выстроил великолепное каменное здание с пышным шестиколонным портиком и двумя флигелями по сторонам.

В мезонине главного дома в 1820-х гг. жил В. Ф. Одоевский, основатель кружка "любомудров", молодых людей, изучавших философию, эстетику, близких по настроению к декабристам. Членами его были Д. В. Веневитинов, М. П. Погодин, А. И. Кошелев, И. В. Киреевский. "Две тесные каморки молодого Фауста... были завалены книгами, фолиантами, квартантами и всякими октавами, - на столах, под столами, на стульях, под стульями, во всех углах, - так что пробираться между ними было мудрено и опасно, - вспоминал М. П. Погодин. - На окошках, на полках, на скамейках - склянки, бутылки, банки, ступы, реторты и всякие орудия. В переднем углу красовался человеческий костяк с голым черепом на своем месте и надписью „Sapere aude" („осмеливайся познавать")".

Наследница П. И. Одоевского В. И. Ланская часто сдавала свой дом внаем. Так, в 1832 - 1836 гг. в главном доме жила чета Долгоруких, знакомых А. С. Пушкина, и возможно, что поэт бывал у них.

В 1851 г. дом перешел к С. А. Римскому-Корсакову, сыну известной в летописях Москвы Марии Ивановны Римской-Корсаковой, имевшей гостеприимный и хлебосольный дом на Страстной площади. "Она жила, что называется, открытым домом, давала часто обеды, вечера, балы, маскарады, разные увеселения, зимою санные катания за городом, импровизированные завтраки..." - писал П. А. Вяземский. С. А. Римский-Корсаков был женат на двоюродной сестре А. С. Грибоедова Софье Алексеевне, бывшей, по мнению некоторых литераторов, прототипом Софьи Фамусовой в "Горе от ума".

С. А. Римский-Корсаков перестроил дом по новой моде - снял портик, колонны, застроил разрывы между главным домом и флигелями, надстроил на них третий этаж и изменил декор фасада. Все это было сделано по проекту архитектора Н. А. Шохина.

Спустя 30 лет, с 1882 г., начинается театральная история этого дома. Архитектор М. Н. Чичагов перестраивает его, приспособляя под театр, и позади него на месте двора строит зрительный зал и сценическую коробку. В новом театре - он часто назывался Лианозовским (по фамилии владельца участка) - состоялся первый спектакль театра Ф. А. Корша, перешедшего через три года в собственное помещение в Петровском переулке. Здесь же начались и спектакли Мамонтовской оперы - 9 января 1885 г. состоялось представление "Русалки" А. С. Даргомыжского. С. И. Мамонтов приглашал в театр гастролеров - здесь пели знаменитые итальянцы Анжело Мазини и Франческо Таманьо. С 1889 г. в Камергерском переулке выступала труппа Е. Н. Горевой, которая была не столько антрепренером (кстати говоря, совершенно неопытным, ибо труппа распалась через два года), сколько замечательной актрисой, обладавшей красивым голосом и ярким сценическим темпераментом. В ее труппе участвовали такие известные актеры, как М. Дальский, М. Петина, Н. Рощин-Инсаров. На сцене театра Горевой 15 января 1891 г. состоялся дебют Л. В. Собинова - он был хористом в гастролировавшей труппе Н. К. Садовского и М. К. Заньковецкой. В конце этого же года, 1 октября, здесь начались представления иного рода, о характере которых можно было судить по афише нового театра: "Большое монстр-гала-представление. Приключение на кухне. Большая юмористическая картина в пяти переменах. Французская шансонетная певица". В этом здании обосновался эстрадный театр "французского гражданина из Алжира" Саломона, ставший одним из самых известных в России. Договор с Шарлем Омоном - это был псевдоним Саломона - значил для актера очень многое: он открывал ему дорогу на любую эстрадную сцену России того времени. Тогда же театр в Камергерском переулке был в очередной раз переделан. После этого зал театра было "положительно трудно узнать, - писала „Московская иллюстрированная газета" в 1891 г., - не верится, чтобы частная антреприза для такого дела могла затратить так много денег для отделки помещения, которое положительно поражает роскошью своего убранства и чисто французским шиком". Этот-то пресловутый "шик" и пытались искоренить реформаторы старого театра К. С. Станиславский и В. И. Немирович-Данченко, когда сняли здание для Художественного театра. Благодаря энергии и средствам Саввы Морозова, бескорыстной работе одного из известнейших московских архитекторов Ф. О. Шехтеля (при участии известного впоследствии архитектора И. А. Фомина) интерьеры театра полностью изменились. По выражению Станиславского, "вертеп разврата превратили в изящный храм искусства". Он в особенности отмечал, что "в отделке театра не было допущено ни одного яркого и золотого пятна, чтобы без нужды не утомлять глаз зрителей и приберечь эффект ярких красок исключительно для декораций и обстановки сцены". Сезон в новом театра открылся вечером 25 октября 1902 г. спектаклем "Мещане", а утром этого же дня артисты скромно справили свое новоселье. Снаружи здание почти не переделывалось - только установлены двери изящного рисунка с козырьками, светильники, (в которых поставили новинку - два дуговых фонаря), а также барельеф А. С. Голубкиной "Пловец" над правым входом. Долгое время часть первого этажа сдавалась под различные торговые помещения: на старых фотографиях красуются вывески винного магазина "Кахетия", кондитерской "Миньон" и др. Даже в 1929 г. здесь помещался магазин игрушек "Мать и дитя", принадлежавший организации под причудливым название "Охматмлад", что означало - "Охрана матери и младенца".

После многих лет работы театра в этом здании назрела необходимость капитального ремонта здания. Было решено его значительно увеличить, для чего отрезали старую сценическую коробку и передвинули ее назад, пристроили к ней большое помещение, сделали новые гримерные, склады декораций, смонтировали новое техническое оборудование сцены и произвели еще множество других усовершенствований.

Первый спектакль в обновленном здании был дан 1 ноября 1987 г.

С правой стороны от главного здания, на месте бывшего усадебного флигеля в 1914 г. по проекту Ф. О. Шехтеля предполагалось строительство здания для "научного электротеатра" и (в полуподвальном этаже) для кабаре "Летучая мышь". Вместо этого к концу года был построен дом, приспособленный для сдачи внаем под магазины, конторы и выставки. В первую мировую войну в нем поместился госпиталь, который находился здесь и после взятия власти большевиками. Сюда были привезены участники заседания МК РКП(б) в Леонтьевском переулке, раненные взрывом бомбы 25 сентября 1919 г. Позже здание занимало общежитие рабфака имени М. Н. Покровского. Театру оно передано только в 1938 г.

До Большой Дмитровки протянулся основательный жилой дом (№ 5/7), на углу которого находится известный многим книголюбам магазин "Педагогическая книга" (открытый в 1931 г.). В этом же доме есть еще один известный книжный магазин букинистической книги "Пушкинская лавка", в котором многим случалось найти желанную книгу.

Дом построен на территории бывшей усадьбы тех самых Стрешневых, благодетелей Георгиевского монастыря. Они, вероятно, обосновались в этом месте с весьма давних времен. Стрешневы были родственниками царствующей династии: вторым браком царь Михаил Федорович женат на Евдокии Стрешневой, матери "тишайшего" царя Алексея Михайловича и бабушке Петра 1.

Главный дом усадьбы расположен несколько в глубине ее, параллельно улице Большой Дмитровке (его можно увидеть, зайдя во двор с улицы). Здание окружали многочисленные строения, каменные и деревянные, жилые и хозяйственные.

В роду Стрешневых усадьба оставалась до перехода ее к мануфактур-советнику Герасиму Хлудову в 1860 г., а после него к И. П. Шаблыкину. Его внучка, Е. А. Обухова, построила существующий дом в 1913 г. по проекту архитектора В. А. Величкина.

Почти всю свою долгую историю строения на этом участке сдавались внаем. Так, например, согласно легенде к плану, хранящемуся в архиве древних актов, датированному 1751 г., "в доме вдовы Натальи Алексеевой дочери Стрешневой" некий "Московского Императорского университета обержист Иван Мецкер" желает построить "для довольствия иностранных профессоров, магистратов и учителей обержу" (auberge - по-французски гостиница, aubergiste - содержатель гостиницы). В 1825 г. купец Доминик Сихлер нанимает на пять лет в "большом каменном корпусе уголные овалные жилые покои в обеих этажах... для житья и помещения в оных магазина для делания домашних уборов". Это был тот самый модный магазин, в который любила заходить Наталья Николаевна Пушкина, оставлявшая там немалую часть скудных заработков мужа. Впрочем, и перед переворотом 1917 г. здесь тоже были шляпные магазины "Au Caprice" и "A la Mondaine". В 1868 г. тут находилась контора газеты И. С. Аксакова "Москва"; в 1884 г. - редакция юмористического журнала "Будильник".

В 1858 г. здесь жил архитектор и знаток московской старины А. А. Мартынов. В 1866 г. Л. Н. Толстой снял шесть комнат в бельэтаже старого усадебного дома, "прекрасно меблированных, с дровами, самоварами, водой и всей посудой, серебром и бельем столовым за 155 рублей в месяц". У него на квартире собирались многие знакомые, которым он читал новые главы "Войны и мира".

Как выяснил знаток московской шахматной истории Ю. Н. Шабуров, после Октябрьского переворота тут был организован первый в Москве шахматный клуб, а в октябре 1920 г. проведена первая всероссийская шахматная олимпиада, чемпионом которой стал А. А. Алехин.

В большом угловом доме жили знаменитый тенор Леонид Собинов, писатель Леонид Кассиль, женатый на его дочери Светлане, артисты М. И. Прудкин, С. В. Гиацинтова, Н. П. Хмелев.

На другой стороне переулка - дом № 2, построенный в 1931 г. кооперативом "Крестьянская газета имени Л. Б. Красина" по проекту архитектора С. Е. Чернышева. В нем жили многие известные писатели - В. М. Инбер, Ю. К. Олеша, Л. Н. Сейфуллина, М. А. Светлов, Н. Н. Асеев, В. В. Вишневский, Э. Г. Багрицкий, И. П. Уткин, Бруно Ясенский и другие.

Совсем невидное, скромное здание рядом (№ 4), построенное в 1830 - 1840-х гг., может похвалиться многими известными жильцами. В нем находилась гостиница Ипполита Шевалье, считавшаяся в числе первых в Москве. Гостиница была популярна среди завзятых балетоманов, посетителей недалеко расположенных театров. Специально для них ресторан гостиницы предлагал "готовый ужин, состоящий из чашки бульону и трех блюд, по одному рублю серебром". Ресторан занимал две небольшие комнаты и залу с несколькими круглыми столами для немногих избранных посетителей. С рестораном соединялся зимний сад, полукруглое помещение которого можно увидеть со двора.

Не удивительно, что именно эту гостиницу порекомендовали французскому путешественнику Теофилю Готье, приехавшему в Москву в январе 1860 г.: "Вскоре я прибыл в гостиницу, где в большом, мощеном деревом дворе под навесами стояла самая разнообразная каретная техника: сани, тройки, тарантасы, дрожки, кибитки, почтовые кареты, ландо, шарабаны, летние и зимние кареты, ибо в России никто не ходит, и если слуга посылается за папиросами, он берет сани, чтобы проехать сотню шагов, которая отделяет дом от табачной лавки. Мне дали комнаты, уставленные роскошной мебелью, с зеркалами, с обоями в крупных узорах наподобие больших парижских гостиниц. Ни малейшей черточки местного колорита, зато всевозможные красоты современного комфорта... Из типично русского был лишь диван, обитый зеленой кожей, на котором так сладко спать, свернувшись калачиком под шубой". Островский упоминает об этом ресторане в пьесе "Не сошлись характерами. Картины московской жизни" - герой его задолжал всем: "и портному, и извозчику, и Шевалье".

В гостинице несколько раз останавливался Л. Н. Толстой. В первый раз он пробыл здесь в декабре 1850 г. недолго, переехав вскоре на Сивцев Вражек. Второй раз приехал в 1858 г.: в дневнике 15 февраля Толстой записал: "Провел ночь у Шевалье перед отъездом. Половину говорил с Чичериным славно. Другую не видал как провел с цыганами до утра..." Третий раз он посещает этот дом 23 декабря 1862 г., когда приезжает в Москву с женой. Фет вспоминал, как он "с восторгом узнал, что Лев Николаевич с женой в Москве и остановились в гостинице Шеврие, бывшей Шевалье... Несколько раз мне, при проездках верхом по Газетному переулку, удавалось посылать в окно поклоны дорогой мне чете". Описание гостиницы, где жил Толстой, встречается и в "Казаках", и в "Декабристах".

Здесь у Толстого часто бывали его знакомые, представители московского литературного мира - А. Н. Островский, А. А. Фет, Д. В. Григорович и другие.

Эта гостиница связана и с последними днями П. Я. Чаадаева. Он был одиноким человеком и часто обедал либо в Английском клубе, либо "у Шевалье". За день до кончины, 13 апреля 1856 г., уже плохо себя чувствуя, Чаадаев, как обычно, побывал здесь.

И с третьим знаменитым именем встречаемся мы в этом доме. В конце мая 1855 г. сюда приехал Н. А. Некрасов. Врачи посоветовали ему пить искусственную минеральную воду, которая производилась в Москве. Некрасов прожил тут, возможно, до середины июня, когда переехал на дачу в Петровском парке, нанятую В. П. Боткиным.

Интересно отметить, что видная со стороны улицы надстройка на самом верху здания, была разрешена в 1879 г. только временно - она предназначалась для ателье "фотографа Императорских театров" М. Н. Канарского.

Правая сторона Камергерского переулка заканчивается жилыми доходными домами, стоящими на бывшем участке Георгиевского монастыря. Они были выстроены в 1870-х гг., принадлежали Синодальному ведомству и, как правило, предназначались для сдачи внаем. В одном из этих домов 16 мая 1886 г. родился русский поэт В. Ф. Ходасевич.

Дом отмечен мемориальной доской в честь композитора С. С. Прокофьева. Он провел последние годы жизни (1947 - 1953) доме № 6. Тогда он, несмотря на тяжелую болезнь, работал над балетом "Сказ о каменном цветке", и последний фрагмент этого балета закончил за несколько часов до смерти.

На Тверскую площадь выходит часть Столешникова переулка. До 1922 г. эта часть - от площади до Б. Дмитровки, называлась Космодамианским переулком по церкви св. Космы и Дамиана, называвшейся "на Ржищах" или "что в Шубине", по прозвищу владельца участка, находившегося, вероятно, рядом, боярина Иоакинфа Шубы, воеводы великого князя Дмитрия Донского, павшего в бою с Ольгердом в 1368 г. В 1368 г. литовский князь Ольгерд напал на Московское княжество, и князь Дмитрий Иванович отправил ему навстречу сторожевой полк под командованием бояр Дмитрия Минина и Иакинфа Шубы. "Уже Ольгерд как лев свирепствовал в Российских владениях, не уступая монголам в жестокости, хватал безоружных в плен, жег города", рассказывает Н. М. Карамзин. У Тростенского озера он ударил со всею силой на московские полки, и они были истреблены совершенно. Тогда же и погиб воевода Иакинф Шуба. Москву, однако, Ольгерд взять не смог - он три дня стоял под городом, ограбив все окрестные селения.

Первое документальное упоминание о Космодамианской церкви содержится в 1625 г. как о деревянной, которую заменили в следующем году каменной. Главный ее престол освящен во имя Благовещения Богородицы, придел с юга Космы и Дамиана (1858 г.), а с севера - Воскресенский, перенесенный из одноименной, что в Скоморошках, церкви, стоявшей на углу Столешникова и Большой Дмитровки и упраздненной в 1823 г.

Обветшавшую Космодамианскую церковь начали перестраивать в 1703 г., но окончить ее удалось только через 20 лет из-за указа Петра 1 о запрещении каменного строения по всей России в 1714 г.

Колокольни при церкви нет, ибо построенная в 1857 - 1858 гг. вместо старинной была в советское время разрушена. Уцелели кованная железная двустворчатая дверь в северном портале и белокаменная надгробная доска на южной стене. В церкви долгое время (с 1930 г.) находилась библиотека иностранной литературы, а перед тем как она была возвращена церкви - типография.

Эта церковь памятна тем, что в 1916 г. в ней отпевали В. И. Сурикова - в последние годы он жил рядом, в гостинице "Дрезден" на Тверской.

Рядом с церковным участком была большая усадьба (№6), принадлежавшая в XVII в. князьям Жировым-Засекиным, а в первой половине XVIII в. князьям Сонцовым-Засекиным и перешедшая в 1752 - 1755 гг. к капитан-поручику О. И. Кожину. Он построил в начале 1760-х гг. в глубине участка двухэтажные каменные палаты, дошедшие до нашего времени и надстроенные его сыном, гвардии прапорщиком Н. О. Кожиным в 1810 г. Двор этого дома был свидетелем драмы, разыгравшейся в сентябре 1812 г., когда там французами были расстреляны 18 человек, обвинявшихся в поджогах. В XIX в. здесь помещалась гостиница "Германия", о которой один из московских справочников отозвался следующим образом: "Нумера расположены весьма спокойно, вины и стол хороши". В конце 1830-х гг. в ней жил декабрист И. А. Фонвизин.

В соседнем доме - на углу с Большой Дмитровкой (№8/13) также находилась гостиница - "Версаль", переименованная в советское время в "Спартак". Об этой гостинице писал И. А. Бунин в рассказе "Казимир Станиславович" - "...никто из приезжающих в "Версаль" не предъявлял визитных карточек.., гостиница была скверная".

На месте этого дома до 1816 г. стояла Воскресенская церковь, "что в Скоморошках", т. е. в местности, населенной артистами того времени - скоморохами. В числе многих московских церквей, погоревших в пожар 1812 г., ее не стали восстанавливать (еще в 1806 г. ее посчитали настолько ветхой, что даже запретили проезд через Космодамианский переулок) - она, как было написано тогда, "по ветхости угрожает падением" и разобрали вместе с каменной аркой, шедшей через переулок к стоявшему напротив дому князя Козловского. Князь А. С. Козловский сообщал в Московскую консисторию в 1772 г., что церковь находится на его "содержании".

В доме, построенном в 1820-е гг. и надстроенном в 1873 г., жили историк И. Д. Беляев, опубликовавший исследование об урочище "Старые Скоморошки", архитектор А. П. Белоярцев, издатель, выпускавший в продолжение многих лет московские справочные книжки, Карл Нистрем. В 1924 г. - редакция шахматного журнала "64", издательство по физкультуре и спорту, а также театральная студия имени М. Н. Ермоловой.

В доме находилось множество магазинов и, в частности, оптический "А. И. Мильк и сын", в котором А. П. Чехов обычно заказывал пенсне.

Сейчас вся левая сторона переулка занята зданием Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории, бывшего института марксизма-ленинизма, которое было выстроено первоначально для хранения и работы с документами архива Ленина, к которым позже присоединились документы Маркса, Энгельса и Сталина. Скучное, ящикоподобное здание строилось по проекту архитектора С. Е. Чернышева в 1926 г., а в 1980 г. к нему пристроили не лучше его новое со стороны Большой Дмитровки (архитектор Ю. Н. Шевердяев) с барельефными изображениями мрачных лиц основоположников "марксизма-ленинизма".

На его месте до 1973 г. стояло скромное двухэтажное здание (№ 3/15), в котором жил знаменитый типографщик и книгопродавец С. А. Селивановский. Со стороны переулка была вывеска типографии с датой ее основания - 1796 г. После некоторого перерыва она просуществовала до 1859 г. и была самой долговечной среди частных типографий. В ней печатались многие сочинения Н. М. Карамзина и К. Ф. Рылеева. В 1797 г. Селивановский издал один из первых путеводителей по Москве - "Историческое и топографическое описание первопрестольного града Москвы...", а в 1827 - 1831 гг. лучший московский путеводитель начала XIX в. - "Москва, или Исторический путеводитель по знаменитой столице Государства Российского...", написанный Иваном Гурьяновым. В его четырех объемистых томах содержится множество драгоценных сведений о Москве того времени.

В 1822 - 1825 гг. Селивановский начал выпуск энциклопедического словаря, однако издание его приостановилось после выступления декабристов на Сенатской площади. В типографии полиция произвела обыск, отпечатанные тома увезли в Петербург, ибо до сведения начальства дошло, что в "Словарь" Селивановского проникли свободолюбивые идеи. Один из декабристов, В. И. Штейнтель, говорил о Се-ливановском: "он и без привлечения в общество содействует достижению его целей изданием книг, распространяющих свободные понятия". В доносе из Москвы бдительные наблюдатели сообщали, что Селивановский сам участвовал в "заговоре 14-го Декабря... У него печатались манифесты злоумышленников, но для сокрытия всего, - прибавляли для пущей важности соглядатаи, - даже самые литеры после отпечатания были перелиты".

У Селивановского в этом доме бывали многие известные литераторы, жил П. М. Строев, археограф, собиратель летописного русского наследия. Один из посетителей, профессор Московского университета, ботаник и филолог М. А. Максимович вспоминал: "Помню, когда, бывало, ни зайдешь к П. М. Строеву, жившему в доме Селивановского на Дмитровке, - вечно застаешь его над Ключом к Истории Карамзина". Тогда Строев составлял указатель к знаменитому труду Н. М. Карамзина "История Государства Российского". Эта "циклопическая", по выражению его биографа, работа вышла в 1836 г. в двух томах, о которых отозвался А. С. Пушкин в "Современнике": "Издав сии два тома, Г. Строев оказал более пользы Русской Истории, нежели все наши историки с высшими взглядами, вместе взятыми... Г. Строев облегчил до невероятной степени изучение Русской Истории". Сам знаменитый историк Н. М. Карамзин после пожара 1812 г. квартировал у Селивановского. В 1820-х гг. в этом доме жил С. Н. Бегичев, член "Союза благоденствия", друг А. С. Грибоедова.

После смерти С. А. Селивановского и дом и типография перешли к его сыну, тоже издателю. Он устраивал у себя литературные вечера, на одном из которых в октябре 1837 г. во время чтения Н. А. Полевым драмы "Граф Уго-лино" В. Г. Белинский познакомился с артистом П. С. Мочаловым. Типография действовала долгое время - еще в 1864 г. в газете "Московские ведомости" объявлялось: "Типография, словолитня и гальванопластика Семена Селивановского в Москве, 1793 года... Принимает книгопечатание. Адресовать на Большую Дмитровку, в дом г-жи Петровой (внучки С. И. Селивановского. - Авт.), в контору типографии". В 1870-х гг. тут помещались меблированные комнаты, в которых в разное время жили артисты Б. В. Корсов, Л. И. Градов-Соколов, Ф. П. Горев, писатели Д. В. Аверкиев и В. А. Слепцов.

В связи со строительством нового здания "института марксизма-ленинизма" открылся еще один проезд с Б. Дмитровской на Тверскую площадь. Любопытно, что он повторяет направление старинного Квасного переулка, видного на планах Москвы второй половины XVII в. и позднее отошедшего к частным владениям.

Недалеко от него проходит Глинищевский переулок (с 1943 по 1991 гг. - улица Немировича-Данченко), названный по местности Глинищи, где стояла церковь св. Митрополита Алексия, построенная в 1685 - 1690 гг. дьяком приказа Большой казны Иваном Алферьевым, похороненным около нее в 1700 г. В 1787 г. построили новую колокольню вместо старой у ограды с южной стороны от церкви. Алексеевская церковь - единственная в Москве - сохраняла изразчатое покрытие глав, столь типичное для древнерусской церковной архитектуры. В ней находился оригинальный иконостас с иконами знаменитых изографов XVII столетия.

Несмотря на протесты Грабаря, Нестерова, Васнецова, Юона и многих других известных художников, церковь снесли в 1934 гг. На ее месте выстроен большой жилой дом (№ 5 - 7, 1938 г., архитектор А. В. Щусев, скульптор Г. И. Мотовилов), в котором поселились многие известные артисты. Тут в 1938 - 1943 гг. жил В. И. Немирович-Данченко, в 1943 - 1972 гг. - М. Н. Кедров, в 1938 - 1959 гг. - О. Л. Книппер-Чехова, в 1938 - 1946 гг. - И. М. Москвин, в 1938 - 1973 гг. - А. К. Тарасова, в 1938 - 1974 гг. - В. А. Орлов, в 1967 - 1982 гг. - Б. А. Смирнов. Кроме них, в доме жили Б. А. Мордвинов, А. А. Вишневский, Н. П. Хмелев, С. И. Юткевич, М. М. Тарханов, К. Н. Еланская, И. Я. Судаков, И. А. Туманов, В. П. Марецкая и другие.

Высокий, в разных своих частях имеющий от 8 до 12 этажей, с крупными членениями фасада, рассчитанный на обозрение с большого расстояния, дом подавляюще велик и, более того, громоздок для небольшого переулка со спокойной, невысокой застройкой.

На углу переулка и Тверской (№ 10) - щедро украшенное здание, в котором находится бывшая кофейня Филиппова, украшенная росписями художников П. П. Кончаловского и И. И. Нивинского. В оформлении принимал участие скульптор С. Т. Коненков. В советское время она была превращена в ресторан "Астория" ("Центральный"). Само же здание, предназначенное для гостиницы "Люкс", было выстроено в 1911 г. по проекту архитектора Н. А. Эйхенвальда. На первом этаже была знаменитая булочная Дмитрия Филиппова. В 1919 г. в гостинице устроили общежитие комиссариата внутренних дел, переданное в следующем году Коминтерну. В здании, надстроенном в 1934 г., в разное время жили многие коммунистические деятели - Хо Ши Мин, М. Торез, В. Ульбрихт, П. Тольятти, Г. Димитров и другие.

На правом углу Глинищевского переулка - дом № 8, построенный в 1940 г. (архитектор А. Г. Мордвинов), с открытым в 1958 г. книжным магазином под названием "Москва".

Особенно чувствуется несоответствие громоздких поздних зданий при сопоставлении их с архитектурным памятником XVIII - XIX вв. примерно посередине переулка (№6).

Еще недавно это здание было несимметрично - левая его часть сгорела, и ее разобрали в начале 1920-х гг. Реставраторы вернули дому первоначальный облик, а интерьеры бывших жилых квартир переделали для пропагандистской организации - Комитета советских женщин, который теперь стал называться "Союзом женщин России".

У дома № 6 по Глинищевскому богатое прошлое. Он прежде всего известен своими жильцами - в нем в 1823 г.

останавливался будущий декабрист, литератор А. А. Бестужев, известный позднее под псевдонимом "Марлинский", декабристы П. А. Колошин и П. А. Голицын, а в 1863 г. здесь была первая семейная квартира молодой актрисы, только что выпущенной из театрального училища, Гликерии Федотовой. У нее часто бывал ее учитель, великий русский актер М. С. Щепкин.

До строительства этого дома в глубине участка стояли деревянные хоромы, принадлежавшие полковнику Ивану Телепневу - они изображены на первом сохранившемся плане участка 1756 г. Через некоторое время хоромы сменились каменными палатами князей Черкасских, с 1778 г. принадлежавшими президенту Вотчинной коллегии М. В. Дмитриеву-Мамонову, который, возможно, и строит дошедшее до нашего времени здание. Пройдя через несколько рук, дом обретает нового владельца - купца 2-й гильдии Николая Обера. Сам он и жена его, Мари-Роз Обер-Шальме, были хорошо известны в Москве. В 1803 г. Н. Обер стал участником необыкновенного в Москве зрелища - полета на воздушном шаре. Вместе с известным аэронавтом Жаком Гарнеренем он поднялся на шаре, заполненном горячим воздухом, с поля у Крутицких казарм и опустился недалеко от подмосковной усадьбы князя Вяземского Остафьево.

Жена его имела на первом этаже модный магазин женского платья и предметов роскоши. Магазин, по воспоминаниям современника, был сборным пунктом высшего и богатого московского общества и часто перед праздниками был "у мадам Обер-Шальме такой приезд, что весь переулок заставлен каретами". В этом магазине покупала наряды Наташа Ростова. Она вместе с Ахросимовой из Старой Конюшенной едет в первую очередь "к Иверской и мадам Обер-Шальме, которая так боялась Марьи Дмитриевны, что всегда в убыток уступала ей наряды, только бы поскорее выжить ее от себя", - пишет Л. Н. Толстой в "Войне и мире". В убыток себе мадам Обер-Шальме торговала не так уж часто, она не гнушалась контрабандой, и недаром за высокие цены в магазине и необыкновенную изворотливость ее прозвали "обер-шельмой". Она, видимо, выполняла и шпионские поручения Наполеона. Он вызывал ее к себе в Кремль, расспрашивая о "настроении умов в России". Мадам Обер-Шальме была вынуждена покинуть разоренную и сожженную Москву вместе с наполеоновской армией. Она погибла вместе со многими французами при переправе через Березину, а дом ее, уцелевший в пожаре 1812 г. - там квартировал наполеоновский генерал, - занял московский обер-полицмейстер.

Дом вскоре перешел к одному из ее сыновей, спасшемуся в горниле войны, Лаврентию Оберу. Он сдавал его под гостиницу, называвшуюся сначала "Север", а потом "Англия". В ней, как сообщал "Указатель зданий города Москвы" 1826 г., "нумера расположены спокойно, вины и стол хороши". В гостинице несколько раз останавливался в 1828 - 1832 гг. А. С. Пушкин. Тут он работал над такими шедеврами, как "Кавказ", "Монастырь на Казбеке", "К бюсту завоевателя", "Дорожные жалобы" и др. В этом доме 29 марта 1829 г. последний раз встретились два великих славянских поэта - Александр Пушкин и Адам Мицкевич. В память этого события 21 июля 1956 г. была установлена мемориальная доска скульптора М. И. Мильбергера с горельефами беседующих поэтов и строками из их стихотворений:

Он говорил о временах грядущих,
когда народы, распри позабыв,
в великую семью соединится.

Хоть встретились немного дней назад,
но речь вели они, как с братом брат.

Владелец дома Л. Обер был хорошо знаком с Пушкиным. В своих воспоминаниях, опубликованный в 1880 г., он рассказал о встречах с ним у себя и в салоне княгини Зинаиды Волконской, неподалеку, в доме на углу Тверской и Козицкого переулка.

Он стоит на земле усадьбы князя И. А. Вяземского (деда известного поэта), который продал ее за 25 тысяч рублей жене статс-секретаря Г. В. Козицкого Екатерине Ивановне, обладавшей несметным состоянием. Она происходила из семьи уральских владельцев горных заводов Твердышевых. Богатства их, по преданию, началось от 500 рублей, подаренный Петром 1 трем братьям, крестьянам Твердышевым, перевозившим его через Волгу. "Шли бы вы промышлять на Урал, - сказал им Петр. - посмотрели бы вы, что делает там у меня Демидов". Так или иначе, но документально известно, что Твердышевы в компании с их родственником Иваном Мясниковым строят на Урале несколько заводов и становятся богачами. К конце XVIII в. все их состояние переходит к четырем дочерям одного из них. Каждой достается по два завода и по 19 тысяч крепостных, не считая денежных капиталов.

Муж Екатерины Твердышевой был одним из образованных людей своего времени, знатоком древних и новых языков. Братья Орловы рекомендовали его Екатерине. Козицкий, рекомендованный императрице Екатерине братьями Орловыми, помогал ей в переводах и заведовал ее литературными делами. Он кончил жизнь самоубийством: закололся ножом, причинив себе 32 раны, по "причине меланхолии". Отпели его в соседней церкви Григория Богослова в 1775 г.

Вдова приобрела участок с каменным домом 27 мая 1787 г. и тогда же заказала архитектору М. Ф. Казакову построить в габаритах старого каменного дома, построенного еще в 1776 г., новый дворец, законченный после 1791 г. (план нового строения был датирован 25 января 1791 г.)

Дом был великолепен и внутри и снаружи. Интерьеры были так роскошны, что это обстоятельство послужило причиной отказа университетских властей от найма его для размещения студентов и профессоров после пожара 1812 г., когда собственный дом университета на Моховой стоял обгорелым и закопченным остовом. Как писал ректор университета И. А. Гейм о доме Козицкой, только нижний его этаж "по простой своей отделке был бы способен для помещения в нем университетских студентов и кандидатов", а второй этаж "отделан так богато и убран так великолепно, что никаким чиновникам, а того менее студентам, в оном жить никак не можно, чтоб не испортить штучных полов и штофных обоев, огромных дорогих трюмо и прочее..."

После Козицкой дом перешел к ее дочери, княгине А. Г. Белосельской-Белозерской. Ее падчерица, княгиня Зинаида Волконская, жила в этом доме - ее салоны пользовались большой известностью, в доме выступали талантливые великосветские любители - виолончелист граф Михаил Виельгорский, певица Екатерина Риччи и другие. Концерты проходили "на сцене комнатного театра, чрезвычайно красивого, - как отмечал князь Петр Шаликов в рецензии на один из концертных вечеров в декабре 1826 г. - Глаза мои, - продолжал он, - несколько раз прочитывали на фронтоне театра следующую справедливую надпись: „Ridendo dicere verum" (смеясь, говорить правду); а по бокам с одной стороны: „Moliere", с другой: „Cimarosa".

Позднее помещения в доме регулярно сдавались: там находился пансион Э. X. Репмана, Русский охотничий клуб, Московский коммерческий суд, Первая женская гимназия, Инженерное училище, Литературно-художественный кружок и др.

В 1870-х гг. дом приобрел подрядчик Малкиель, разбогатевший на интендантских подрядах. Это о нем писали тогда: "Немудрая, кажется, ведь - солдатская подошва, но г. Малкиель блистательно доказал, что при некотором проворстве рук из нее можно выкроить баснословное богатство, громкое, хотя и не весьма почетное имя, удивление современников и даже бессмертие в потомстве. Все это, конечно, при условии, чтобы подошва была с гнильцой, с фальшецой и с изъянцем, а при удобной оказии и просто картонная".

Новый владелец, купив этот дворец, неузнаваемо его переделал согласно моде - были сняты классические портик и колонны, изменен фасад (1874 г., архитектор А. Е. Вебер).

Очередную капитальную перестройку предпринял Г. Г. Елисеев, глава крупной гастрономической фирмы. Для переделки был приглашен петербургский инженер Г. В. Барановский, позднее построивший здание для той же фирмы на Невском проспекте. Проходивший когда-то под домом проезд, в который могли въезжать кареты, стал главным входом в магазин, а комнаты первого и второго этажей превратились в огромный торговый зал, сверкающий причудливой декоративной обработкой стен и яркими огнями изящных огромных люстр. В нем было "все - от кальвиля французского с гербами до ананасов и невиданных японских вишен", - писал Гиляровский в очерке "История двух домов", рассказывая о торжественном открытии этого "храма Бахуса" 23 января 1901 г.

После большевистского переворота он назывался 1-м Домом Совнаркома. В 1935 г. в доме поселили больного писателя Н. А. Островского, в квартире которого в 1940 г. открылся музей.

Рядом с бывшим домом Козицкой в 1899 г. был выстроен жилой дом (№ 1) по проекту архитектора Г. В. Барановского. Далее по переулку в 1913 г. появился дом № 1а (архитектор В. В. Воейков), а на соседнем, узком и длинном участке № 3, протянувшемся от переулка до Пушкинской площади, в 1899 - 1901 гг. были построены доходные жилые дома, плотно заполнившие его (архитектор И. Ф. Мейснер). В этом доме жили артисты М. Ф. Ленин (в 1908 - 1912 гг.) и К. Н. Рыбаков (в 1912 - 1913 гг.).

Единственный в этом переулке памятник архитектуры - дом № 5. Он был сооружен в несколько приемов в конце XVIII в. при владельцах - генерале Ф. М. Шестакове, П. М. Лобкове и А. И. Лобковой, матери известного библиографа, друга Пушкина С. А. Соболевского. В апреле 1828 г. Соболевский устроил в этом доме проводы уезжавшего из России польского поэта Адама Мицкевича, на которых присутствовали московские литераторы и ученые. Мицкевичу преподнесли серебряный кубок с выгравированными на его дне именами присутствовавших и с вложенными в него стихами Е. А. Баратынского. Мицкевич писал об этом прощальном вечере: "Я был глубоко растроган, импровизировал благодарность по-французски, принятую с восторгом. Прощались со мною со слезами".

Этот старинный дом во второй половине XIX в. сдавался под квартиры. Сюда приехал будущий знаменитый историк В. О. Ключевский в 1861 г., когда поступил в Московский университет. "Квартира наша - да и что описывать ее - превосходная комната, с мебелью, в два окна, перегороженная ширмами. Перед окнами длинный забор и сад купеческого клуба; часто буду слушать здесь музыку. Так как дом, в котором мы живем, - не в самой Тверской, а в переулке, то здесь меньше шума, нет неугомонной скакатни экипажей, словом, прекрасно!" - сообщал в письме Ключевский.

В 1872 - 1873 гг. здесь жил И. В. Самарин, один из самых популярных артистов Малого театра, учившийся у М. С. Щепкина.

В конце XIX - начале XX в. дом принадлежал городу, и в нем помещалась городская типография. Здание и его прекрасные интерьеры были отреставрированы под руководством архитектора А. В. Оха, и в нем сейчас Институт искусствознания министерства культуры Российской Федерации.

Угол с Большой Дмитровкой образует жилой дом (№ 21), построенный в 1934 - 1939 гг. для работников милиции на месте церкви 1698 г. По ней переулок раньше назывался Сергиевским - ее главный престол был освящен во имя Успения, но москвичи знали ее по приделу преподобного Сергия. Издавна она была деревянной, но в 1652 г. было выстроено каменное здание, замененное через 46 лет - другим. К нему в 1700 г. пристроили Никольский придел и, может быть, тогда же перестроили и саму церковь вместе с колокольней - сохранилось известие 1702 г. о выдаче антиминса (платка, который кладется на церковный престол для богослужения) в "новопостроенную церковь".

Красивую церковь (особо выделялись ее пышные наличники) сломали и выстроили существующее здание. В газетах того времени можно было прочесть письма новоселов, которые "не удовлетворены ни планировкой, ни качеством отделочных работ, ни оборудованием квартир".

Почти вся противоположная сторона Козицкого переулка была занята большой усадьбой графов Салтыковых. Их главный дом выходил на Большую Дмитровку, 17. В нем до переезда в собственное здание на Малой Дмитровке находился Купеческий клуб. Часть усадьбы была застроена в 1904 г. целым комплексом жилых домов по проекту архитектора К. К. Гиппиуса. В одном из этих домов, фасад которого выходит в переулок, находилась квартира с двумя мастерскими и живописной школой известного художника конца XIX - начала XX в. С. Ю. Жуковского, у которого учились художник И. И. Нивинский и поэт В. В. Маяковский. Также в одном из этих домов с 1899 по 1909 г. жил певец Л. В. Собинов, а в 1930-х гг. кинорежиссер Дзига Вертов. Здесь находилось издательство "Польза" В. М. Антика, известного своими сериями "Народный университет", "Педагогическая академия", "Универсальная библиотека" и др. Тут была последняя перед насильственным изгнанием квартира А. И. Солженицына, в которой он был арестован и увезен в Лефортовскую тюрьму, откуда выслан в Германию.

Козицкий переулок - это первый московский адрес поэта А. Т. Твардовского. Приехав в Москву в 1928 г., он остановился у друга в студенческом общежитии, которое помещалось в доме № 5, но вскоре нашел себе квартиру напротив, в доме № 2 (строение 7).

 

Глава VII

СТОЛЕШНИКИ
(Между Большой Дмитровкой и Петровкой)

Четыре переулка в этом районе города ограничиваются большими и оживленными магистралями - Большой Дмитровкой и Петровкой, старинной московской улицей, шедшей от городского торга у стен Китай-города к Высоко-Петровскому монастырю.

Самый короткий из всех переулков - Копьевский, бывший Спасский, переименованный в 1922 г. по церкви Спаса, "что в Копье" 1636 г., имевшей редкую для московских посадских церквей шатровую форму. Церковь стояла на месте небольшой площадки с левой стороны Большого театра и была снесена в 1817 г. при планировке и застройке Театральной площади. Формально переулок соединяет Большую Дмитровку и Петровку, но фактически он оканчивается, выходя на Театральную площадь. Перед большевистским переворотом часть его, шедшая по площади и позади Большого театра, называлась Щепкинским проездом.

В маленький переулок выходят всего несколько зданий, два из которых на углу с Большой Дмитровкой. Это здание Театра оперетты (№ 1/6), построенное архитектором К. В. Терским в 1894 г., и полностью перестроенный жилой дом (№ 2/4), состоявший из нескольких разновременных частей. Та, что выходила на Театральную площадь и в Копьевский переулок, была выстроена в 1897 г. по проекту А. Ф. Мейснера. В доме жили хормейстер Большого театра У. И. Авранек и исследователь творчества Л. Н. Толстого, автор книги "Л. Н. Толстой в Москве" Н. С. Родионов. Дом был отмечен мемориальной доской в честь А. А. Горского, реформатора старого классического балета, жившего здесь в 1906 - 1924 гг. Теперь вместо этого дома, снесенного в 1995 г., строится новый, а на угол Копьевского и Большой Дмитровки выходит лишь старый фасад, за которым скрывается совершенно новое здание.

Дом № 3 постройки 1895 г. (архитектор В. П. Загорский) находится на бывшей усадьбе князей Щербатовых и Голицыных. Во дворе сохранялись старинные палаты. Около дома в 1917 г. стояли два орудия, направленные на цитадель обороны юнкеров - гостиницу "Метрополь". Обстрел продолжался 1 и 2 ноября. "...Снаряды, то и дело ударяясь о стены гостиницы, рвались с неимоверным треском, - вспоминал командир артиллеристов. - Со стен на тротуар летели кирпичи, железо, стекло. Точно в какой-то гигантской ступе кто-то дробил сильно звенящий предмет. Особенное удовольствие вызывало у солдат попадание в окна". После интенсивного обстрела здание гостиницы утром 2 ноября 1917 г. было занято большевиками. За улицей Кузнецкий мост (часть ее между Петровкой и Большой Дмитровкой называлась Кузнецким переулком) выходит следующий переулок - Дмитровский, который сохранил название древней дороги к Дмитровской слободе. До 1922 г. он назывался Салтыковским, по владельцу участка № 2/10 Сергею Салтыкову. Имя его было связано с одной из самых охраняемых тайн русских самодержцев. Он был первым в длинном ряду фаворитов Екатерины II и, как сообщалось в статье "Исторического сборника вольной русской типографии" Герцена, от него "она и родила мертвого ребенка, замененного в тот же день родившимся в деревне Котлах, недалеко от Ораниенбаума, чухонским ребенком, названным Павлом".

В этом доме жил Лев Николаевич Толстой, приехавший сюда зимой 1874 г. из Ясной Поляны вместе с сестрой и ее детьми. В тот же вечер (12 декабря) он посетил А. А. Фета и после посещения записал в дневнике: "Надо писать тихо, спокойно, без цели печатать". Тогда он увлекался педагогической деятельностью и пропагандировал новую систему обучения грамоте. Московский комитет грамотности пригласил его в Москву с тем, чтобы вынести свое суждение о его методе и сравнить его с другими. Через два дня после приезда Толстой давал пробный урок в школе при текстильной фабрике Ганешина на Девичьем поле.

Толстой жил здесь до весны следующего года, упорно - по 8 часов в день - работая над романом "Семейное счастье". Толстой уехал из Москвы 27 апреля 1859 г. и на протяжении следующих почти двух десятков лет приезжал в город уже лишь на короткие промежутки времени по неотложным делам.

Владелец дома на левой стороне Дмитровского переулка (№ 1/12) купец Е. Е. Егоров прославился своей коллекцией икон, старопечатных книг и рукописей. Он трагически кончил свою жизнь - в ноябре 1917 г. его убили грабители, но коллекция уцелела, и теперь ее книжная и рукописная часть хранится в Российской государственной библиотеке, а иконы в различных музеях.

В Дмитровском переулке нет домов старше второй половины XIX в. (вызывает, правда, "подозрение" дом, расположенный внутри участка №3 - он может быть и весьма старым, но документального подтверждения этому нет).

В этом доме в 1850-х гг. жил армянский писатель Микаэл Налбандян; в 1860-х гг. Л. Ф. Минкус - композитор, автор известных балетов "Дон Кихот" и "Баядерка"; в 1880-х гг. актриса Н. В. Рыкалова, дебютировавшая двадцатилетней девушкой в шереметевском кусковском театре и поступившая потом в труппу Малого театра. На его сцене Рыкалова прославилась исполнением ролей пожилых женщин, и А. Н. Островский специально для нее написал роль Кабанихи в "Грозе". Здесь также жил скрипач В. В. Безекирский, ведший здесь "Общедоступные скрипичные классы".

Другой дом напоминает о судьбе и трагической смерти знаменитого русского ученого, палеонтолога В. О. Ковалевского. В свою короткую жизнь - он прожил всего 40 лет - Ковалевский успел сделать очень много. Его труды заложили основу новой науки - эволюционной палеонтологии, им был открыт названный его именем закон развития организмов в процессе приспособления их к окружающей среде.

К сожалению, научной деятельности Ковалевского мешала, по выражению его биографа, "горячка легкой наживы". Как писал сам Ковалевский, его "засосала нелепая мысль - вот обеспечу себя материально и затем примусь на свободе за научную работу". В последние годы он, будучи сам честным человеком, оказался замешанным в финансовые махинации нефтяной компании "Рагозин и Ко", и вскоре наступила трагическая развязка.

Газета "Московские ведомости" сообщала: "Утром 16 апреля 1883 г. прислуга меблированных комнат "Ноблесс" по заведенному порядку стала стучать в дверь одного из номеров, занимаемого с прошлого года доцентом Московского университета титулярным советником В. О. Ковалевским, но, несмотря на усиленный стук, отзыва не было получено. Тотчас же об этом было дано знать полиции, по прибытии которой дверь было взломана. Оказалось, что Ковалевский лежал на диване одетый, без признаков жизни; на голове у него был одет гуттаперчевый мешок, стянутый под подбородком тесемкой, закрывающей всю переднюю часть лица".

Ковалевский покончил жизнь самоубийством, вдыхая хлороформ.

Он был женат на Софье Корвин-Круковской. Брак их был устроен для того, чтобы невеста могла выйти из-под родительского надзора и жить самостоятельно. Жених, однако, не на шутку увлекся ею, и брак их вскоре превратился из фиктивного в фактический. Перед смертью Ковалевский писал в неотправленном письме к брату: "Напиши Софье, что моя всегдашняя мысль была о ней и о том, как я много виноват перед нею и как я испортил ей жизнь..." Софья Ковалевская тяжело переживала смерть мужа - - она отказывалась от еды и чуть сама не погибла.

Меблированные комнаты "Ноблесс", где умер В. О. Ковалевский, находились в доме № 9, два этажа которого показаны на плане 1825 г. В 1887 г. тут квартировал артист Ф. П. Горев. Там же была и типография и словолитня товарищества "С. П. Яковлев".

В другой гостинице - "Сан-Ремо", которая находилась на месте № 7, с декабря 1917 по июнь 1918 г. жил В. В. Маяковский.

Хорошо отделанный дом под № 11 с двумя эркерами был выстроен в 1887 г. по проекту архитектора П. Ф. Красовского.

Дмитровский переулок выходит на Петровку - почти на углу со ней в 1954 г. было выстроено по индивидуальному проекту школьное здание (№ 8); оно вписано в узкий и неудобный участок, ибо в центре города, по существу, не осталось мест для строительства. Ранее на этом участке находилась известная в Москве картинная галерея К. Лемерсье, где каждый год с сентября по май проходили выставки русских и иностранных художников (здание галереи было разобрано в 1954 г.)

Наверно, самый популярный из московских переулков - Столешников. Почти в каждом его доме магазин: кондитерский, винный, моды, и еще многие другие. Давно уже запрещено автомобильное движение через переулок, и пешеходы здесь полные хозяева. Московские архитекторы разработали проекты превращения его и прилегающих участков в единый торговый центр.

Название переулка возникло в связи со слободой ткачей, делавших "столешники" - скатерти. Он назывался и Рождественским по церкви, стоявшей на небольшой площади у Петровки, а также Мамоновым и Вагиным по фамилиям домовладельцев. В 1922 г. Столешниковым стали называть и соседний Космодамианский переулок, шедший к Тверской.

Церковь Рождества Богородицы была выстроена в основе своей в начале 1650-х гг., шатровая колокольня - в 1702 г., но впоследствии многократно перестраивалась и изменялась. Ее трапезная и приделы были полностью перестроены в 1836 - 1841 гг. Церковь реставрировали в 1925 г. - восстановили старинное пятиглавие с кокошниками и вскоре после реставрации ее снесли. В 1997 г. на ее месте поставили небольшую часовню.

Самое молодое здание в переулке - угловое с Большой Дмитровкой (№ 5/20), которое началось строиться еще в 1914 г., но из-за военного времени оставалось недоконченным, и только в 1925 г. его достроил кооператив "Правдист" по проекту архитектора Н. А. Эйзенвальда. В доме были квартиры замечательного мастера слова К. Г. Паустовского, его друга писателя Р. И. Фраермана, а также М. Е. Кольцова, Е. Д. Зозули. Здесь жила до кончины в 1993 г. талантливый москвовед, автор интересных исследований по театральной Москве Н. А. Шестакова, написавшая очерк о доме и его жильцах.

Самое старое здание в Столешниковом переулке находится во дворе дома № 9 - левая часть его показана на планах XVIII в. Оно стояло на большом, малозастроенном участке, принадлежавшем в начале XIX в. Жану Ламиралю, который с Петром Йогелем (о нем писал Лев Толстой в "Войне и мире") был лучшим в Москве учителем танцев. В его доме, уцелевшем в 1812 г., после изгнания наполеоновской армии разместилась Тверская полицейская часть, а также "воинская и пожарная команды и огнегасительные с лошадьми инструменты", те самые, которые по приказанию генерал-губернатора Ф. В. Ростопчина были вывезены перед оставлением города. Это послужило веским доказательством обвинения его в пожаре 1812 г.

Большой участок Ламираля позднее, в 1873 г., разделился на две части, Левая принадлежала семейству виноторговцев Леве, которые построили дом № 7 (1903, архитектор А. Э. Эрихсон) с известным в Москве винным магазином, а в правой его части в 1874 г. строился ныне существующий дом (№ 9, архитектор В. Н. Карнеев). Его владелец - Д. Н. Никифоров, автор нескольких книг о Москве. В их числе интересные записки старожила "Из прошлого Москвы" и двухтомная "Старая Москва", изданные в 1900-х гг.

На третьем этаже этого же дома в продолжение почти половины столетия, с 1889 по 1935 г., прожил другой москвич и москвовед, но значительно более известный, автор популярных очерков "Москва и москвичи" В. А. Гиляровский. "Было удивительно, - писал К. Г. Паустовский, - как может память одного человека сохранять столько историй о людях, улицах, рынках, церквах, площадях, театрах, садах, почти о каждом трактире старой Москвы". Он знал всю Москву - от высших представителей московской бюрократии до самых ее низов, и буквально "вся Москва" перебывала в его квартире. С Гиляровским дружили А. П. Чехов, И. И. Левитан, Ф. И. Шаляпин и многие другие деятели русской культуры. Здесь жил и искусствовед В. М. Лобанов, в работах которого содержатся драгоценные сведения о жизни и творчестве художественной интеллигенции Москвы.

Рядом дом № 11 с нарядной отделкой фасада. Он построен для купцов Карзинкиных в 1883 г. архитектором И. С. Богомоловым, который известен архитектурным проектом знаменитого московского памятника А. С. Пушкину на Тверском бульваре. В. А. Гиляровский жил здесь в 1886 - 1889 гг.; в этом доме были последняя квартира поэта Мусы Джалиля и здесь жила известная актриса Д. В. Зеркалова.

По контрасту с этим ярким домом соседний (№ 13/15) выглядит очень буднично. Появился он в 1902 г. (проект Э. М. Розена) и в нем сразу же поместилась гостиница "Марсель". В ней перед Октябрьским переворотом 1917 г. жил пользовавшийся тогда громким успехом певец А. Н. Вертинский. Современник вспоминал, как "он отсюда ходил на спектакли в костюме Пьеро, с густо набеленным лицом; ждавшие его у подъезда поклонницы провожали его до театра (в Петровских линиях), где он распевал "Затяните потуже на шейке горжеточку".

В этом здании часто устраивались разнообразные выставки. Так, в ноябре 1902 г. открылась нашумевшая выставка объединения "Мир искусства", в феврале 1905 г. - выставка "Союза русских художников", где посетители увидели великолепные иллюстрации А. Бенуа к "Медному всаднику", а в декабре 1912 г. программная выставка прикладного искусства модерна.

Правая, четная сторона Столешникова переулка начинается от Большой Дмитровки неброским домом № 10, где находился нотный магазин Петра Юргенсона, открывшийся в начале 1860-х гг. В доме поселился музыкальный критик Н. Д. Кашкин: "В нанятом им Юргенсоном помещении было несколько лишних комнат, и две из них наняли у него мы с покойным К. К. Альбрехтом... Ларош (музыкальный критик. - Авт.) начал бывать у меня, когда я переселился уже в это помещение. В одной из задних комнат магазина стояли две рояли, которыми мы с Ларошем и пользовались для игры в четыре руки, а иногда и на двух фортепиано; магазин был хорошо снабжен различными переложениями всякого рода, и мы переиграли много музыки..."

Здесь часто бывал Н. Г. Рубинштейн, туг помещалась контора Русского музыкального общества. У гостеприимного хозяина постоянно собирались музыканты, а в 1863 г. побывал Рихард Вагнер.

В дни помпезного празднования 850-летия Москвы не остановились перед сносом незаурядного архитектурного и исторического памятника в Столешниковом переулке. Перед визитом президента решили убрать мозоливший начальству старинный дом № 12, который в пушкинское время принадлежал купцу Д. Вагину. Он сдавал его под канцелярию московского обер-полицмейстера, и сюда в январе 1827 г. вызывали А. С. Пушкина для дачи показаний по делу о "возмутительных стихах на 14 декабря 1825 года" - об отрывке из элегии "Андрей Шенье", запрещенного цензурой и ходившего по рукам:

О горе! О безумный сон!
Где вольность и закон?
Над нами Единый властвует топор.

И вслед за Пушкиным мы могли бы воскликнуть сейчас: "где закон?"

Небольшой двухэтажный дом, стоявший на месте левой части современного здания (№ 14), также был связан с памятью о Пушкине. В середине июля 1826 г. его нанял сроком на один год "отставной прапорщик Евгений Абрамов сын Баратынский", и Пушкин, приехавший в Москву 8 сентября этого же года после Михайловской ссылки, бывал в нем. Здесь у своего давнего знакомого, поэта Баратынского, он читал "Бориса Годунова". Владел тогда этим домом профессор Московского университета М. Я. Малов, "прославившийся" грубостью и ретивой защитой российских порядков. Это о нем говорили, что в одном из отделений университета "без Малова девять профессоров". После шумного протеста студентов на лекции Малова, в котором, в частности, принимали участие Лермонтов и Герцен, описавший позднее его в "Былом и думах", незадачливого профессора были вынуждены навсегда уволить из университета.

Здесь жил в 1806 - 1811 гг. юрист Николай Сандунов, который, как было сказано в его биографии, "принадлежит в числу достопамятных личностей Московского университета". Он читал лекции законоведения в университете и "вместе служил оракулом города Москвы для вопрошающих о правосудии и для ищущих правосудия. Двери его дома были открыты для всех желавших его видеть".

Дом также принадлежал династии купцов Лукутиных, один из которых был основателем промысла лакированных изделий в подмосковном селе Федоскине.

После перехода владения к купцам Карзинкиным вместо старых зданий в 1900 г. построен существующий дом по проекту В. В. Баркова. В нем жили архитектор К. А. Дулин, автор здания Хлебной биржи в Гавриковом переулке, изобретатель системы записи звука на пленку П. Г. Тагер, певица И. Д. Юрьева, а там, где сейчас расположена мастерская по ремонту часов, по словам писателя В. Г. Лидина, в 1930-х гг. было кафе "Сбитые сливки", облюбованное московскими литераторами.

Петровский переулок переменил несколько названий. В XVIII в. это был Хлебный, потом Богословский - по храму св. Григория Богослова, стоявшему на месте пустыря на левой стороне. Он был выстроен заново на месте древнего, построенного в 1638 г. и перестроенного в 1709 - 1722 гг. Постройка нового большого храма производилась в 1876 - 1879 г. по проекту архитектора И. С. Каминского, который оставил от старинной церкви лишь шатровую колокольню. В 1922 г. переулок стал Петровским (по близости к Высоко-Петровскому монастырю), а в 1946 - 1992 гг. назвался улицей Москвина - по фамилии актера, выступавшего в здании (№ 3), построенном для одного из первых частных театров в Москве.

Сразу после отмены театральной монополии в 1882 г. энтузиаст, молодой помощник присяжного поверенного Ф. А. Корш основал частный театр, которому было суждено прожить долгую жизнь - он был закрыт лишь в 1932 г. (в советское время он именовался театром "Комедия" и Московским драматическим).

Дебют театра Корша 30 августа 1882 г. - комедия Гоголя "Ревизор" - прошел с исключительным успехом в здании в Камергерском переулке (где теперь Художественный театр), а в Богословском переулке театр Корша начал свои представления с 1885 г. Братья Петр, Василий и Александр Бахрушины отдали Ф. А. Коршу большой участок на 12 лет на весьма выгодных условиях и вдобавок еще пожертвовали 50 тыс. рублей на строительство театра. Здание было построено необычайно быстро. Как писал сам Корш, сложнейший проект был разработан архитектором М. Н. Чичаговым необыкновенно быстро; 5 мая 1885 г. в основание театра был положен первый камень, а уже 30 августа состоялось торжественное открытие, на котором были показаны отрывки из "Горя от ума", "Ревизора" и "Доходного места". Особенностью нового театра было электрическое освещение сцены, зрительного зала, фойе и артистических уборных.

"Это тогда было новостью необыкновенной, - писала ведущая артистка театра А. Я. Глама-Мещерская, - и даже в Большом и Малом театрах еще пользовались газом; правда, новое освещение было далеко не совершенно. Лампочки давали свет желтоватый и горели ненадежно... Тем не менее, впечатление новое освещение производило огромное".

Театр вскоре стал очень популярен. Корш снизил цены на билеты чуть ли не вдвое, и к нему пошел небогатый зритель - мелкие чиновники, учащаяся молодежь, ремесленники. Театр славился актерами - там выступали П. Н. Орленев, В. Н. Давыдов, А. П. Кторов, И. М. Москвин, А. А. Остужев, Е. М. Шатрова и другие известные артисты. На его сцене нередко шли классические пьесы. Самым исполняемым автором был А. Н. Островский, а из его пьес - "Гроза". Впервые в Москве, "у Корша", увидела свет "Власть тьмы" Л. Н. Толстого, поставлены "Нора" и "Доктор Штокман" Г. Ибсена. Этот театр - место рождения Чехова-драматурга: в 1887 г. поставлен "Иванов", шли невзыскательные творения сейчас уже основательно забытых авторов - ведь "у Корша" каждую пятницу была премьера. Большой заслугой Ф. А. Корша были его утренники, на которые за время существования театра было разослано несколько сот тысяч бесплатных билетов для учащихся.

В 1933 г. здание бывшего коршевского театра было передано МХАТу, у которого здесь располагался филиал.

Это здание памятно еще и тем, что в нем зимой 1897/98 г. состоялась одна из первых в Москве демонстраций кинофильмов, которые были сняты актером - энтузиастом кино В. А. Сашиным-Федоровым.

Театра Корша построен на части огромной усадьбы (№ 3,5 и 7), принадлежавшей в начале XVIII в. князю И. Г. Долгорукову, перешедшей от него к сестре А. Г. Салтыковой, продавшей ее содержателю полотняной фабрики купцу Савве Тетюшенинову, у которого здесь, вероятно, она и находилась. От него усадьба перешла к братьям Твердышевым, а в 1793 г. вся усадьба переходит к богачу, заводовладельцу М. П. Губину, который заказал проект одного из самых представительных московских дворцов архитектору М. Ф. Казакову, выстроившему прекрасное здание (Петровка, № 25), один из шедевров классицизма. Особенно красиво торжественное обрамление окон на боковых крыльях дома.

Рассказывали, что владелец дома покрыл крышу такими толстыми и прочными листами железа с собственных заводов, что она простояла без ремонта более ста лет. После Губина усадьба досталась его племяннику Н. А. Рахманову, а от него его дочери Е. Н. Самариной, которой усадьба и принадлежала до Октябрьского переворота.

Здание арендовали несколько учебных заведений: там находился известный пансион Циммермана, с 1871 по 1905 г. одна из лучших московских частных гимназий Ф. И. Креймана, в которой учился поэт В. Я. Брюсов, композитор С. И. Василенко, историк Ю. В. Готье, языковед А. А. Шахматов, реальное училище Виноградова и Козинцева. После переворота 1917 г. в доме обосновались воинские части, а в 1922 г. дом занял "физико-механо-ортопедический институт". На части усадьбы в 1934 г. выстроили дом (№ 25а) под общежитие работников милиции.

Позади построек, выходивших на Петровку, находился большой сад с прудом. В XIX в. тут обосновалось цветоводческое хозяйство Фомина, а пруд зимой служил катком, где проводились и спортивные состязания: так в 1893 г. "Московская газета" сообщала, что "на катке сада при театре Корша 6 февраля состоялись состязания дам-конькобежцев на призы". В 1896 г. территория сада была застроена - на ней появились шесть почти одинаковых жилых домов (№ 5) по проекту архитектора А. Л. Обера. Это редкий в то время пример свободной постановки строений, ибо в большинстве случаев дорогую в центре города землю старались полностью использовать под застройку.

Здесь с 1906 по 1909 г. была квартира пианиста К. Н. Игумнова, а в 1918 - 1923 гг. у своего друга поэта А. Б. Мариенгофа жил С. А. Есенин. На двери их квартиры на третьем этаже висело объявление: "Поэты Есенин и Мариенгоф работают. Посетителей просят не беспокоить". Есенин тогда действительно много работал - он заканчивал "Пугачева". Здесь же жили артисты М. И. Бабанова и Д. Н. Орлов.

На другой, четной стороне Петровского переулка стоят радом два здания (№ 6 и 8), олицетворяющие 300 лет истории московского зодчества в его главнейших этапах - московского, или нарышкинского, барокко XVII столетия, классицизма XVIII столетия и модерна грани XIX и XX вв.

Во многих трудах, посвященных Москве, утверждалось, что дом № 6 построен в 1830-х гг. В это время здесь жил известный архитектор, создатель послепожарной Москвы Осип Иванович Бове - ему и приписывалось авторство. В некоторых работах высказывалось предположение, что дом старше - второй половины XVIII в. Но когда реставраторы начали производить натурные исследования этого дома, то под штукатуркой выявились детали XVII в., а здание оказалось древними палатами, да еще почти полностью сохранившимися. На заднем фасаде сейчас можно увидеть архитектурные детали нарышкинского барокко конца XVII в. - сочные, виртуозно выложенные наличники окон, орнаментальный пояс-поребрик, сдвоенные угловые колонки.

В 1716 г. участком, где стоял дом, владел стольник Дмитрий Протасьев - он первый, документально подтвержденный хозяин. В 1731 г. дом переходит к князьям Трубецким, и при них, вероятно, в конце XVIII в. фасад получает современное оформление. Одна из Трубецких вышла замуж за архитектора О. И. Бове, что тогда вызвало удивление и осуждение высшего московского света. Как писала современница "Москва помешалась: художник, архитектор, камердинер - все подходят, лишь бы выйти замуж"; лакей и архитектор стояли на одной ступеньке общественной лестницы...

В 1833 г. "чиновница 7 класса Авдотья Бове" продала главный дом и большую часть владения, оставив за собой небольшую долю (где сейчас дом № 8). Надо сказать, что супруги Бове часто сдавали главный дом внаем. Так, в конце 1820-х гг. в нем постоянно жил генерал-майор М. А. Дмитриев-Мамонов, один из создателей ранней преддекабристской организации - "Ордена русских рыцарей". Дмитриев-Мамонов в 1812 г., будучи одним из самых богатых людей в России, вызвался на свой счет набрать, обмундировать и вооружить целый полк. Тогда в начале Отечественной войны, как писал А. С. Пушкин в своем неоконченном романе "Рославлев", "везде повторяли бессмертную речь молодого графа Мамонова, пожертвовавшего всем своим состоянием. Некоторые маменьки после того заметили, что граф уже не такой завидный жених". Он был назначен шефом полка в чине генерал-майора и за участие в сражениях при Тарутине и Малоярославце был награжден золотой саблей с надписью "за храбрость".

У него рано обнаружились признаки душевной болезни, которая послужила причиной взятия в опеку его имения. Прожил он долгую жизнь и погиб на 73-м году, когда на нем случайно загорелась рубашка, облитая одеколоном.

Одним из владельцев бывшего дома Бове в 1840-х гг. был богатый золотопромышленник, известный в Москве меценат П. В. Голубков. Сохранилось описание дома, сделанное этнографом П. И. Небольсиным. Здесь находились картинная галерея с произведениями Рубенса, Греза, Тенирса и коллекция различных редкостей, в которой были шкатулка наполеоновского маршала Мюрата и рукописный экземпляр "Путешествия из Петербурга в Москву" Радищева. Перед захватом власти большевиками дом принадлежал генерал-майорше М. В. Сокол, инициалы которой можно видеть в кружевном переплетении ограды балкона. В 1920-х гг. тут помещался Всерокомпом - Всероссийский комитет помощи больным и раненым красноармейцам. Около десяти лет в этом доме прожил известный певец Г. М. Нэлепп.

А что же с загадкой дома? Когда же он появился и кому принадлежал? Первая известная дата владения домом - 1716 г. А раньше? Документов нет, или, скорее, они еще не обнаружены. Нашлась только любопытная запись в дневнике исследователя истории Москвы И. М. Снегирева, сделанная 3 декабря 1846 г.: "...от П.Ф. Карабанова (владелец прекрасной коллекции древностей, знаток истории Москвы, живший неподалеку. - Авт.) слышал, что дом Голубкова у св. Григория Богослова принадлежал последнему патриарху". Речь идет о патриархе Адриане (1690 - 1700) - противнике петровских реформ, после смерти которого Петр 1 уничтожил патриаршество и учредил Синод. Возможно также, что дом выстроил кто-то из семьи Нарышкиных, как предположила автор книги об этом доме Л. Н. Данилова.

Известно, что в этих местах, согласно переписи 1668 г., находился двор "головы стрелецкого" Федора Нарышкина, брата влиятельного при Алексее Михайловиче и Петре 1 Кирилла Полуэктовича Нарышкина, отца царицы Натальи. От Федора это владение могло перейти к Кириллу и потом к его сыну Льву Кирилловичу, и в свою очередь, от него к дочери Анне Львовне, в 1731 г. получившей двор с обширными каменными палатами в приданое при выходе замуж за князя Андрея Юрьевича Трубецкого.

С этим домом, так причудливо и таинственно соединившим черты нарышкинского барокко и зрелого классицизма, соседствует детище другого времени, близкого нам. Отличительные признаки нового стиля - мягкие, изогнутые очертания оконных проемов, орнамент из текущих линий, женские головки с распущенными волосами - характеризуют декор эпохи модерна конца XIX - начала XX в. Первоначально этот дом (№ 8) был построен супругами Бове для себя, но уже в нашем столетии небольшой ампирный дом был совершенно неузнаваемо перестроен - он стал неотличим от многих особняков, выстроенных тогда в новомодном стиле "модерн". Дом был построен для богатого бакинского купца, одного из нуворишей капиталистической Москвы Н. А. Терентьева, с необыкновенной роскошью - в газетах писали об обстановке, заказанной в Париже и стоившей сотни тысяч франков. Интересно отметить, что проект этого особняка, построенного в 1902 г., принадлежит архитектору И. А. Иванову-Шицу, автору зданий Купеческого клуба (ныне Театр имени Ленинского комсомола) и университета Шанявского (ныне здание Академии общественных наук), отмеченных печатью сухости, рационалистичности, свойственной одному из направлений этого стиля. Позднее дом был надстроен двумя этажами, никак не гармонирующими с его отделкой. В середине 1920-х гг. в здании находилась посольство Мексики, а совсем недавно - редакция глянцевитого пропагандистского журнала "Советский Союз".

Переулок кончается хозяйственными строениями бывшей усадьбы богатого купца Г. А. Кирьякова (№10/23), главный дом которой сохранился. Он был построен в конце XVIII в. с участием М. Ф. Казакова. Кирьяковы были одними из тех немногих, которым по грамоте городам 1785 г. было присвоено звание именитых граждан, имевшим значительные привилегии, вплоть до получения дворянства. Он, как и его родственник (они были женаты на родных сестрах) и сосед, живший по другую сторону Петровского переулка, купец Михаил Губин, имели значительную торговлю и, в том числе, с заграницей, оба они завели прибыльные текстильные фабрики. В 30 - 50-х гг. XIX в. усадьбой владел известный в Москве коллекционер П. Ф. Карабанов. Его посещали здесь историки И. М. Снегирев, А. А. Мартынов и М. П. Погодин, оставивший описание коллекций: "Кто бы мог поверить, - восклицал он, - что в Москве, где столько любителей и знатоков, есть еще огромные собрания, не описанные и почти неизвестные... Глазам своим не верил я, видя пред собою многочисленные сокровища, собранные с таким знанием дела и в такой полноте, сохраняемые в таком порядке: сосуды, чаши, братины, чарки, ложки, образа, кресты, серьги, перстни, медали, монеты, рукописи, столбцы, рисунки, книги, автографы, портреты. Взоры мои перебегали от одних предметов к другим, и я не знал, на чем остановиться, так все любопытно, важно, ново". Сам хозяин дома не был чужд истории Москвы - он опубликовал список градоначальников Москвы, а также несколько других справочных работ. В середине XIX в. здесь жил князь М. А. Оболенский, археограф, руководитель Московского архива Министерства иностранных дел. В конце 80-х гг. туг помещалось Мариинское училище, а в начале XX в. - лечебница, где применялся механотерапевтический массаж.

 

Глава VIII

НА БЕРЕГАХ РЕКИ НЕГЛИННОЙ
(Между улицами Петровкой и Б. Лубянкой)

Один из главных притоков Москвы-реки - река Неглинная, заключенная в трубу к 1823 г., проходит под одноименной улицей, делящей весь этот район на две части. Одна из них расположена на левом берегу Неглинной, все еще высоком и обрывистом несмотря на подсыпки и планировки, а вторая - на правом, низком и в давние времена заболоченном. Переулок, который проходил от Петровки к реке, поэтому так и назывался - Грязный (иногда еще его называли Глухим - места эти редко посещались москвичами). Теперь же это - Рахмановский переулок, названный по фамилии владельцев участка № 1/24 генерал-майора П. А. Рахманова.

По описи 1737 - 1742 гг. на углу Петровки находилось владение отставного капитана И. Т. Боборыкина, перешедшее от его наследников к генерал-поручику П. В. Хитрову. На плане его владения, снятом в 1778 г., оно почти все было занято деревянными строениями.

Здесь в 1820-х гг. была мастерская итальянского скульптора Сальватора Пенно, а с 1846 г. этим участком владел известный хирург, профессор и ректор Московского университета А. А. Альфонский. Он продал его в начале 1859 г. губернскому секретарю С. В. Пенскому, обладавшему прекрасной коллекцией рисунков, которая была пожертвована Музею изящных искусств в год его открытия через посредство друга музея, архитектора Ф. О. Шехтеля. "Очень хорошо помнится тот день, - писал известный искусствовед А. А. Сидоров, - когда в чистенькую канцелярию музея был принесен огромный фолиант в красивом сафьяновом переплете с вытесненными на нем золотыми словами „Souvenirs de grands maitres".

В коллекции Пенского были редчайшие экземпляры рисунков крупных художников - Веронезе, Тинторетто, Тьеполо, Рубенса, Фрагонара, Ватто. Она составила основу собрания Музея изящных искусств имени Александра III.

Владелец дома заказал Шехтелю проект нового здания на углу переулка и Петровки, но строительство его не было осуществлено, а шехтелевский рисунок фасада остался в московском музее.

Здесь находилась больница доктора Я. Шкотта, тут жили статистик, земский деятель, автор книги о городском хозяйстве Москвы К. А. Вернер, известный театральный деятель, режиссер, постановщик феерий, "маг", как его называли в Москве, М. В. Лентовский.

Участок перешел во владение Государственной сберегательной кассы и теперь мощная и несколько мрачноватая колоннада здания кассы (архитектор И. А. Иванов-Шиц) - переработка классических форм - отмечает излом трассы улицы Петровки. Строительство его началось еще в 1914 г., но из-за событий военного времени здание не было закончено, - его достроили в начале 1920-х гг.

После Октябрьского переворота 1917 г. в этом доме разместился Центральный институт труда, организованный А. К. Гастевым, поэтом и зачинателем НОТ - научной организации труда в СССР.

Рядом расположено еще одно здание сберегательной кассы того же архитектора (№ 3), появившееся к 1907 г. В XVIII в. это было отдельное владение капитан-поручика Семеновского полка Д. В. Сабурова, а его наследники владели этим участком еще в первой половине XIX в. Потом он перешел к графине С. В. Толстой, а последняя владелица М. Н. Кристи продала его казне для строительства операционного зала Государственной сберегательной кассы. В 1920-е гг. в этом здании находилась биржа труда.

В 1830 - 1840-е гг. здесь жила Е. Ф. Муравьева, у которой собирались многие друзья декабристов - ведь она была матерью Никиты, одного из основателей "Союза спасения", автора проекта конституции, и Александра, члена "Союза Благоденствия". После нескольких лет каторжных работ ему было позволено поселиться в деревне, но от отказался покинуть каторгу до тех пор, пока там находился его брат. Оба не дожили до амнистии, объявленной после смерти Николая 1.

Противоположная сторона Рахмановского переулка от Петровки до Неглинной улицы в XVIII в. составляла одно владение князей Гагариных и Касаткиных-Ростовских. Главный дом усадьбы выходил на Петровку.

В конце XIX в. тут был трактир Зверева, где собиралось, как рассказывал В. А. Гиляровский, "общество маклаков, являвшихся на аукцион и сбивавших цены, чтобы купить даром ценные вещи.., один из залов представлял собой странную картину: на столах золото, серебро, бронза, драгоценности, на стульях материи, из карманов вынимают, показывают и перепродают часы, ожерелья". В 1880-х гг. в строениях по переулку находилась типография А. А. Левенсона, в которой увидела свет первая книга А. П. Чехова - сборник рассказов под названием "Сказки Мельпомены". Малоизвестному тогда писателю пришлось печатать книгу в кредит, с рассрочкой на 4 месяца со дня выхода. В 1890-х гг. здесь помещалась редакция газеты "Русское слово", перешедшая в 1897 г. к известному издателю И. Д. Сытину, под руководством которого она превратилась в "фабрику новостей", как ее тогда прозвали, и стала одной из самых распространенных газет в России. Теперь на углу с Петровкой находится здание, выстроенное кооперативом "Краснопресненское объединение" в 1929 г. (архитектор П. Н. Кучнистов), где долгое время находились различные коммунистические и советские организации, а теперь тут Московская городская дума.

Остальная площадь усадьбы была занята несколькими жилыми и нежилыми строениями. В одном из них, в том длинном двухэтажном неказистом строении (№ 4), которое до весны 1984 г. стояло на месте современного здания для "Совмортранса" (проект русских и австрийских архитекторов В. В. Колосницына, М. В. Окуневой, П. Ляйбетседера, П. Хабрика и других), выстроенного в 1995 г., в 1832 - 1834, 1835 и 1837 гг. жил В. Г. Белинский. Неблагонадежного студента исключили из университета, и он нашел приют у дальнего родственника, жившего в доме Касаткина-Ростовского. В последующие годы жизнь Белинского здесь быка, как правило, связана с бедственными для него событиями. И. И. Лажечников писал о доме, где жил Белинский: "Он квартировал в бельэтаже, в каком-то переулке между Трубой и Петровкой. Красив же был его бельэтаж! Внизу жили и работали кузнецы. Пробираться к нему надо было по грязной лестнице; рядом с его каморкой была прачечная, из которой беспрестанно неслись к нему испарения мокрого белья... я спешил бежать от смраду испарений, обхвативших меня... скорей, скорей на чистый воздух, чтобы хоть несколько облегчить грудь от всего, что я видел, что я прочувствовал в этом убогом жилище литератора, заявившего России уже свое имя". На доме - свидетеле жизненных невзгод великого русского критика - 10 февраля 1956 г. была открыта мемориальная доска с его барельефом.

Статус мемориального не спас дом Белинского от разрушения: доску сняли, и здание в 1984 г. снесли, обещая построить в точности такое же, что, как мы сейчас видим, почти исполнилось. Действительно построили, но совсем не такое, какое было.

Еще один переулок в этих местах - Крапивенский. Название его связывают с зарослями крапивы, якобы особенно буйно росшей здесь. Однако в Москве переулки обычно назывались по фамилии наиболее заметного домовладельца, жившего в нем. В документе 1752 г. упомянут некий коллежский асессор Алексей Крапивин, живший тут, - возможно, от его фамилии и произошло наименование переулка. Он назывался также Сергиевским - по церкви Сергия Радонежского, построенный в 1678 г. и называвшейся "что в Старых Серебрениках", "что в Новых Сторожах" или просто "у Трубы". В XVIII в. церковь неоднократно перестраивалась: в 1702 г. с юга пристроили придел Усекновения главы Иоанна Крестителя, потом - с севера Никольский придел, и в 1749 - 1752 гг. появились восьмерик над основным четвериком и колокольня, которая была снесена в конце 1930-х гг. (остался лишь низкий нижний ярус). Церковь служила семейной усыпальницей князей Ухтомских. В 1883 г. Сергиевский храм был передан Константинопольскому патриаршему подворью (т. е. представительству патриарха в России), которое построило в 1887 - 1890 гг. около него доходный дом. Проектировал его архитектор С. К. Родионов, использовав мотивы романского зодчества, ассоциируя их с крестовыми походами на Ближний Восток. На фасаде дома со двора сохранились закладные доски с уже трудно читаемым текстом.

Напротив этих зданий - скромный жилой дом (№ 3), появившийся здесь в период между 1817 и 1845 г. - это образец небогатого жилого дома стиля ампир. В 1840-х гг. он принадлежал известному тогда театральному художнику И. Н. Иванову, автору занавеса нового Большого театра, открывшегося в январе 1825 г.

В Крапивенский переулок выходила и часть большого владения князей Одоевских (№ 2/26), которая перешла к ним от князей Львовых после женитьбы князя Сергея Одоевского на княжне Елизавете Львовой. Это была барская усадьба с большим каменным домом в центре, садом и прудом. Во второй половине XIX в. усадьбу постигла судьба многих крупных дворянских владений в городе: перейдя в другие руки, старинные палаты сносятся, сады вырубаются, пруды засыпаются и все застраивается доходными домами.

Эта усадьба тоже была застроена скучными длинными жилыми зданиями, но старый дом во дворе сохранился (в пожар 1812 г. он не пострадал, ибо в нем квартировал начальник штаба наполеоновской армии маршал Л. Бертье), правда, измененный и надстроенный, а на месте пруда сейчас каток общества "Динамо". Каток существовал и до 1917 г., он был когда-то катком Императорского речного яхт-клуба и считался лучшим в городе. На нем выступал известный конькобежец А. Н. Паршин.

В домах на этом участке жили медик П. Л. Пикулин, в 1882 - 1887 гг. - композитор и музыкальный педагог П. И. Бларамберг, в 1882 - 1888 гг. - артист В. Н. Давыдов, в 1890-х гг. находился театр "Альказар" и книгоиздательство В. М. Саблина. В 1940-х гг. жил конструктор авиационных двигателей А. А. Микулин, разработавший стройную систему оздоровления, в 1960-х гг. писатель Г. П. Шторм.

По ту сторону Неглинной улицы переулки круто взбираются вверх на берега спрятанной реки. В 1932 г. они получили одинаковые имена, различаясь только номером: 1-й Неглинный, 2-й Неглинный, 3-й...

Начнем описание этих переулков с Сандуновского, названного по фамилии актеров, владельцев большого земельного участка, которые построили в 1808 г. Неглинные бани, прозванные Сандуновскими. Актер Сила Николаевич Сандунов происходил из грузинского дворянского рода Зандукели и славился в Петербурге и Москве мастерским исполнением комических ролей, а его жена, по сцене Уранова (названная так Екатериной II по имени недавно открытой планеты), обладала великолепным меццо-сопрано. Переехав в Москву, они совместно приобрели участок на берегу Неглинной и выстроили на нем бани, ставшие вскоре очень популярными. В конце XIX в. бани перешли во владение В. И. Фирсановой. Получив наследство после отца, богатого лесопромышленника, она решила перестроить старые бани, и в 1894 - 1895 гг. по проекту архитекторов Б. В. Фрейденберга и С. М. Калугина был выстроен целый комплекс по Неглинной улице и между Сандуновским и Звонарским переулками, обошедшийся тогда в 2 миллиона рублей. В здании по Неглинной улице находились торговые помещения с знаменитым нотным магазином П. И. Юргенсона на втором этаже. Во внутреннем корпусе, за двориком - отдельные номера, а в здании позади - 5 и 10-копеечные общие отделения. В корпусах, выходящих в переулки, находились квартиры. Сандуновские бани, как и Центральные, считались лучшими в Москве. Для них был специально проложен водопровод до Москвы-реки и сооружена насосная станция (здание ее, занимаемое сейчас посольством, сохранилось в Курсовом пер.).

На противоположной стороне Сандуновского переулка находятся два больших здания. Одно из них (№ 2) принадлежит Центральному банку Российской Федерации. Основное здание банка на Неглинной улице со скульптурами А. М. Опекушина, олицетворяющими Земледелие, Промышленность и Торговлю, было построено в 1890 - 1894 гг. по проекту К. М. Быковского. В конце 1920-х гг. его намеревались надстроить и изменить фасад - сделать более современным, по бокам же пристроить два высоких крыла по проекту И. В. Жолтовского. Возвели, однако, только эти большие корпуса, один из которых и выходит в переулок.

Рядом с банковским корпусом - здание с большими оконными проемами, несколько напоминающее фабричное. Оно построено для мастерских Строгановского училища в 1914 г. инженером А. В. Кузнецовым, поборником функционализма в архитектуре. Это один из первенцев железобетонного строительства в Москве, где впервые появились горизонтальные ленточные окна, получившие в 1920-х гг. широкое распространение.

Следующий переулок - Звонарский, по слободе кремлевских звонарей, бывшей здесь в XV - XVII вв. На углу переулка и Рождественки стоит церковь Николы, "что в Звонарях", - "отличный пример барочного храма", как писал о нем рано умерший талантливый искусствовед В. В. Згура. Проект церкви, законченной строительством в 1781 г., был заказан архитектору Карлу Бланку генерал-поручиком И. И. Воронцовым, у которого рядом была большая усадьба.

Звонарский переулок был застроен небольшими двухтрехэтажными домиками, такими, как № 7, 9 или II. Только в 1914 г. в него проникает строительная горячка. На участке № 5 архитектором Ф. А. Ганешиным строится жилой дом по улице и здание для ювелирной фабрики фирмы "Ф. А. Лорие" во дворе. Это бывшее производственное сооружение недавно полностью переделано для конторы нефтяной фирмы "Лукойл". Авторы приспособления здания - архитекторы П. П. Павлов, М. П. Павлов - получили европейский приз за реконструкцию городов. На красном фоне неоштукатуренного кирпича выделяются большие керамические панно с лебедями и фирменным логотипом фирмы (автор их - скульптор О. А. Иконников). Ниже по переулку стоит дом № 1 - часть крупного жилого комплекса, который должен был состоять из девятиэтажного дома по Неглинной для меблированных комнат и магазинов с обзорной площадкой на плоской крыше, а также нескольких жилых корпусов. Весь комплекс проектировал и начал строить И. Г. Кондратенко, но из-за военного времени удалось возвести только один дом.

Этот переулок - одно из чеховских мест в Москве. А. П. Чехов жил в доме Фирсановой (№ 2/14). Парадный вход в его квартиру на первом этаже и сейчас там же, где и был, - с переулка. О. Л. Книппер сняла ее в ноябре 1901 г. и тогда же писала Чехову, что квартира ему понравится - просторная, в пять комнат, с высокими потолками, центральным отоплением и, что было еще необычно тогда, с электрическим освещением: "Электричество будет у Маши (Марии Павловны Чеховой. - Авт.), в столовой и в кабинете твоем, уж куда ни шло - 3 лампочки - 45 р. в год". Чехов прожил в этой квартире с перерывами с мая по ноябрь 1902 г. В этом же доме жили артисты Московского художественного театра И. М. Москвин и Л. М. Леонидов, балерина Адель Джури.

Последний переулок - Нижний Кисельный. В доме № 3 поселился в начале своей театральной карьеры в Малом театре А. И. Южин-Сумбатов, в 1900-х гг. - известный литературовед В. В. Каллаш, в 1929 г. жил поэт Муса Джалиль. В здании радом (№ 5) находилась кондитерская "дм свадеб и балов" Федора Завьялова, о котором вспоминал в своей книге "Москва и москвичи" В. А. Гиляровский. Такие кондитеры нанимали барские особняки, на которых появлялась вывеска: "Сдается под свадьбы, балы и поми-новенные обеды", и тогда всю ночь они то сверкали огнями свадеб, то оглашались возгласами "вечная память".

Название этого переулка, как и соседних, за Рождественкой - Большого и Малого Кисельных, - объяснялось, возможно, тем, что здесь жили "кисельники", готовившие кисель для поминок - ведь рядом находились три монастыря - Рождественский, Сретенский и Варсонофьевский, а при них по традиции - кладбища.

На левой стороне Большого Кисельного переулка - небольшие рядовые дома XIX в., а единственное большое здание (№ II) было построено в 1914 г. (архитектор А. В. Иванов) на месте обширной старинной усадьбы князей Голицыных. Почти вся противоположная сторона занята сейчас невысоким, как бы распластавшимся зданием, предназначенным для учреждения без вывески. Абсолютно чуждое по формам, оно подавляет всю застройку бывшего когда-то уютным московского переулка. Дело в том, что почти все здания в этом переулке еще в первые годы власти большевиков были захвачены большевистской тайной полицией. Она же заняла и немалую часть соседнего Варсонофьевского переулка и, в частности, выстроила для себя уродливое строение, где находится поликлиника, на месте великолепной церкви бывшего Варсонофьевского монастыря.

Он назывался Вознесенским Варсонофьевским, "что на рву", и существовал уже в начале XVI в. По преданию, монастырь основала мать митрополита Филиппа Варсонофия. Близ него был "убогий дом", то есть кладбище для странников, убогих, бездомных и погибших насильственной смертью. Варсонофьевский монастырь памятен в русской истории событиями, разыгравшимися после смерти царя Бориса. Власть тогда захватил Лжедимитрий 1, или Гришка Расстрига, как называл его летописец, имея в виду недавнее монашество в кремлевском Чудовом монастыре. Он приказал "задавити" жену и сына царя Бориса Марию и Федора Годуновых и похоронить здесь, а останки царя Бориса, бывшие в Архангельском соборе, "оттоле вынять и велел положить в Варсунофьеве монастыре". Впоследствии царь Василий Шуйский распорядился перенести их с почестями отсюда в Троице-Сергиев монастырь.

Главный храм бывшего Варсонофьевского монастыря начал строиться в 1709 г., но из-за запрета Петра 1 на каменное строительство в Москве был достроен только в 1730 г. Это был, по выражению академика И. Э. Грабаря, первоклассный памятник архитектуры. По его словам, "он отличался исключительной стройностью, соразмерностью пропорций и законченностью прекрасно найденных форм, служивших источником неоднократного подражания и заимствования в течение XVIII в.". В 1764 г, в числе более чем 400 монастырей Варсонофьевский монастырь был упразднен, и в его кельях обосновались части московского гарнизона.

Рядом с бывшим монастырским участком (№ 5), застроенным в советское время, в глубине двора стоят старинные палаты (№ 7) по крайней мере XVIII столетия. Тогда они были двухэтажными, с антресолями на дворовом фасаде, выходившем в обширный сад, который простирался до соседнего переулка. Весь этот огромный участок в середине XVIII в. принадлежал генерал-майору М. Л. Измайлову. Позже усадьба перешла к К. М. Мальцовой, бывшей жене поэта Василия Львовича Пушкина. В 1874 г. главный дом был капитально перестроен и надстроен двумя этажами, а торцом к переулку по проекту архитектора П. П. Скоморошенко поставлен жилой дом.

Далее по левой стороне переулка находится гараж все тех же доблестных чекистов - специальная автобаза № 1. Отсюда в 1930 - 40-х гг. каждый вечер выезжали десятки грузовиков, вывозя трупы расстрелянных в разные места Москвы и Подмосковья - на Донское, Калитниковское, Ваганьковское, Рогожское кладбища, в Бутово, в совхоз "Коммунарка" на Калужском шоссе. Вот слова очевидца: "Ворота автобазы открывались для того, чтобы выпустить очередную машину, наполненную трупами, а потом, после выполнения задания и возвращения из рейса, впустить ее обратно. После таких поездок машины обязательно мылись из шланга, и по двору текли кровавые ручейки".

С невинными чекисты расправлялись совсем рядом - в доме № 7, где находились боксы с круглосуточно работавшими расстрельными командами, а также в угловом с Большой Лубянкой здании № 9/11. В первые же дни большевистского переворота этот дом, где находилось страховое общество "Якорь", послужил штаб-квартирой Всероссийской чрезвычайной комиссии, и там находился кабинет ее главаря Ф. Э. Дзержинского. По воспоминаниям, расстреливали в так называемом "корабле" Черезвычайки. "Так называлось помещение архива бывшего страхового общества... Внутри этого здания имеется темный полуподвальный, небольшой, но высокий, в два этажа, зал, напоминающий собой трюм корабля. Кроме нар для заключенных, посреди этого зала имеется несколько маленьких глухих комнат для прежних сейфов, где и расстреливали заключенных".

На правой стороне Варсонофьевского переулка, на углу с Большой Лубянкой здание (№ 7), имитирующее декоративную обработку своего соседа, жилого дома Российского страхового общества (№ 5 по Большой Лубянке, 1905 - 1907 гг, архитекторы Л. Н. Бенуа и А. И. Гунст). Во дворе этого здания скрылся интересный архитектурный памятник - палаты князей Хованских XVII в.

На той же стороне переулка несколько доходных домов, появившихся в конце XIX - начале XX в. В 1900 г. строится дом № 4, в котором в 1901 - 1905 гг. жила балерина Е. В. Гельцер; в 1896 г. один из лучших московских архитекторов Л. Н. Кекушев возводит соседний пятиэтажный дом (№ 6), где в конце 1898 - начале 1899 г. жил композитор А. Н. Скрябин, а в начале 1900-х гг. архитектор И. В. Жолтовский. Автором дома № 8 был архитектор Н. Г. Фадеев (1892 г.). В 1930-х гг. в нем жил известный артист, чтец В. Н. Яхонтов, основатель "театра одного актера".

Вероятно, в одном из этих домов и жила обладательница "милейшего в Московской губернии носика" Эллочка Щукина, жена инженера Щукина, персонажа бессмертного романа И. Ильфа и Е. Петрова. Именно сюда, в Варсонофьевский переулок, направился Остап Бендер в поисках разъехавшихся после аукциона стульев.

Переулок заканчивается, а по нумерации начинается пересечением с Рождественкой. На правом углу с ней стоит дом № 2/10 начала прошлого века. В советское время, как и многие другие дома здесь, он также занимался НКВД - здесь находилось его общежитие - в начале 1920-х гг. тут квартировал член коллегии ГПУ Я. X. Петерс, репрессированный своими же сотоварищами в 1938 г. На противоположном углу - бывшая усадьба, от которой сохранился и главный дом и флигель, но, правда, перестроенные (на месте левого флигеля в 1896 г. архитектор И. А. Иванов-Шиц построил доходный дом). В 1860-х гг. помещения тут арендовали музыкальные классы известного пианиста Иосифа Венявского. До большевистского переворота помещалась гостиница "Берлин" или "Париж-Англия", в которой в 1883 г. останавливался художник В. В. Верещагин, приехавший тогда на свою выставку, открытую в залах Немецкого клуба на Софийке.

 

Глава IX

ЛУБЯНКА
(Между улицами Большой Лубянкой и Мясницкой)

Крутой и высокий левый берег реки Неглинной издавна назывался Неглинным верхом, или Кузнецкой горой. От него шла дорога вниз к мосту через Неглинную, около которого находилась Кузнецкая слобода. Кузнецы, гончары - люди, чьи ремесла связаны с огнем, - располагались поодаль от городских стен и рядом с водой.

Неглинный верх - одно из самых высоких мест в городе, водораздел между бассейнами рек Яузы и Неглинной. По самому гребню его проходила древняя дорога в Ярославль и Ростов Великий - современная улица Большая Лубянка, а еще раньше Сретенка.

После успешных походов Ивана III и его сына Василия Ивановича бывшие вольные республики Пскова и Новгорода были присоединены к Московскому государству. Многих москвичей переселяли на новоприсоединенные земли, и в Москву вывели несколько сот семей новгородцев и псковичей. Псковская летопись за 1510 г. так описывала эти события: великий князь Василий Иванович "триста семей Псковичь к Москве свел, и в то место привел своих людей... и бысть во Пскове плачь и скорбь велика, разлучения ради". Великий князь "подал им дворы по Устретенской улице" и "не промешал с ними ни одного москвитина". Здесь образовалось поселение псковичей, где они построили Введенскую церковь на площади у пересечения Кузнецкого моста и Большой Лубянки. В Новгороде была улица Лубяница, и новгородцы, вероятно, принесли с собой родное им имя, сохранившееся в названиях Лубянской площади и двух улиц Лубянок - Большой и Малой.

Большую и Малую Лубянку разделяют здания бывшего НКВД-МГБ-КГБ, а теперь ФСК. В начале Малой Лубянки с ее левой стороны высится здание, выстроенное в 1928 - 1931 гг. архитектором И. А. Фоминым в аскетичном стиле конструктивизма, как сам архитектор определял его - "пролетарского классицизма". Голые стены, большие стволы полуколонн, лишенные энтазиса и капителей, производят удручающее впечатление. Дом первоначально предназначался для квартир сотрудников этой организации, но потом был занят конторами и кабинетами.

На Малой Лубянке у самой Лубянской площади (там, где теперь пересечение Фуркасовского переулка и безымянного проезда) находилась одна из древних московских церквей - Усекновения главы св. Иоанна Предтечи, выстроенная, по преданию, в 1337 г. во времена Ивана Калиты. До тотальной борьбы большевиков с религией дожил ее скромный четверик, датируемый 1643 г., с колокольней 40-х гг. XVIII в. В церкви находились древние иконы Иоанна Предтечи, Божией Матери Виленской, Екатерины Великомученицы. Церковь снесли при постройке нового здания для НКВД в 1944 - 1945 гг. (проект архитектора А. В. Щусева).

По церкви переулок назывался Ивановским, а его современное название обязано "иноземцу французской нации, портному мастеру" Пьеру Фуркасе, имевшему небольшой двор рядом с церковью.

Малая Лубянка не может похвалиться интересными сооружениями, за исключением, может быть, только здания французской католической церкви св. Людовика, которое построено по проекту Александра Жилярди. Скромное здание церкви оживлено лишь приземистым строгим шестиколонным тосканским портиком и невысокими колокольнями по сторонам его.

Впервые вопрос о строительстве церкви для большой французской колонии в Москве поднялся в царствование Екатерины II. На просьбу позволить постройку в центре города она ответила пожеланием, чтобы церковь была возведена в Немецкой слободе. Но позднее ее убедили дать разрешение на постройку в центре, т. к. почти все прихожане жили вблизи Кузнецкого моста.

Деревянное здание церкви освятили 30 марта 1791 г., оно находилось на маленьком нанимавшемся дворе и было очень скромным. В 1806 г. весь участок был продан в полную собственность церкви и уже существенно позднее собрали средства на постройку каменного здания.

По сообщению официальных документов церемония закладки церкви состоялась 3 апреля 1833 г. В основание была положена закладная доска с именами присутствующих - аббата Шибо, синдиков (т. е. старшин прихода) М. Аллара и Л. Обера, архитектора Жилярди, производителя работ ("constructeur") Кампиони и других. Отстроенное здание церкви было освящено 23 ноября 1836 г.

С обеих сторон въезда на участок выстроили церковные дома - с левой стороны для богадельни св. Дарьи в 1885 г., а с правой - жилой в 1889 г., в котором до 1908 г. жили Гедике, служившие органистами в католической церкви (несмотря на то, что они были лютеране).

Церковь св. Людовика являлась центром для французской московской колонии, рядом были французские благотворительные учреждения, гимназия, школа. В конце XIX в. французы смогли построить большое здание (проект архитектора О. Ф. Дидио) для двух школ - женской св. Екатерины и мужской св. Филиппа Нэрийского. На этом здании укреплена доска со следующей надписью: "Французский лицей в Москве. Доска установлена 25 сентября 1997 года по случаю государственного визита в Российскую Федерацию президента Французской республики Жака Ширака".

Главный фасад этого здания выходит в Милютинский переулок (дом № 7). Вплотную к этому зданию перед первой мировой войной собирались строить восьмиэтажый дом для французской колонии в Москве сначала по проекту Р. И. Клейна, а впоследствии - А. У. Зеленко и И. И. Кондакова. В большом жилом комплексе предполагалось также поместить театр, библиотеку, Коммерческий музей и Генеральное консульство Франции. Война помешала строительству - был только сломан дом, стоявший с XVIII в., а уже в советское время построен существующий сейчас домик, (Милютинский пер., 9) с двумя полукруглыми ризалитами - произведение архитектора А. Я. Лангмана.

Милютинский переулок берет начало от Мясницкой улицы, там, где после сноса в 1926 г. церкви св. Евпла образовалась нелепая площадка, никак не украшавшая это место Москвы в продолжение многих десятков лет.

Церковь освящена в память святого, имя которого отнюдь не было популярно в Москве. Можно думать, что в этих местах поселились новгородцы, переселенные из родного города, ведь день этого святого приходится на 11 августа, на тот самый день, когда был заключен мир с Новгородом в 1474 г.

Внушительное здание церкви построено в 1750 - 1753 гг. по прошению генерал-майорши Д. Л. Томиловой и других прихожан. На ее первом этаже был престол св. Евпла и придельный Михаила Архангела, а наверху - Троицкий.

Снесли ее одной из первых. Протестовали многие - и отдельные ученые, и архитекторы, и учреждения. Так, Главнаука считала, что церковь "представляет историко-художественный интерес, являясь цельным и единственным в своем роде образцом памятника переходной эпохи, объединившим архитектурные приемы Петровского времени с западноевропейскими воздействиями". Однако все было напрасно. В 1925 г. в журнале "Строительство Москвы" поместили фотографию церкви с подписью: "Здесь по инициативе центрального правления государственного объединения машиностроительных заводов (ГОМЗ'ы) будет сооружен 9-ти этажный „Дворец трестов"".

Церковь, конечно, снесли, но "гомза" так и не ничего не построила, и только в 1996 г. началось строительство делового центра здесь.

В конце XVII - начале XVIII в. переулок назывался Казенным, так как тут находился "казенный двор" - место хранения имущества Семеновского полка. Нынешнее название переулок получил, как это часто случалось в Москве, по фамилии самого приметного его жителя Алексея Яковлевича Милютина, истопника Петра 1, который в 1714 г. завел здесь "шелк



Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков

Всероссийский конкурс мастер классов учителей родных языков